Пламенев. Книга 3-7 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 182

При виде меня его глаза расширились, губы дернулись, будто он хотел что‑то сказать, но не решился. Пару секунд парень просто стоял, переминаясь с ноги на ногу, и я видел, как он сжимает лямки мешка, как напряжены его плечи.

Потом он сорвался с места и побежал в сторону лагеря. Быстро, не оглядываясь, ломая ветки, спотыкаясь на корнях. Мешок за спиной подпрыгивал, хлопал по лопаткам.

Я смотрел ему вслед, и внутри зашевелилась тревога. Слишком поспешный уход. Слишком испуганный взгляд. Причем он испугался не меня, а того, что я его заметил.

Я не стал рисковать.

Мы развернулись, уходя обратно в лес. Подходящее место, чтобы спрятать трофеи, нашлось спустя полчаса. Большое дерево с пустым от гнили стволом, в который я и запихнул мешок, присыпал землей, набросал сверху листьев.

Вирр сидел рядом, следил за лесом. Уши настороже, голова повернута в сторону лагеря, ноздри раздуваются, ловят ветер.

– Пошли, – скомандовал ему.

Мы двинулись в обход, держась густых зарослей, где можно было укрыться в любой момент. Я выбирал тропы, которые помнил по первым дням охоты, когда бродил поблизости от лагеря. Каждый раз, когда выходили на открытое пространство, останавливался, вслушивался, давал Вирру уйти вперед на разведку. Он возвращался, коротко рычал – чисто, никого.

Лагерь приближался медленно. Я не торопился. Сейчас важнее было не успеть, а понять, что происходит.

Тревога оказалась оправданной.

Я почувствовал их задолго до того, как увидел. Дух Зверя в голове вдруг запульсировал тревогой. Я остановился, прислушался к себе. Это чувство не обманывало – ни разу за две недели в глубине леса.

Включил духовное зрение. Мир окрасился в оттенки силы.

Восемь источников. Пять на начальном и трое на среднем Сердце. Шли быстро, целеустремленно, даже не пытаясь скрываться. Ломали ветки, топали, переговаривались – будто знали, что я один, и не боялись.

Расстояние – метров двести, может, меньше. Я оценил лес вокруг: густой подлесок, овраг справа, завал из поваленных стволов слева, корни торчат из земли.

Плохое место для боя. Слишком много помех, слишком мало пространства для маневра. Если начнется схватка, я не смогу использовать топор в полную силу – ветки, стволы, корни будут мешать замаху.

– Беги, – сказал я Вирру. – В лес. Спрячься.

Волк не двинулся. Стоял, скалился в сторону приближающихся врагов, шерсть на загривке вздыбилась. Из пасти вырвался низкий, предупреждающий рык – не тот, которым он встречал случайных прохожих, а тот, что предшествовал схватке. Губы подняты, клыки обнажены до корней.

Я не стал настаивать. В большинстве случаев Вирр уже мог сам решать, что ему делать. За две недели он показал себя в бою не просто как боевого питомца, но как надежного товарища, способного прикрыть спину, на которого можно рассчитывать в любой ситуации и которому было не страшно доверить жизнь.

Так что я просто кивнул, погладив его по голове, и мы встали ждать вместе.

Они вышли из‑за деревьев через минуту. Виктор – впереди, улыбаясь, но теперь уже без попытки казаться дружелюбным. Улыбка была жестокой, даже немного кровожадной. За ним семеро. Я узнал некоторых: те, кто был с Юрием в первый день, у ворот. Например, коренастый, сказавший Илье проваливать. И еще несколько лиц, мелькавших в толпе участников. Все при оружии.

Виктор остановился в десятке шагов, развел руки. Ладони раскрыты, пальцы растопырены – жест, который должен означать «я безоружен».

– Саша! А мы тебя ищем. Думали, когда ты вернешься в лагерь? Волноваться уже начали – слишком давно тебя не было.

Я молчал. Вирр рядом не рычал, но я чувствовал его напряжение.

– У тебя, наверное, много трофеев накопилось. – Он кивнул, будто сам себе подтверждая высказанную мысль. – Две с половиной недели не появлялся. Хорошо поохотился?

Я не ответил.

– Юрий сейчас на охоте с товарищами. Но он просил передать: если ты отдашь трофеи добровольно, вопрос решится мирно. Не отдашь – придется действовать по‑другому. Ты, конечно, силен, да и волк твой при тебе. Но нас больше. К тому же, кажется, у тебя сломана рука? Неприятно.

Он сделал паузу. Оглянулся на своих – те закивали, кто‑то усмехнулся, перехватывая оружие поудобнее.

– И даже если ты нас всех одолеешь, что само по себе маловероятно, мы сумеем выставить дело так, что тебя дисквалифицируют. Нападение на участников – это серьезное преступление. Свидетелей мы найдем. Юрий поможет. – Он улыбнулся шире, обвел взглядом своих спутников. – Так что давай‑ка решим вопрос мирно. Просто отдай, что насобирал, и мы разойдемся.

Я слушал, и внутри поднималась ярость. Не праведный гнев, какой я испытывал, сражаясь за товарищей. Черная, тупая злоба, которая мне самому не шибко‑то нравилась, но которую, я понимал, практически невозможно изжить в себе до конца, и которой иногда стоило давать выход, просто чтобы не утонуть в этой трясине.

Как же надоело. Надоело уступать, надоело прятаться, надоело терпеть выходки тех, кто считает себя выше только по праву рождения.

Восемь человек. На начальном и среднем Сердце. Численность и правда играла очень важную, невероятно важную роль. Но я только что прорвался на поздние Кости Духа. И даже если моя сила еще не опередила уровень пикового Сердца, я совершенно точно встал с Магами этой стадии вровень.

Мог ли я проиграть? Определенно. Но пожалуй, сейчас был именно тот момент, когда стоило отбросить продуманность и осторожность и начать не сражаться, а драться. Потому что целью должна стать не победа, а удовлетворение кипевшей внутри злобы.

Я отстегнул топор. Металлический зажим щелкнул, ремень скользнул по плечу. Отбросил оружие в сторону – оно глухо стукнулось о землю, отскочило от корня, замерло в траве. Тридцать килограммов стали и дерева остались лежать там, где упали.

На лицах нападающих мелькнуло удивление. Потом – хищные улыбки. Виктор открыл рот, чтобы сказать что‑то еще – наверное, про то, что я правильно делаю, что не сопротивляюсь.

Договорить ему я не дал. Бросился вперед.

– Не дай им сбежать! – рявкнул Вирру.

Я не думал, не рассчитывал – просто двигался, вкладывая в удары всю инерцию тела.

Виктор отшатнулся, неготовый к такому началу. Я пролетел мимо него. Эту сволочь оставлю на десерт.

Первый, кто оказался на пути, – парень с техникой усиления плоти. Я видел, как его аура сгустилась вокруг мышц, как напряглись плечи, как он выставил руки, готовясь встретить меня в лоб. Грубая сила против грубой силы.

Я ушел вниз. Резко присел, скользнул по траве, пропуская его захват над головой. Правая нога ударила в колено сбоку, в сустав. Сухо хрустнуло. Он заорал, повалился на бок, схватился за раздробленную чашечку.

А я уже был у следующего.

Маг воды. Он успел выставить перед собой щит. Переливающийся, плотный, с пульсирующим ядром в центре. Капли висели в воздухе, соединяясь тонкими нитями, образуя полупрозрачную стену.

Я не стал бить в него. Развернулся, пропуская удар сзади, и ударил локтем в лицо тому, кто заходил со спины. Кость хрустнула, кровь брызнула из разбитого носа, противник отшатнулся, закрываясь руками.

Дух Зверя в голове работал без остановки. Я не видел атаки – я чувствовал их. Где‑то слева заносился клинок, справа готовилась техника, сзади кто‑то пытался схватить.

Тело уходило, уворачивалось, подставляло под удар то, что выдержит. Я не выбирал: принимал то, что не могло убить, и отвечал тем, что ломало.

Парень с оружием в виде шипованного шара на цепи поймал момент, когда я развернулся к Магу воды. Грузило свистнуло в воздухе, обмоталось вокруг моего предплечья, затянулось, оставляя синяки. Он рванул на себя, выводя из равновесия.

Я не стал вырываться. Шагнул к нему, сокращая дистанцию, и в тот же миг искра вспыхнула алым в руке. В лицо парню ударила струя пламени. Он отшатнулся, выпустил из рук цепь, попятился, но я уже был рядом – удар в пах, захват за голову, рывок вниз. Его лицо встретилось с моим коленом, хрустнули зубы.