Развод в 45. Получи свою… Вишенку! (СИ) - Шабанн Дора - Страница 13

И он не разочаровал: три вида канапе, сырные и мясные тарелки, икра красная, икра черная и даже «заморская, баклажанная», два вида супов, три варианта «горячих», десерты отдельным кэнди-баром. Игристое, красное, белое, коньяк.

Мама-дорогая! Куда столько?

Народ ел и пил от души, а потом возжелал общаться и плясать.

— Ой, девочки, чего я узнала, — Олечка уже не рвалась в родной Екатеринбург к семье, а веселилась и наслаждалась изо всех сил. — Там по соседству гуляет то ли нефть, то ли газ, или еще какие-то природные богатства. Мужиков валом: на любой возраст, вкус и фасон. И дам у них вообще нет, кстати.

Наши барышни воодушевились и начали стайками мигрировать в танцевальную залу, общую для двух банкетных.

— Пусть развлекутся девочки, — покровительственно кивала Светлана Гурамовна, а я согласно поднимала шампанку, присоединяясь к благословению.

Все, курс окончен, командировка завтра завершится, днем паровоз умчит меня на берега Невы в мое мутное и неясное, так сказать, сильно туманное будущее. Но сейчас здесь льется свет от сотни ламп, кругом довольно еды и игристого, есть приятные собеседники (и собутыльницы):

— Не время грустить, Танюша, отдохни, расслабься. Позволь себе порадоваться и получить удовольствие… от жизни.

Эх, чтобы меня когда-то так подначивали, а?

Светлана Гурамовна лукаво улыбалась и обводила широким жестом компанию молодых людей, которые учились с нами, а сейчас перебрались поближе со своими шутками, комплиментами и наивными подкатами. Нет, были и наглые товарищи, но тех я послала еще, когда прогуливалась в сторону уборных.

— Да тут же одни дети, Светочка. Ну, куда их? Усыновить разве что, — улыбалась, качая головой и потягивая чудесную каву.

— Молодежь нынче резвая да развитая пошла. Ты рискни, а там, глядишь, и научат даже чему любопытственному, — хихикала уже хорошо накатившая собеседница, благосклонно при этом улыбаясь рядом сидящему кавалеру.

Кто я такая, чтобы напоминать, что он в два раза ее моложе? Мне остается только завидовать: я себе такой экстрим даже в теории позволить не могла.

Лишь усмехнулась и вздохнула, что контингент для адюльтера неподходящий.

Вот не надо, не надо было желать… чего попало!

В тот момент, когда я, полюбовавшись на парадную Танечку в ростовых зеркалах и найдя обворожительной, возвращалась в зал с намерением позволить-таки себе сладкое, Вселенная меня удивила.

— Ты танцуешь со мной, малышка! — здоровенный мужик, под два метра ростом, что супротив моих метра шестидесяти с копейками прямо ого-го, обхватил за талию и резко прижал к себе.

«Офигел!» — чуть не брякнула с испуга.

— Нет. Меня ждут, — побормотала, пробуя вырваться из жесткой хватки.

Ага. Сейчас.

— Танцуешь, милая, — и он буквально вынес меня на танцпол, объединяющий два банкетных зала.

Кружась в незнакомых объятиях, вспомнила, что девчонки говорили, дескать, во втором зале гуляют какие-то то ли нефтяники, то ли другие полезные ископаемые…

Ну, эти почти два метра на ощупь были ничего так, не зомби. До «ископаемого» далеко еще. Только мне-то это все зачем?

— Такая маленькая, миленькая, но сердитая, — пробормотал уже, вероятно, хорошо употребивший мужик, горячо выдыхая мне в макушку и ухо.

Поежилась, а он почему-то воспринял это как намек. Ага.

— Пойдем, выпьем за знакомство, краса-девица, — и хлоп, я уже сижу на высоченном барном стуле, а передо мной на стойке — хрустальная коньячница.

— «Реми Мартин», не фуфло какое-то, — улыбнулся мужик лет, наверно, слегка за полтинник.

Седые виски, острый, чуть блестящий взгляд, густая сеть морщинок у глаз и на лбу, богатырский разворот плеч, литые мышцы, но не приобретенные на стероидах и в спортзале, а скорее накачанные в естественных рабочих условиях.

Вероятно, владелец доходного бизнеса или топ-менеджер какой-то из госкорпораций, прошедший путь с самых низов карьерной лестницы: рубаха изготовлена на заказ, костюм «Армани» сидит, как на него шили, обувь не разглядела, но там, думаю, тоже все в ажуре. И модные часы. «Hublot», стоимостью в полквартиры на окраине Петербурга.

Вот это сюрприз.

— Саша, — прикладывает здоровенную лапищу к груди, а потом обхватывает ею меня за талию.

И, склонившись, выдыхает в ухо:

— А ты, моя красавица?

Хихикаю, потому как, ну, что сказать? «Таня»?

— Молчишь, да? Стесняешься? Какая скромница мне попалась… — и он, обхватив ладонью затылок, решительно притягивает меня к себе и целует.

Жарко, жадно.

Пламенно. Так, что мозги чуть ли не плавятся с непривычки.

И мысль мелькнула: а почему нет?

Это, кстати, вполне аргумент для Тарасова будет. Может, отцепится?

Да и вообще, ну, если и не назло бывшему, а для собственного удовольствия, я же могу?..

Оказалось, коньяк после игристого опасен вдвойне. Пока соображала, Саша уже стащил меня с «насеста», подхватил на руки и унес наверх.

Хихикнула ему в мощную шею: Светлана Гурамовна отсалютовала бокалом и поаплодировала нам вслед.

А я, все то время, что мы поднимались в лифте, и он шептал на ухо мне разные соблазнительные непристойности, думала:

— Может, и правда, пора зажечь? Расслабиться? Да вдруг удастся получить удовольствие?

А то с телесными радостями у нас в семье последние лет пять было, хм, скромно, вернее, почти никак.

Оказавшись в шикарном номере под стать ресторану, решила, что «плюшечек» я, пожалуй, заслужила. И Танечка неожиданно, пока не испугалась и не передумала, рискнула.

Так сказать, нырнула в омут страсти: без подготовки, уговоров, планов, предварительных ухаживаний и намеков.

Без обязательств, без переживаний, без сожалений.

— Сладкая, какая же ты сладкая, моя краса-девица, — хрипел этот монстр мне в затылок, лаская и поглаживая везде, целуя и покусывая шею и прижимая все сильнее к стене в коридоре, обтянутой шелком.

А я оказалась, ну, не очень в состоянии связно мыслить и выражаться. Я была в процессе, и это ощущалось прекрасно: ново, ярко, незнакомо и непредсказуемо.

Остро, сладко, мурашечно.

Было офигенно: Саша знал чего хотел, умел это получить, интересовался мной, ну и не ждал инициативы, которая в постели мне совершенно не давалась.

Начали мы в прихожей практически, но после почти мгновенно накатившего восторга, перебрались в ванную комнату и продолжили уже там.

Да, мы зажгли эту ночь.

Она полыхала, взрывалась фейерверками и окутывала таким сильным физическим удовольствием, что под его концентрацией и интенсивностью таяли нормы морали, принципы, прошлые сожаления и связи…

Татьяна Ивановна съездила в столицу очень впечатляюще, да…

— Все здесь взрослые люди. Ночь была огненная, да, но она прошла, а вместе с ней прошел дурман. Мы, довольные друг другом, расходимся спокойно как в море корабли… — прокручивала в голове вежливое и разумное, приводя себя в порядок на рассвете.

Но все это красиво звучало в теории, а на практике, выйдя из душа и увидев основательную мужскую фигуру, занимавшую большую часть кровати, я подумала: зачем дразнить медведя?

Взяла в руки одолженные шпильки, свою маленькую сумочку и тихонечко испарилась.

Приключение было что надо. Никогда до этого в жизни я так не зажигала. Но внеплановая феерия закончилась.

Не спеша, вернулась в гостиницу, распрощалась с коллегами, обещав писать и не пропадать, да и довольная отбыла на вокзал.

Смакуя неожиданно приятные ощущения от своего внезапного «загула», радуясь, что впереди последнее (мы с адвокатом сильно на это рассчитывали) заседание суда по вопросу нашего с Тарасовым развода, я возвратилась в Петербург.

— Мам, ты так посвежела! Как столица на тебя благотворно подействовала, — запела Катюшка мне в очередной сеанс связи.

Я тихо хихикнула про себя и, улыбаясь, согласно покивала дочери: это столица, да-да.

Впереди у меня было еще воскресенье, которое я планировала просто проспать, чтобы встретить грядущее во всеоружии или хотя бы в устойчивом психическом состоянии.