Таверна с новыми проблемами для попаданки (СИ) - Уютная Злата - Страница 20

— В общем, для чистоты эксперимента, на вашем кулинарном поединке будут присутствовать только те продукты, которые не составляет трудности найти в любом уголке нашей страны. И арония с миндалем, к сожалению, к ним не относятся. У этого печенья и правда незабываемый вкус… но что от него останется, если отсюда убрать самые главные ингредиенты?

Лира стиснула руки и отвернулась. По ее спине, которая ходила ходуном, мне было понятно, что она с трудом сдерживается, чтобы не заплакать. И мне, в свою очередь, было за нее так же обидно.

Я могу представить какого это. Экспериментировать с едой целую кучу времени и в тот самый момент, когда уже найдет тот неуловимый рецепт, за которым мы столько времени гонялись, приходит новость, что он не подходит. Все время и силы были потрачены зря.

Наверняка у Лиры сейчас внутри ощущение пустоты и обреченности. Мало того, что она старалась впустую, так мы снова не знаем что готовить на десерт.

Роза тут же кинулась успокаивать Лиру, а я сама стояла, не зная, куда себя деть.

— Мне очень жаль, но на это решение я повлиять не мог, — развел руками Себастьян, — Остальные судьи согласились с таким предложением. По их мнению, это должно уравнять шансы каждой из сторон, исключив использование экзотических ингредиентов.

Ну, с этой точки зрения он, может, и прав. Но от этого обида и разочарование не перестали быть менее болезненными.

— А вот теперь, нам уже надо ехать, — снова кинув быстрый взгляд на часы, объявил Себастьян.

Мы понуро вышли из таверны. На улице на уже ждала просторная карета с вытянувшимся по струнке кучером. Уже закрывая дверь, я спохватилась и, кинув через плечо: “Я кое что забыла, подождите пожалуйста одну минутку”, кинулась на кухню.

Там Сома, который выбрался из шкафа уже вовсю подъедал оставленные Лирой печеньки.

— Они же жирные, а ты и так круглый, — ахнула я, отбирая у него печенье.

— Отдай, они вкусные! — заканючил Сома.

— Не то слово, — согласилась я, — Но меру знать надо! А вообще, я вернулась сказать, чтобы ты не волновался.

— А я и не волнуюсь. Я и так знаю, что твоя готовка ни в какое сравнение с этим Ульрихом не идет, — горделиво приосанился он, будто речь шла не про мои кулинарные навыки, а про его, — И вообще, у меня такое ощущение, будто ты сама больше волнуешься.

— Это правда, — грустно усмехнулась я, — Как-то не задался день перед поединком. Все наперекосяк пошло.

— Не волнуйся, — обнял меня кот, и я с благодарностью прильнула к его теплому пушистому плечу, — Я уверен, все будет хорошо.

— Спасибо, мой хороший. Ну, я пошла, — с неохотой отстранилась я.

— Удачи, — помахал лапой кот, — Ой!

Он вдруг шмыгнул в шкаф и захлопнул за собой дверцу. От такой неожиданности я даже опешила. Хотела было спросить что с ним случилось, но в этот момент за спиной раздался холодный голос инквизитора.

— Хотите сказать, вы и сейчас сами с собой говорили?

Глава 20

Мамочки!

Я едва не взвизгнула и титаническим усилием взяла себя в руки. Как, вот как он чует, когда надо сунуться к нам?!

Медленно выдохнула и, натянув на лицо самую беззаботную улыбку, заставила себя обернуться.

Себастьян стоял в дверях кухни и в упор смотрел на меня. Его взгляд обжигал, в нём полыхало подозрение пополам с ожиданием.

Меня, как обычно, обдала волна жара, как только мы встретились глазами, но я жизнерадостно воскликнула:

— Именно! Я болтала сама с собой! Слишком волнуюсь, господин инквизитор, вот и успокаиваюсь, как могу.

Себастьян перевел взгляд на практически опустошенную Сомой коробку с печеньями, которую я до сих пор держала в руке.

— И все это печенье вы тоже сами съели?

— Э-э-э, а вы не согласны с тем, что оно настолько вкусное, что остановиться просто невозможно? Хочется есть и есть.

Взгляд инквизитора моментально потяжелел. Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять — он мне не поверил.

Себастьян придирчиво осмотрел кухню. Кинул взгляд на люстру (как хорошо, что Сома сейчас не в том состоянии, чтобы на ней висеть), сундук, который он приметил еще в прошлый раз, и, наконец, остановил его на шкафу за моей спиной.

Все это время я стояла навытяжку, прилежно улыбаясь и чувствуя, как по спине ползут наперегонки ледяные капли пота.

Нужно было срочно что-то сделать, что-то сказать, вот только что…

— Хотите оставшихся печенек? — ляпнула я первое попавшееся, протягивая инквизитору коробку.

Тяжелый взгляд инквизитора моментально сменился удивленным. Он явно хотел что-то ответить, но в этот момент, со стороны входной двери донесся звонкий голос Лины.

— Ну вы там долго? Сами же говорили, что мы опаздываем!

— Уже идем! — откликнулась я и тут обратилась к Себастьяну, — И в самом деле, господин Герран, может, уже пойдем. Не хватало еще на собственный поединок опоздать.

— Да, это было бы неприятно, — кивнул инквизитор и будто бы нехотя отодвинулся от прохода, чтобы я смогла выйти.

Кое-как переставляя одеревеневшие от нервов и напряжения ноги, я прошмыгнула мимо него. Хотела было оставить печенье на столе, но в итоге решила взять его с собой — с Сомы сладкого на сегодня точно достаточно.

Обернувшись, чтобы удостовериться, что Себастьян идет за мной, я заметила как перед уходом он с трудом оторвал пристальный взгляд от шкафа, в котором прятался Сома.

Интересно, есть ли способ решить эту проблему в лице навязчивого преследования Себастьяна? Не будет же Сома вечно прятаться. Причем, не важно, на люстре, в сундуке или, например, на чердаке.

Если Себастьян так и будет появляться в самое неподходящее время, то рано или поздно, они встретятся.

И мне страшно даже думать о том, что произойдет в этом случае.

В театре все стояли на ушах. Не знаю, как здесь дела обстояли раньше, но сейчас, в преддверии поединка, он буквально трещал по швам от безумной суеты и снующих туда-сюда людей.

Я успела мельком увидеть поток зрителей, степенно вливающийся в двери. При виде него Роза затряслась и начала выводить руну храбрости на руке в десять раз отчаяннее обычного.

Мне и самой на секунду поплохело.

Так странно, ведь за моими плечами столько важных и ответственных корпоративов и застолий, а тут испугалась какого-то поединка…

Только такие мысли совсем не успокаивали, а скорее наоборот. На тех же корпоративах, например, никто не требовал от меня отдать ресторан и не грозил уволочь в рабство!

Себастьян провёл нас за кулисы, где каждой команде был отведён собственный закуток. Роза с Лирой тут же кинулись к занавесу, отгораживающему нас от сцены, и высунули из-за него любопытные носы.

Я тоже хотела подойти к ним, но меня слишком трясло. Чтобы немного успокоиться, я машинально сунула левую руку в карман платья и вдруг почувствовала, что пальцы коснулись какого-то холщового свёртка.

Мешочек Каролины! Как я могла про него забыть!

Я тут же вцепилась в него и принялась теребить, вертя в пальцах, как игрушку-антистресс.

Вдруг кто-то взял мою свободную правую руку и крепко сжал в горячей ладони, накрыв сверху второй.

Я ахнула и подняла глаза на Себастьяна Геррана, почти уткнувшись ему носом в широкую грудь.

— У вас всё получится, Тиана, — негромко сказал он, пристально глядя мне в глаза, — не стоит так переживать. У Ульфрида нет ни единого шанса.

— Спасибо, — пролепетала я, боясь даже шевельнуться. Перед глазами всё поплыло, и поединок вдруг на секунду отодвинулся на задний план. Мне внезапно захотелось стоять так как можно дольше, и чтобы Герран продолжал сжимать мою ладонь в своей…

Спохватившись, я аккуратно отодвинулась, и Себастьян разжал хватку.

— Дамы и господа, представляем вам жюри, которое будет судить наш поединок! — донеслось со сцены.

Все-таки, совладав со своим волнением, я выглянула из-за спин девушек и увидела, что роль конферансье взял на себя сам владелец театр, Кристоф Эгер. Сейчас он стоял на самом высоком постаменте, который возвышался не только над самой площадкой, но и над зрительским залом. Именно там сидело трое судей, которые надменно смотрели на все, что творится под ними.