За час до взрыва - Тамоников Александр Александрович - Страница 3

ГАЗ‐67 с погашенными фарами выскочил из ворот штабного городка и помчался по разбитой брусчатке Инстербурга. Майор Уваров сидел рядом с водителем-сержантом, неподвижно глядя в лобовое стекло. Его мозг, еще минуту назад находившийся в состоянии глубокого, восстановительного сна, теперь работал на частоте боевой тревоги. Он не знал деталей. Но знал главное: если вызывают так – значит, где-то пробита брешь. Где-то враг готовится нанести удар. Его рука лежала на колене, пальцы слегка постукивали по твердой рукоятке пистолета. Отстукивали тот же ритм, что и роторы шифровальной машины в подвале. Ритм приближающейся схватки.

Машина резко свернула к зданию управления.

Глава 1

Армейский «козлик» с глушителем, надвинутым на выхлопную трубу, резко затормозил у тыльного входа штабного особняка. Кирпичное здание бывшего земельного суда, испещренное свежими заплатами от осколочных пробоин, стояло в глубокой тени. Лишь в двух окнах второго этажа тускло мерцал свет керосиновых ламп. Майор Алексей Уваров вышел из машины, не дожидаясь, пока сержант-водитель обойдет капот. Ступил на обледенелый асфальт, резко вдохнув воздух, пропитанный запахом махорки, машинного масла и далекой, привнесенной ветром с запада пороховой гари. Он скинул шинель на сиденье, остался в гимнастерке с петлицами майора госбезопасности, туго перехваченной ремнем с кобурой, в которую он только что убрал пистолет. Холод апрельской ночи обжигал лицо, прочищая мозг от последних остатков сна.

Дежурный у тяжелой дубовой двери, ефрейтор с автоматом ППШ‐41 на груди, увидев подходящую фигуру, щелкнул каблуками, но не произнес ни слова. Просто отпер массивный замок и оттянул дверь на себя. Уваров кивнул, шагнул внутрь. Дверь захлопнулась за его спиной с мягким стуком. Коридор был пуст, длинен, освещен редкими, низко висящими лампочками под зелеными колпаками. Где-то далеко тикали часы. Его сапоги с пряжками глухо стучали по каменным плитам.

Он поднялся по широкой лестнице на второй этаж, свернул в знакомый коридор. У двери с табличкой «Нач. 2-го опер. отдела» стоял адъютант полковника Малинина, старший лейтенант. Молодое лицо было напряженным, восковым от усталости.

– Товарищ Уваров, прошу, вас ждут.

Уваров вошел, не постучав.

Кабинет полковника Малинина тонул в полумраке. Основной свет давала керосиновая лампа «Летучая мышь» на столе, отбрасывающая дрожащие тени на стены, завешанные оперативными картами. Воздух был густым от табачного дыма и запаха свежей типографской краски. За столом, спиной к окну, затянутому черной маскировочной бумагой, сидел полковник Виктор Сергеевич Малинин. Он не выглядел уставшим. Он казался выкованным из чугуна. Его руки лежали перед ним на столе, ладонями вниз, рядом с ними находилась папка цвета хаки с завязками и стояли два телефона – черный полевой и аппарат ВЧ-связи с красным корпусом.

– Садись, Алексей Иванович, – сказал Малинин.

Голос был низким, ровным, без привычной для штабных работников суетливой нотки.

Уваров занял стул напротив, спина прямая, не прислоняясь к спинке. Его взгляд скользнул по столу: папка, телефоны, тяжелая печать «Совершенно секретно» в деревянной колодке, стакан с остывшим чаем. И отдельно, чуть в стороне, лежал один лист плотной бумаги с водяными знаками, сложенный втрое. Уваров знал этот тип бланка. «Особой важности».

– Время на раскачку – ноль, – начал Малинин, не отрывая глаз от лица Уварова. – В 01:17 наши радисты на КП перехватили обрывок шифровки немецкой агентурной сети «Абвер‐2». В 02:04 шифровальщики капитана Орлова на «Искре» дали первичную расшифровку. Кодовое название операции противника – «FLUT». «Наводнение». Цель – шлюзовые сооружения Фришес-Хафф. Цель диверсии – не разведка, не тактическое затруднение. Стратегическое. Взорвать шлюзы в период весеннего паводка и обрушить воды залива на польдерные земли. Ты понимаешь масштаб?

Уваров молчал секунду, переваривая информацию. Карта Восточной Пруссии всплыла в сознании с топографической четкостью. Фришес-Хафф. Коса. Дамбы. Низменности. Тысячи гектаров земли ниже уровня моря.

– Понимаю. – Его голос прозвучал сухо. – Глубина затопления – до трех метров. Все дороги к Кенигсбергу с севера уйдут под воду. Артиллерия, танки, обозы – застрянут. Наступление трех армий остановится на срок от двух недель до месяца. Немцы получат передышку для переброски резервов и укрепления цитадели.

Полковник Малинин кивнул, его лицо, освещенное снизу пламенем лампы, казалось вырубленным из камня.

– Именно. Оценка начальника инженерной службы фронта совпадает с твоей. Угроза признана стратегической. Ставка проинформирована. И Ставка действует.

Он взял со стола подготовленное распоряжение и протянул через стол Уварову.

– Директива Ставки Верховного главнокомандования за номером 087/СВ, от сего числа. Подпись – Абакумов. Виза Верховного – здесь.

Уваров взял бумагу. Она была тяжелой, плотной. Шероховатая поверхность. В полумраке он различил стандартный угловой штамп: «СТАВКА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДОВАНИЯ». Ниже – гриф: «ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ. РАССЫЛКА ПО ОСОБОМУ СПИСКУ». Текст был отпечатан на пишущей машинке «Ундервуд», знакомым уставным шрифтом. Его глаза пробежали по строчкам: «…в связи с поступившими достоверными данными о подготовке противником диверсии под кодовым названием «Наводнение»… ПРИКАЗЫВАЮ… майору Уварову Алексею Ивановичу… принять все необходимые меры для выявления и безусловного предотвращения указанной диверсии любой ценой…» И далее ключевая фраза, выделенная даже в печатном тексте: «…предоставляется право принимать на месте любые решения, необходимые для выполнения настоящего приказа, вплоть до отстранения от должности командиров и начальников, чьи действия или бездействие создают угрозу срыва операции, с последующим немедленным докладом непосредственно в Ставку ВГК».

Карт-бланш. Полная свобода действий. И огромная ответственность. Любая ошибка, любое превышение должностных полномочий – и трибунал. Но если промедлишь из-за бюрократа – катастрофа. Уваров поднял глаза на полковника. Малинин смотрел на него пристально, изучающе, тяжело. Уваров вдруг почувствовал странную, ледяную легкость. Все сомнения, все «а что, если» сгорали в пламени этой бумаги. Оставалась только задача. Четкая, как прицельная мушка.

– Время, – сказал Уваров, кладя Директиву на стол перед собой. Не вопрос, а констатация.

– Наш расчет, основанный на гидрометеосводках и данных инженеров, – ответил Малинин, – критическое окно – от тридцати шести до сорока восьми часов. Пик паводка плюс прогнозируемый шторм с Балтики. После этого даже частичное разрушение шлюзов вызовет неконтролируемый сброс воды. Начало отсчета – момент отправки немецкой шифровки. У нас уже в минусе примерно четыре часа.

Уваров на секунду закрыл глаза, отгородившись от полумрака кабинета, от тяжелого взгляда полковника. Его сознание, как хорошо отлаженный механизм, переключилось в режим анализа.

Наблюдение (N). Цель – шлюзы. Угроза – подрыв. Время – менее 48 часов. Наша сила – Директива. Наша слабость – неизвестность.

Ориентация (O). Доставка взрывчатки возможна по морю, суше, или она уже на месте. Шлюзов несколько. Противодействие на месте – наши войска, могут мешать. Логистика: 120 км по разбитым дорогам.

Решение (R). Гипотеза 1 (70 %) – противник использует водный путь. Нужны водолаз и гидроакустик. Гипотеза 2 (30 %) – заряд уже на месте. Нужен сапер. План: группа минимального состава, быстрый транспорт, прямая связь, первый шаг – установление контакта и разведка.

Действие (D). Начинать сейчас. Он открыл глаза.

– Мне нужна группа, – сказал он Малинину. – Лейтенант Акулов, Тритон. Лучший водолаз-разведчик в управлении, знает немецкое минное дело. Старший сержант Смирнова, Волна. Гидроакустик, работала с трофейными немецкими пассивными массивами. Старшина Громов, Кувалда. Сапер, специалист по обезвреживанию фугасов.

– Утверждаю, – мгновенно ответил полковник. – Они в резерве. Я их уже поднял по тревоге. Ждут распоряжений.