Мастер Алгоритмов. Книга 0.1 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович - Страница 57

Раздался хруст, куда громче, чем от удара по его коллеге.

Голова встающего на ноги Петровича мотнулась в сторону. Его массивное тело опрокинулось на спину. Он не потерял сознание, нет. И не помер, к счастью. Он лежал на земле и скулил, как побитый щенок, зажимая рукой разбитое, окровавленное лицо. Этот сегодня больше не боец. И не едок.

Витек поднялся на ноги и застыл, глядя то на своего скулящего начальника, то на меня. Из ворот ангара начали опасливо выглядывать остальные работяги.

Один спит. Второй в нокауте. Третий в шоке. Остальные — просто грузчики, не полезут. Оценка «отлично». Даю зачетку, ставлю оценку — все сам, все сам.

Я посмотрел на них. В крови бурлило злое, пьянящее удовлетворение. Хорошо-то как. Давно такого не было. Часть меня, та, что помнила ринг и борцовский ковер, хотела остаться. Хотела подойти и размотать еще и этого, в ступоре. И тех, что из ангара смотрят.

Стоп. Отставить. Я не на ринге. Я на задании. Главное — информация. Уходить, пока не набежала вся кодла. Веселье закончилось. Пора на работу — сдавать отчет.

Но просто уйти было бы… Как-то невежливо, что ли. Нужен был последний штрих. Прощальный салют, чтобы урок усвоили накрепко. Мой взгляд остановился на Витьке, застывшем столбом. Я снова собрал энергию в копье. Теперь уже сконцентрированное до предела. Никаких слов, заклинание произнес мысленно, как в том учебнике. Решил попробовать. И вложение эмоций — весь свой боевой задор пошел в эту атаку. Выпад.

Импульс пронзил воздух. Удар пришелся не в Витька. Он пришелся в стену, в паре сантиметров от его уха. Раздался громкий треск. По кирпичной кладке разбежалась уродливая паутина трещин. Витек взвизгнул как поросенок, которого тащат на убой, и от него резко запахло страхом (а может, и мочой). Вот теперь — все. Урок усвоен.

Я развернулся и без суеты, быстрым шагом пошел в темноту, к пролому в заборе. Прямо в спину мне смотрели три пары глаз, полных страха.

Пусть смотрят. Пусть боятся.

Дверь конспиративной квартиры захлопнулась за моей спиной, отрезая тишину ночного города. Пальто полетело на стул. Садиться не хотелось. Приятное волнение драки все еще гуляло по жилам, требуя движения.

Вот я и двигался. Из угла в угол мерил комнату шагами, прямо как дикий зверь в клетке. В голове, как на повторе, крутился боевик, который я только что срежиссировал и сыграл в промзоне.

Бросок через бедро, бойкая, хрусткая подача в челюсть… Отлично все прошло, почти идеально. С массой Волконского работать было даже приятно. Отклоняющий щит, легко отбивший бестолковый магический удар. И финальный аккорд — толчок-«Копье», который оставил на кирпичной стене уродливую паутину трещин. На лице сама собой расползлась улыбка.

Хороший вечер, продуктивный. Давно я так не разминался. Душа помнит, руки делают, и это главное. И башка тоже варит, когда надо. А было именно то самое «надо».

Я подошел к окну, посмотрел на редкие огни спящего города. Улыбка стекла с лица. Салтыков. Вот тебе и тихий провинциальный городок. Влез по уши. И князь влез. Теперь понятно, почему он так шифруется. Идет против своего босса.

Достав телефон, я быстро набрал сообщение для князя: «Срочно. Конспиративная квартира. Жду». Отправить.

В холодильнике нашел бутылку минералки, поставил на стол, рядом — два стакана. Не для антуража. После такого движняка пить хотелось зверски.

Наконец я заставил себя сесть в кресло. Глубокий вдох, выдох. Угомониться надо было, успокоиться, холодную голову иметь на плечах. Сейчас начнется другая битва, и здесь кулаками махать бесполезно.

Сейчас приедет. Будет орать. Сто процентов. Я ж нарушил приказ, сорвал тренировку, полез в пекло самовольно. Это все, расстрел на месте. Трижды. А потом четвертование. Но у меня на руках козырной туз, подтверждающий, что это все не зря.

Спокойно. Без суеты. Я — не провинившийся школьник на ковре у директора. Я — оперативник, который принес результат. Разговаривать будем на равных.

Ну, почти.

Я откинулся на спинку кресла и стал ждать.

Стук в дверь прервал мои размышления. Три коротких, один длинный. Сигнал.

Я открыл. На пороге стоял Милорадович. Не князь в своем безупречном аристократическом пальто, а кто-то другой. Человек в простом, темном плаще, с лицом, высеченным из промерзшего камня. Он вошел в комнату, не здороваясь. Скинул плащ на стул рядом с моим пальто и смерил меня тяжелым взглядом. Садиться он не стал. Просто остался стоять посреди комнаты.

— Дмитрий Сергеевич, — голос был тихий, вежливый до жути. Аж неуютно стало. — Я крайне признателен, что вы нашли время в своем плотном графике. Надеюсь, причина, по которой вы сочли возможным проигнорировать нашу встречу, была исключительной.

Сарказм восьмидесятого уровня. Держит марку, даже когда злится. Ладно, поиграем в эту игру. Главное — не тушеваться. У меня есть товар, у него — интерес. Обычная деловая встреча.

— Была, Владислав Петрович, — ответил я спокойно, без тени оправдания. — Баюн услышал разговор в Министерстве. Серый фургон, старые склады. Груз уходил прямо у нас из-под носа. Времени на согласование не было. Я пошел по следу.

Я говорил ровно, как на отчете о проделанной работе. Кратко пересказал все: погоню, проникновение на территорию, съемку. Пока говорил, видел, как лед на лице князя начинает трескаться. Я подошел к столу, взяв телефон.

— Вот улов, — я протянул ему аппарат. — Номера, лица, процесс разгрузки. Даже момент, когда один из ящиков уронили. Кристаллы там, все как положено.

Князь молча взял телефон. Его пальцы быстро забегали по экрану. Он пролистал все фотографии, увеличивая каждую, изучая детали. Дважды прокрутил короткое видео с упавшим ящиком. Когда он закончил, положил телефон на стол.

— Работа хорошая, признаю, — сказал Милорадович, и в его голосе прозвучало разочарование. — Фотографии четкие, доказательства прямые. Но стратегически, Дмитрий, это провал.

Он устало потер переносицу.

— Ты попался. Сжег их «малину». Спугнул. Теперь эту точку свернут в течение часа, и все ниточки, которые к ней вели, оборвутся. Они залягут на дно. Откроют новую, в другом месте, и мы будем искать ее снова. И ради чего? Ради фото пары шестерок и одного криворукого грузчика?

Милорадович посмотрел на меня в упор глазами встревоженного наставника.

— А если бы тебя там взяли? Или просто прирезали в темном углу? Рисковать единственным агентом внутри системы ради компромата на мелких исполнителей? Риск совершенно не стоил результата.

— По всем пунктам согласен, — сказал я спокойно. — Кроме одного. Улов оказался крупнее, чем вы думаете.

Я сделал паузу.

— Я подслушал разговор охраны. Они не боятся никого. Потому что их крышует Салтыков.

Судя по выражению лица Милорадовича, сработало.

Он замер. Разочарование, досада, холодный гнев начальника — все это мгновенно исчезло с его лица. Кровь отхлынула от его щек, заставляя лицо побледнеть. На мгновение, всего на одно страшное мгновение, князь постарел лет на десять. В его глазах погас огонь, и на его месте осталась лишь холодная, бездонная глубина.

Вот она, реакция. Я попал в самый центр нервного узла.

Он молча прошел к столу, где я оставил минералку. Рука, наливавшая воду в стакан, едва заметно дрогнула. Милорадович осушил его одним глотком, как будто пытался потушить пожар в собственном желудке.

Князь гулко поставил пустой стакан на стол.

— Значит, — он говорил тихо, почти шепотом, процедив слова сквозь зубы, — все еще хуже, чем я предполагал…

Он наконец сел. Медленно, как старик, Милорадович опустился в кресло напротив. Когда он поднял на меня глаза, в них уже не было ни начальственного гнева, ни аристократического презрения. Он смотрел на меня уже не как на подчиненного, а как на равного. Как на партнера по очень опасному делу.

— Дмитрий, — он впервые назвал меня по имени, без отчества и фамилии. — Это уже не городские интриги. Это государственная измена. Салтыков — один из столпов режима. У него везде свои люди. В полиции, в службе безопасности, при дворе. Если мы пойдем против него в открытую — нас раздавят, как букашек, и никто даже не заметит.