Пламенев. Книга 3-7 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 24

На площади почти никого не было — только одинокий извозчик дремал на козлах своей пролетки в дальнем конце.

Фая вышла из академии уже в полной темноте, когда фонарщик давно прошел по площади, зажигая газовые рожки на столбах. Она шла одна, плотно завернувшись в ту же нарядную шубку, капюшон был слегка натянут на волосы.

Остановилась на верхней ступени, оглядела пустеющую площадь, увидела меня в тени портала и быстро, почти бегом, направилась ко мне. Я оттолкнулся от стены, и мы кивнули друг другу без лишних слов — молчаливое согласие не задерживаться здесь, на виду у возможных наблюдателей из окон академии.

Повернулись и пошли в сторону центра, где даже зимой работали допоздна лавки и было больше людей, среди которых можно было раствориться.

Первые несколько минут шли молча, приспосабливая шаг друг к другу. Неловкость от долгой разлуки висела между нами плотной завесой. Но постепенно ее начал вытеснять нейтральный шум вечернего города: грохот редких повозок по булыжнику, отдаленные крики торговцев, захлопывающиеся ставни.

— Так что с тобой случилось? — наконец спросила Фая, не глядя на меня. — После того как ты ушел.

Я обдумал ответ, отсекая лишнее. Получалась довольно куцая история, но ее ограниченность вполне можно было списать на то, что я и правда мог не хотеть рассказывать каких-то деталей.

— После той ночи я около месяца жил в лесу. Потом пришел в Мильск. Нужны были деньги, кров, способ стать сильнее. Нашел его в подпольных кулачных боях.

Я почувствовал, как она краем глаза посмотрела на меня, но не перебила. Ее губы были плотно сжаты.

— Поднялся быстро, сделал себе имя, потом меня заметили.

Я сделал паузу, давая ей переварить.

— Кто? — спросила она тихо.

— Люди из одной банды. Ее глава… ему потребовался человек. Молодой, сильный, но без прошлого. Для определенной роли в его… семейных разборках.

— Роли? — переспросила Фая, и в ее голосе проскользнули настороженность и оторопь. — Какой роли?

— У него в банде внутренняя война. Соперник, его же племянник, пытается отобрать власть. Ему нужно было представить кого-то, кто мог бы стать его наследником, чтобы укрепить свою позицию перед старыми бойцами. Человека, на которого могли бы сделать ставку его верные люди, видя в том продолжение воли старого лидера. Я подошел по всем параметрам. Сила, которую я показал в боях… ее хватило, чтобы произвести впечатление.

Я опустил детали про Федора Семеновича, про письмо, про обещание. Пусть она думает, что это чистый циничный расчет с обеих сторон. Так будет проще и безопаснее для нее.

— И ты согласился? — спросила Фая, остановившись посреди тротуара и повернувшись ко мне лицом. — Стать бандитским сыном? Игрушкой в их разборках? Саша, ты же понимаешь, что это…

— Это дало мне возможность и ресурсы. Не просто крышу над головой. Возможность расти, чтобы стать сильнее.

Она потупилась. Мы постояли еще несколько секунд, потом снова пошли.

— Саша, эти люди… они не те, кем кажутся. Они используют тебя. Сегодня ты им выгоден, а завтра, если ситуация изменится, или если почувствуют в тебе угрозу… они могут точно так же без раздумий от тебя избавиться. Обещания в их мире ничего не стоят. Особенно данные тому, у кого нет за спиной никого и ничего.

Ее слова были не упреком и не нравоучением, а искренним предупреждением.

— Я знаю, — сказал вполне честно. — И не верю в его бескорыстную доброту. Но пока наши интересы совпадают, буду этим пользоваться. А когда перестанут… посмотрим. Я уже не тот наивный мальчик из деревни.

Фая молчала какое-то время, ее шаги стали немного медленнее. Потом она выдохнула — короткий, резкий выдох, превратившийся в облачко пара.

— Ладно. Ты всегда был упрямым. Думаю, найдешь способ разобраться со всеми своими проблемами. — Она помолчала. — Хочешь знать, как у меня тут все устроилось?

— Конечно. Но уже вижу, что неплохо, — легким кивком указал на ее одежду, на уверенную, прямую осанку, на тот особый вид занятого, нужного человека, который у нее появился.

В уголках ее губ мелькнула легкая, сдержанная, но искренняя улыбка.

— Да. Оказалось, у меня… не совсем обычные Вены. Редкая разновидность. Когда я поступила, меня, как и всех, отправили на полное диагностическое обследование к Магам из рода. Те сказали, что у меня от природы аномально высокая врожденная чувствительность к Духу и нестандартная, «ажурная» структура каналов. Это позволяет лучше чувствовать и контролировать потоки, быстрее накапливать энергию без риска перегрузки, хотя и с меньшей грубой силой.

Она говорила об этом без особого хвастовства, скорее как об интересном факте, открывшемся в ходе учебы.

— Из-за этого мои темпы роста оказались выше стандартных. Значительно. Преподаватели говорят, что достижение Сердца Духа для меня — вопрос времени и упорных тренировок. Барьера, как у большинства, на переходе от пика Вен к Сердцу, скорее всего, не будет. И что у меня… — она понизила голос, — что у меня значительно повышен шанс достичь следующего уровня после Сердца. Его называют Магическим Кругом. Это уровень настоящих мастеров, старших офицеров, прямых членов рода.

Это было ново. Я слышал о Сердце, но Круг…

Тот Топтыгин, которого мы вместе с матерью Вирра убили, явно находился на уровне Круга: Сердце никак не могло выдать ту огненную мощь. Видимо, это уже был уровень элиты.

— Из-за этого ко мне стали относиться по-другому, — продолжала Фая. — Мне назначили частного репетитора из младшей ветви рода. Она меня и сейчас муштрует. Обещали, что если достигну Сердца до двадцати, меня официально примут в род. Что-то вроде жалованной фамилии. Другие ученики сначала смотрели, как на диковинку. Деревенская, да еще и девушка, да еще и по протекции… Шептались, что я чья-то незаконная дочка. Но когда стали видны первые результаты, когда на тестах я начала обгонять многих из тех, кто учился на год-два дольше, отношение изменилось. Сейчас у меня есть… не то чтобы друзья, но круг. Люди, с которыми можно обсудить теорию, потренироваться вместе. И род меня спонсирует — стипендию подняли. Я не только высылаю деньги маме и папе, но и могу позволить кое-что для себя. Для учебы, для быта.

Она слегка развела руками, демонстрируя свою шубку, хорошую кожаную сумку через плечо, теплые перчатки.

— Как они? — спросил я немного невпопад.

— Хорошо, — кивнула Фая, подумав. — Мама отошла от того, что тебя нет, хотя постоянно предостерегает меня от общения с подозрительными людьми: явно волнуется, что со мной произойдет то же, что с тобой.

— Я сам могу считаться подозрительным человеком? — улыбнулся я.

— Ну, в каком-то смысле, — хмыкнула она. — Но тут я позволю себе маму не послушаться. Так вот. На накопленные деньги они наняли человека, который помогал по хозяйству и во время сбора урожая, а сейчас работы на участке все равно нет, так что и помощь не требуется. К тому же я им посылаю, как уже сказала. Плечо у мамы зажило, хотя остался шрам и рукой она уже не так ловко управляется, да и говорит, что болит к непогоде. А так… да, у них все в порядке.

— Рад слышать, — искренне вздохнул я.

— Так что да, — закончила она прерванную мной мысль, глядя прямо вперед. — У меня все сложилось. Лучше, честно говоря, чем я могла мечтать, сидя в деревне на том пиру. Здесь у меня есть путь. Четкий, прямой путь вверх. И будущее. Настоящее, свое.

Мы прошли еще один квартал. Молчание между нами стало комфортным, даже приятным. Но я вспомнил исхудавшую, сгорбленную, почти призрачную фигуру, увиденную утром.

— А Федя? Я видел его сегодня утром, когда шел сюда. Он пробирался к академии один. И выглядел… не очень. Мягко говоря.

Фая вздохнула.

— Федя… Его зачислили сюда вместе со мной в качестве награды за тот донос на тебя. Род Топтыгиных сдержал слово. Дали ему место в классе, спонсирование, комнату в общежитии. Но его талант к Сбору и к магии в целом… он всегда был средним. В деревне, на фоне Пашки, да и других ребят, он выделялся просто потому, что остальные были совсем никудышными. Здесь же он оказался почти на самом дне. К тому же его способность понимать теорию, осваивать техники — тоже оказалась не на высоте. Здесь нужно думать. Считать. Строить модели потоков. Для него это каторга.