Мастер Алгоритмов. Книга 0.1 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович - Страница 56

Салтыков. Этого человека я не знал.

Но про него знал Волконский. Его воспоминания всплыли у меня в голове.

Граф Александр Николаевич Салтыков. Министр Магических Ресурсов. Начальник начальников Милорадовича. Босс всей этой шарашкиной конторы.

Салтыков был не просто чиновником. Он был явлением высшего порядка, обитающим на том олимпе, куда таким, как Волконский, вход был заказан. Я видел его всего раз в жизни. То есть Волконский видел. На каком-то общем годовом собрании Министерства. Он будто даже не шел, а плыл над паркетом, высокий, идеально одетый, с лицом римского патриция и глазами змеи. Когда он вошел в зал, гомон сотен чиновников стих мгновенно. Наступила тишина, как на кладбище.

Даже начальники департаментов, важные пузатые хмыри, вытягивались в струнку, как школьники перед директором. Он не сказал ни слова, просто обвел зал своим ледяным взглядом, который скользил по тебе, как по мебели, задержался на мгновение на президиуме и вышел. Все. Но этого хватило, чтобы каждый в зале почувствовал себя мелкой, ничтожной букашкой.

Вслух про него не говорили, только шептались. Древний род, чистейшая аристократическая кровь. Родовая магия, боевая, одна из сильнейших в империи. Говорили, что он никогда не повышает голоса и никогда не пачкает рук.

Люди, которые становились у него на пути, не получали угроз, они просто исчезали. Переводились в глухую Сибирь, где спивались за полгода. Попадали в несчастные случаи. «Уходили по собственному желанию», и больше их никто не видел.

Он был воплощением той самой системы, с которой пытался бороться отец Волконского. Не просто винтиком, а архитектором. Человеком, для которого вся империя — лишь ресурс для удовлетворения собственных амбиций.

И отец Волконского, честный, прямой, как рельса, служака, полез на кого-то под «крышей» этого монстра. Без поддержки, без союзников, с одной лишь папкой бумаг и верой в справедливость. Наивный. А теперь на них лезу я. Только у меня, помимо веры в справедливость, есть Милорадович за спиной, системный подход в голове и полное отсутствие иллюзий.

Мужики докурили, бросили окурки и побрели обратно к свету. Я проводил их взглядом, оставаясь в тени. Азарт схлынул, голова заработала четко и ясно.

Фамилия Салтыкова все меняла. Это была не просто «крыша», а настоящий железобетонный бункер над всем этим гадюшником. Мы влезли не в свою весовую категорию: с тем же успехом можно было выйти на ринг против слона. Впрочем, почему нет? Значит, на ринг придется тащить слоновье ружье. Осталось только его найти или создать.

Я осторожно отступил от окна. Пора было уходить. Информацию нужно как можно быстрее доставить князю, а стратегию обсудим на базе. Я уже разворачивался, чтобы уйти тем же путем, каким пришел, как вдруг замер. Шаги. Неторопливые, шаркающие. И шли они не со стороны ангара, а из-за угла здания — прямо к моему укрытию.

Стоп. Это кто еще?

Я замер, вжимаясь в стену и сливаясь с темнотой. Морок все еще действовал, но подсознание орало про опасность. Меня ведь могли увидеть, просто не опознать.

Из-за угла показался один из грузчиков. Мужичок лет сорока, с усталым, помятым лицом. Он огляделся по сторонам, с явным облегчением расстегнул ширинку и собрался оросить стену прямо под моим окном.

Серьезно? Из всех мест в этой заднице мира ты выбрал именно этот угол? Вселенная, у тебя отвратительное чувство юмора.

Я замер. Сидеть тихо. Я — тень. Я — кусок стены. Он поссыт и скроется. Он меня не видит. Не должен видеть.

Мужик подошел вплотную. В последний момент, видимо, решив проверить, не стоит ли кто за спиной, он поднял глаза. И наткнулся взглядом на темную, едва различимую фигуру в оконном проеме — то есть на меня.

Его глаза расширились от ужаса. Рот открылся, чтобы заорать.

Конец. Увидел.

Думать было поздно, а вот действовать — самое время. Тело, подстегнутое адреналином, отреагировало само, на рефлексах из прошлой жизни. Прыжок из окна, как сжатая пружина. Приземление на полусогнутые ноги, почти беззвучно. Расстояние — два метра. Один шаг, и я уже рядом. Я не пытался зажать ему рот, не пытался схватить.

Просто в бороду — хрясь! Быстро, от ног, с доворотом, по челюсти. У Волконского, может, с тренировкой тела было не очень, но вот в массе ему было не отказать. А я массу умел вложить в удар.

Тело не помнило, но помнила душа. Клацнули зубы, и грузчик свалился. Готов. Отдохни, работяга, приляг.

Чисто сработано. Без лишнего звука. Теперь пора было и честь знать. Быстро.

У вселенной, однако, были другие планы.

— Эй, Вась, ты там уснул, что ли? — донеслось из-за угла ангара. Витек.

Он вышел на свет, увидел темную фигуру, склонившуюся над лежащим телом. Замер на секунду.

— Шухер! Чужой! — заорал он, и в его руке вспыхнул тусклый, рыхлый энергетический сгусток.

Проклятье. Все-таки услышали. Ладно. План Б. Работаем по-плохому.

Я уже стоял на ногах, отступая на пару шагов, создавая дистанцию. Сгусток полетел в меня. Медленно, криво, как ком грязи, да еще и брошенный черт поймет как. Детский сад.

В голове пронеслась самая первая тренировка с князем. Как я предложил отклоняющий щит, а не останавливающий. Как Милорадович сдержанно одобрил. Как пояснил, что большинство местных колдунов, даже тех, кто посильнее этого паникера, мыслили прямолинейно. Они пытались влить в щит побольше энергии, сплести заклинание посложнее, построить перед собой невидимый бастион. А на тактическую мелочь, на физику процесса, им было плевать. Князь тогда даже бровью повел, когда я сам до этого додумался. Сказал, до этого доходят единицы. Казалось бы, очевидная мысль же, максимизируй преимущество даже простейших заклинаний — но нет. Маги этого вот дивного мира видели решение только в том, чтобы стать посильнее и козырять продвинутыми заклятьями.

Я решил попробовать. Первый экзамен, считай. И этот доходяга со своим кривым плевком — мой первый билет.

Я вскинул левую руку. На пути сгустка возник не огромный барьер, а маленький, плотный, вибрирующий диск энергии, у которого была одна задача — отбить атаку.

Короткое рубящее движение руки. Щит встретил заряд. Сноп искр — и сгусток, послушно изменив траекторию, ушел в стену склада, оставив на бетоне неглубокое обожженное пятно. Ноль потраченной впустую энергии. Минимальное усилие — максимальный эффект. Работает как часы. Спасибо, Владислав Петрович.

Ну и что же это за драка, если не отвечать на удары. Намерение, жест, формула. Концентрированный удар, почти «Копье», но пошире. Убивать-то я его не хотел, да и не смог бы, скорее всего.

Я заклинание не то что произнес, я его выдохнул. Коротко и четко, будто в пешее эротическое послал негодяя. Старый добрый «Толчок», который князь мне чуть ли не в подкорку вколотил. И тут тоже была простая физическая истина в действии — меньше точка приложения, больше урон. При широком «толчке» враг упадет, при концентрированном ему и голову может пробить. И, опять же, со слов князя, мало кто до такого доходил, не хотели почтенные боевые маги оттачивать примитивщину до рабочего заклинания.

Витек профессионально отразил удар своим пузом и сложился.

Зато появился Петрович. Этот был умнее. Он не тратил время на магию. Он бросился на меня, пытаясь взять в ближнем бою и задавить массой. Разумно.

Но мне было чем встретить такого решительного дорогого товарища.

Скрутка корпуса, подшаг, бедро. Классический бросок из самбо, отработанный до автоматизма сотни раз в душном зале. Петрович беспомощно полетел через меня, но сразу попытался откатиться и встать на ноги. А он был не промах.

Но вторых шансов у меня для него не было. Мое «Копье», его челюсть, погнали. Я вскинул правую руку, пальцы сложены в щепоть. Не в корпус. В голову. Максимальный урон при минимальных затратах, но чтоб не насмерть. Он был ценнее в качестве свидетеля, да и я сам не хотел никого убивать.

С кончиков моих пальцев сорвался плотный, почти невидимый импульс. Не «Копье» и не «Шило». Но вот молоток? Вполне. Он ударил Петровича точно в челюсть.