За час до взрыва - Тамоников Александр Александрович - Страница 4

– Транспорт. Бронеавтомобиль БА‐64 из состава отдельной разведроты управления. Полный бак, две запасные канистры. Пулемет ДТ на турели снять, он только демаскирует. Вместо него – крепления для нашего снаряжения. Грузовик ГАЗ-АА с водителем для перевозки водолазного оборудования и акустической станции.

– Будет. Водитель БА‐64 – сержант Егоров. Проверен в трех операциях по тылам.

– Оружие и снаряжение. Личное – наше. Специальное: два дыхательных аппарата «Дрэгер» образца тысяча девятьсот сорок третьего года из трофейного запаса, с полным комплектом кислородных баллонов. Пассивный гидроакустический буй последней модели, если есть. Саперный инструмент, включая миноискатель ВИМ‐203.

– Снаряжение будет погружено в грузовик в течение часа.

Малинин взял телефон:

– Соедини с радиорубкой. Дежурному радисту Калинину.

Последовала пауза.

– Калинин? Полковник Малинин. Слушай внимательно. Передаю трубку майору Уварову.

Уваров взял трубку. В наушнике слышалось ровное дыхание.

– Гроза – Слухачу, – сказал Уваров, используя оперативные позывные. Голос был абсолютно ровным, без эмоций. – Задание «Янтарный рубеж». Код подтверждения «Заря-три». Точка сбора «Альфа» – гараж № 3 на ул. Саперной. Время сбора – через сорок пять минут от настоящего момента. Полная боевая готовность, теплое обмундирование, трехсуточный запас сухпайка. Состав: Тритон, Волна, Кувалда. Оповестить. Вопросы?

В трубке послышался легкий щелчок.

– Вопросов нет, товарищ майор. Сообщение будет передано. Слухач понял.

– Жду подтверждения исполнения на точке сбора. – Уваров положил трубку.

Он повернулся к Малинину. Тот уже доставал из сейфа объемный пакет из прорезиненной ткани, затянутый суровой нитью и опечатанный сургучной печатью с оттиском «Упр. Смерш».

– Карты. Все, что смогли собрать по этому району за последние два часа. Топографические десятиверстки Генштаба, немецкие инженерные планы шлюзов тысяча девятьсот тридцать восьмого года, трофейные, и свежие аэрофотоснимки разведки фронта. Осторожнее, снимки могут не соответствовать действительности после последних боев.

Уваров взял пакет. Он был тяжелым. В этой тяжести была вся надежда на успех: информация. Полковник Малинин встал из-за стола. В свете лампы он казался еще более массивным, монолитным.

– Больше я тебе ничего дать не могу, Алексей Иванович. Только этот кабинет и этот телефон. Отчитывайся, когда будет что говорить. И помни: там, на месте, ты можешь столкнуться не только с немцами. Устав, регламент, глупость и трусость, прикрытые служебным рвением, – это иногда опаснее абверовской мины. Этот документ, – он кивнул на лежащую на столе Директиву, – твой единственный аргумент против всего этого. Используй его без колебаний. Если нужно будет арестовать хоть адмирала – арестовывай. Потом разберемся. Но диверсию предотвратить нужно. Любой ценой. Это приказ.

Уваров тоже встал. Подобрал со стола Директиву, аккуратно сложил ее, сунул во внутренний карман гимнастерки, рядом с партбилетом. Пакет с картами взял в левую руку.

– Есть. Любой ценой.

Он повернулся и вышел из кабинета. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Коридор был по-прежнему пуст и тих. Он пошел к лестнице, его шаги теперь звучали иначе – быстрее, тверже. В кармане гимнастерки лежала бумага, которая была очень важной. В голове уже работал план: проверить снаряжение, получить подтверждение от Калинина, лично убедиться в готовности группы, нанести на карты предварительные маршруты. Время «Т‐0», точка отсчета его личной операции, было здесь и сейчас.

Спустившись вниз по лестнице, он вышел во двор. Рассвет только-только начинал размывать черный бархат неба на востоке. Холодный ветерок потянул со стороны гаражей, принеся запах бензина и металла. Уваров остановился, достал из планшетки складной электрический фонарь «Летучая мышь», щелкнул выключателем. Желтый луч выхватил из темноты стену, где висела большая, схематичная карта фронта. Он нашел на ней побережье залива Фришес-Хафф. Всматриваясь в извилистую линию косы и сетку шлюзов, он наткнулся на первое противоречие. Диверсия такого масштаба. Для надежного разрушения массивных бетонных сооружений нужны сотни килограммов, тонны взрывчатки. Их нужно доставить, установить, замаскировать. Работа для целой инженерной роты. Но перехваченная шифровка была обрывком, коротким сигналом. Слишком просто. Слишком тихо для такой громкой работы. Либо немцы действуют с идеальной, невероятной скрытностью. Либо… Либо это что-то другое. Ложная цель? Отвлекающий маневр, чтобы оттянуть силы Смерша? Но тогда – от чего? Вопрос оставался без ответа. Но теперь он был задан. И его нужно было проверить. Первым делом – на месте. Он выключил фонарь и твердым шагом направился к темным силуэтам гаражей, где уже должны были заводить моторы.

Глава 2

Жесткий луч электрического фонаря «Летучая мышь» разрезал темноту гаража № 3, упираясь в массивные ворота, обитые снаружи рваным брезентом для светомаскировки. Внутри пахло остывшим выхлопом, соляркой и металлом. Майор Уваров вошел, щелкнув выключателем на стене. Замигали, а потом загорелись две слабые лампочки под потолком, заливая пространство желтым, неровным светом.

Гараж не был пустым. У стены, прислонившись к бронированному борту БА‐64 цвета хаки, стояли трое. Они не курили, не разговаривали. Они ждали. Увидев Уварова, все трое разом выпрямились, приняв строевую стойку, но без парадной вычурности. Это была стойка готовности. Лейтенант Виктор Акулов, Тритон, – худощавый, невысокий, с внимательным, спокойным взглядом. На нем уже был теплый бушлат и ушанка, из-под которой выбивались темные, коротко стриженные волосы. Старший сержант Марина Смирнова, Волна, – ее лицо в свете ламп казалось почти детским, но это впечатление моментально разбивалось холодной сосредоточенностью серых глаз и резкой, четкой линией сжатых губ. Старшина Игорь Громов, Кувалда, – массивный, как медведь, в шинели, накинутой на плечи поверх ватника. Его крупные, узловатые руки висели вдоль тела, пальцы слегка шевелились, будто перебирая невидимые инструменты.

Уваров остановился в трех шагах от них, окинул взглядом. Ни в одном встречном взгляде не было ни вопроса, ни тревоги. Было ожидание приказа. Это было именно то, что требовалось. Они понимали его без слов. Их профессионализм выражался не в словах, а в этой тишине, в этой собранности, в том, как они уже были одеты по-походному, с вещмешками у ног. Уваров дал этой паузе продлиться две секунды. Оценил. Утвердил для себя.

– Вольно, – тихо сказал он. – Задание особой важности. Времени на раскачку нет. Выделено менее сорока восьми часов. Цель – шлюзы Фришес-Хафф. Противник готовит подрыв. Задача – найти и обезвредить. Детали – в пути. Сейчас – подготовка и выдвижение.

Старшина Громов тяжело шагнул вперед. Он не спрашивал разрешения. Он знал свою роль.

– Товарищ майор. По вашему указанию получено со склада специальное имущество. Размещено для проверки.

Он махнул рукой вглубь гаража, где на верстаках и на полу, застеленном чистым брезентом, лежало снаряжение.

Первым делом Уваров подошел к водолазным аппаратам. Два дыхательных аппарата замкнутого цикла «Дрэгер» (Draeger Tauchretter) образца 1943 года. Они лежали на верстаке, похожие на странные металлические ранцы с жесткими плечевыми ремнями и системой шлангов. Корпуса из легкого сплава были покрыты матово-черной антикоррозийной краской, уже местами облупившейся. Уваров взял один, ощутив его холодный, неприятный вес. Он знал принцип работы: дыхательный мешок, патрон с химическим поглотителем углекислого газа (натронная известь), баллон со сжатым кислородом. Аппарат регенерировал выдыхаемый воздух, не оставляя пузырей на поверхности – идеально для скрытного подводного проникновения. Но это была капризная, опасная техника. Отказ клапана, разгерметизация, ошибка в дозировке кислорода – и смерть в течение минуты от гипероксии или отравления СО2.