Пламенев. Книга 3-7 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 23

И теперь он был здесь — жалкий, разбитый, одинокий, всеми отвергнутый кусок былой злобы. Таков был его выбор. Его путь. И таков был его закономерный, логичный конец.

Я проводил глазами Федю и еще несколько минут стоял в тени подъезда, наблюдая, как последние ученики скрывались за тяжелыми дубовыми дверями академии. А потом заметил ее.

Фая шла с другой стороны площади. Не одна, а в небольшой компании: две девушки в таких же добротных шубках, как у нее. Они о чем-то оживленно болтали, смеялись, как и в прошлый мой визит сюда. У нее все было в порядке. Но не только это привлекло мое внимание.

Я рефлекторно сузил глаза, активируя духовное зрение. Внутри нее, четко и ярко, горели Духовные Вены. Не те скупые ручейки, что пульсировали в ней на плацу в деревне во время нашего боя. Это была развитая, разветвленная сеть, похожая на корневую систему мощного дерева.

Каналы пульсировали ровным уверенным светом, от центра груди расходясь к конечностям. Средняя стадия. Твердая, стабильная средняя стадия Вен Духа. Всего за несколько месяцев.

Для такой юной девушки, в академии, где, как я понимал, имелось много конкурентов из магических семей, у которых гораздо больше ресурсов, — это был поразительный результат.

В этот самый момент, как будто почувствовав мой прошедший через мир Духа взгляд, Фая резко повернула голову. Ее глаза метнулись по площади, изучив толпу прохожих, и на секунду зацепились за мою фигуру, стоящую в глубокой тени подъезда.

Ее улыбка не пропала, но в глазах мелькнуло мгновенное, чистое удивление. Она что-то коротко сказала своим спутницам и, оставив их у ворот академии, быстрыми легкими шагами направилась ко мне через мощеную площадь.

Убегать или притворяться, что не узнал, не имело смысла. Да и не хотелось. Я вышел из тени навстречу, выбросив палочку от леденца в желоб водостока.

Она остановилась в двух шагах, ее взгляд пробежал по моему лицу, скользнул по рваной, не по сезону легкой рубахе, торчащей из-под старой куртки.

— Саша, — улыбнулась она. — Ты в городе. Хорошо выглядишь.

— Ага, — подтвердил, кивнув. — Ты тоже хорошо выглядишь. Твои опасения, похоже, не оправдались. И прогресс Духа чувствуется.

Она чуть выпрямилась, плечи расправились, в позе появилась легкая, естественная гордость, но без былой надменности.

— Спасибо. Академия дает много. Преподаватели серьезные. И практика, конечно. По расписанию и сверхурочно. А ты как? — Ее взгляд снова стал оценивающим. — Выглядишь… крепче. Сильнее. Освоившимся. Значит, твои дела тоже идут вверх?

— Не жалуюсь, — ответил я, используя ее же словесную формулу. — Нашел свое место. Но это долгая история.

Фая кивнула, и на ее лице, вокруг глаз, проявилось едва заметное облегчение. Она явно боялась, что мое появление, как камень, брошенный в тихий пруд, как-то всколыхнет прошлое, навлечет на семью новые неудобные вопросы от Топтыгиных или их прислуги.

— Понятно, — сказала она. — У меня сейчас занятия. Но… если у тебя есть время… — Она запнулась, брови слегка сдвинулись, будто сама удивлялась своему предложению. — Может, встретимся вечером? Здесь, на этом же месте? После шести, когда стемнеет окончательно. Можно погулять, поговорить. Без лишних глаз и ушей.

Я подумал секунду. Риск? Безусловно. Но мне хотелось узнать, как дела у нее, у тети Кати с дядей Севой. Странно, но, покинув деревню, откуда мечтал сбежать, я начал то и дело возвращаться туда мысленно, и воспоминания накатывали исключительно положительные.

— Договорились. После шести буду здесь.

Она кивнула, развернулась и побежала догонять своих друзей, дожидавшихся ее у ворот академии с любопытными взглядами. Я смотрел вслед, пока ее шубка не скрылась из виду, а потом повернулся и пошел прочь с площади, растворяясь в утреннем потоке людей.

Следующей остановкой стала квартира Червина. Поднялся по темной лестнице, отпер дверь своим ключом. Нашел в оговоренном месте пачку кредитных билетов, оставленную мне на «бытовые нужды».

Червин дал двести пятьдесят рублей — приличную сумму. Я из этого взял сто. Потом подошел к мутному зеркалу в прихожей. В нем отразился мускулистый, сухой, с резкими скулами и загорелой даже зимой кожей парень.

Под тонкой курткой, которую я носил еще осенью, купив на деньги с какого-то из боев, на мне были простая рубаха и холщовые штаны. Это в мороз под минус пятнадцать, да еще и после вчерашнего снегопада!

Мое тело, прошедшее через Кровь и начавшее Плоть Духа, почти не чувствовало холода. Внутреннее тепло и укрепленные, насыщенные энергией ткани держали температуру.

Но так ходить — значило привлекать ненужное внимание. Я это понял после того, как увидел кучу учеников академии в полушубках, бушлатах и бекешах. А мне это было не нужно.

Так что отправился в торговые ряды. Не в самые дорогие лавки с витринами и бронзовыми вывесками, но и не на толкучку. Выбрал неприметную лавку с простой, но крепкой одеждой для ремесленников и мелких служащих.

Организовал себе сапоги с меховой оторочкой, плотные шерстяные штаны, несколько новых рубах — потолще и потеплее. И наконец, тонкий, но очень плотный, из дубленой овчины тулуп. До колен, без лишних вышивок или меховых оторочек, он оказался на удивление удобным и совсем не сковывал плечи.

Отсчитал деньги, получил свою покупку и переоделся прямо в задней комнатке лавки, за грубой ситцевой занавеской. Свернул старую одежду в тугой узелок. Новые штаны мягко облегали ноги, сапоги уверенно стояли на земле. Тулуп лег на плечи, как вторая кожа.

Я взглянул на свое отражение в осколке зеркала, висевшем на стене. Теперь я выглядел как обычный, небогатый, но одетый по погоде и по делу горожанин. Рабочий, подмастерье, мелкий служащий. Ничего особенного. То, что нужно.

Оставшуюся часть дня я провел в пустой квартире Червина, тренируясь. Не прорывался к новым, непокоренным позам из третьей главы, а отрабатывал то, что уже освоил: первые семь позиций.

Добивался не силы, а точности. Плавности и скорости в переходах. Работал медленно, вдумчиво, заставляя мышцы запоминать каждое микродвижение, каждый поворот сустава, синхронизируя их с внутренним течением Духа по прокачанным каналам Крови и вновь открывающимся путям Плоти.

Работал, пока бедра и пресс не начали гореть знакомым ровным огнем, а сознание не очистилось от шелухи мыслей о Ратникове, банде, долгах и прошлом. Пилюли не принимал — нужно было дать телу усвоить предыдущие скачки, уплотнить фундамент.

Когда за окном в разрывах между крышами начало смеркаться, я прекратил. Подошел к умывальнику, плеснул на лицо и шею ледяной воды из кувшина, смывая пот и напряжение. Вытерся жестким полотенцем, снова оделся, надел новый тулуп, зашнуровал его. Проверил, на месте ли ключ от квартиры и тот самый, черный, от банковской ячейки, во внутреннем кармане.

Пришла пора встретиться и поговорить с сестрой.

Глава 11

На улице воздух был морозным. Пожалуй, к полуночи градусов до двадцати должен опуститься. В вышине между крышами зажигались первые холодные звезды.

Я неторопливо пошел по уже знакомым улицам обратно к площади у Академии Топтыгиных. Новые сапоги мягко и бесшумно ступали по утоптанному снегу, мех подкладки грел ноги. Тулуп не сковывал движений и отлично держал тепло.

Мысли были спокойны. Что я хочу узнать от Фаи? Конкретику об обучении. Как устроен распорядок в академии? Какие дисциплины считаются ключевыми? Какова иерархия среди учеников? Есть ли среди них те, кто уже достиг Сердца? Как она сама — чужая, без родословной, — вписалась в это? Что слышно о грантах на обучение в Вязьме?

Ответы могли дать кусочки мозаики, полезные для понимания системы, в которую однажды мне самому, возможно, придется встроиться.

Ну и, разумеется, хотелось знать о том, как она и ее родители жили эти четыре месяца.

Я подошел к условленному месту, засунув руки в глубокие карманы тулупа. Здание академии было освещено: в высоких, узких окнах первого и второго этажей горел ровный желтый свет люстр или ламп. Изредка мелькали тени.