Таверна с новыми проблемами для попаданки (СИ) - Уютная Злата - Страница 21

— Эрина Бауэр, декан столичной кулинарной академии, а также владелица самой престижной в столице ресторации “Арагастро”!

Из-за судейского стола, с правого краю встала высокая стройная девушка с копной рыжих длинных волос, каскадом спадающих до пояса. Она была одета в самый обычный белый поварской халат с подвернутыми до локтей рукавами. Но он так хорошо сидел на ней, словно это было какое-то невероятно дорогое и модное платье.

— Эмбер Шеффер, знаменитая поставщица редких ингредиентов для королевского стола!

Следом поднялась еще одна девушка, с копной рыжих непослушных волос в аккуратном темно-синем платье, которая сидела по левую сторону стола. Она залихватски улыбнулась, вскинув подбородок, и села обратно на своем место.

— Ну и наконец, Витольд Риттер, самый известный кулинарный критик королевства, бессменный редактор раздела “Вокруг вкуса” и создатель нашумевшего трактата “О единстве вкусов”, который уже наделал шуму в ведущих кулинарных заведениях страны, буквально поделив весь поварской мир на противников и сторонников.

На этот раз из-за стола встал мужчина, сидящий по центру. Высокий, худой, в очках с тонкой оправой, черными волосами, короткой стрижкой и колючим взглядом, который я кожей чувствовала даже отсюда. Не смотря на то, что нас разделяло порядочное расстояние. Поправив очки, он коротко кивнул и сел обратно с непроницаемым выражением лица.

Если бы Себастьян и Роза не сказали бы мне, что именно этого человека стоит опасаться больше всего, я бы наверняка поняла это и сама. Этот Витольд будто одним своим присутствием источал угрожающую ауру.

В моей поварской карьере было много самых привередливых клиентов, которым не нравился вкус блюда, но ни один из них не производил настолько жуткого впечатления.

— Сам же поединок будет представлять собой… — продолжил, тем временем, надрываться Кристоф, но я его уже не слушала.

Не знаю, то ли на меня так сильно повлиял Витольд, то ли я перенервничала, то ли вообще проявились последствия усталости последних дней и бессонных ночей, но внезапно я почувствовала, как окружающие голоса стали звучать более глухо. А пол так вообще будто бы заходил ходуном.

Я судорожно схватилась за стену, сделала пару глубоких вдохов, но это не помогало. Перед глазами все стало мелькать и кружиться, как если бы я решила прокатиться на карусели.

Воды… надо выпить воды… и выйти на свежий воздух…

Но даже мысли и те казались жутко неповоротливыми и медлительными, не то что мои действия. Стоило только мне сделать шаг вперед, как я тут же потеряла равновесие и бессильно сползла на пол.

В ушах окончательно заложило, перед глазами появилась непроглядная темнота. Где-то на краю сознания появилось смутное ощущение дежа вю, как когда меня пытался подставить мелкий мошенник, на которого я опрокинула обед.

Только, на это раз все было куда хуже. Меня колотило как при тяжелой болезни, хотелось просто свернуться клубочком и спрятаться где-нибудь в темном углу, чтобы меня не трогали, а не тормошили как сейчас.

Тормошили?

Я смутно почувствовала, как меня кто-то тормошил за плечи, сквозь плотную пелену пробивались обеспокоенные голоса девчонок, которые спрашивал что со мной.

А потом, к ним присоединился зычный голос Себастьяна, который я четко расслышала даже в таком состоянии.

— Чего вы здесь столпились? Где Тиана? Если она в течение двух минут не выйдет на сцену, вам присвоят техническое поражение!

Глава 21

Поражение? Нет… только не это…

Я должна собраться и выйти! Должна заткнуть этого заносчивого Ульриха за пояс и отстоять нашу таверну!

Но как бы я ни пыталась заставить себя встать, а тело ни в какую не хотело слушаться. Более того, мне в кои то веки стало хорошо и необычно спокойно.

Кажется, Герран спрашивал что-то еще, кажется меня снова тормошили и даже разжимали руку, но все это уже слилось в одно неясное воспоминание, после которого я ококнчательно потеряла сознание.

Когда я распахнула глаза и рывком поднялась с кровати, передо мной сидел инквизитор.

Стоп… на кровати?

Я осмотрелась и увидела, что я действительно лежу на кровати, а на лбу у меня смоченная в холодной воде повязка. Растерянно сняла ее с головы и ничего не понимающим взглядом посмотрела на Геррана, который смерил меня хмурым взглядом.

— Очнулись? — холодно спросил он.

Я кивнула, обратив внимание на то, что моя голова настолько тяжелая, будто бы налитая свинцом. А, вдобавок, еще и гудит как после бессонной ночи. Хотя, почему “как”? Мы сегодня так и не ложились спать, до утра пытались придумать рецепт, который мы представим на поединке.

— Помните, что произошло? — снова спросил Себастьян.

Мысли в голове едва ворочались, но я все же выковыряла самые последние воспоминания.

— Кажется, я следила за тем, как Кристоф представлял судей, а потом… потом мне стало плохо и я упала…

Я резко замолчала. Но не потому что не могла ничего больше сказать, а потому что поняла, что никто кроме инквизитора не мог меня перенести… туда, где бы я ни оказалась. Так он, судя по всему, еще и сидел здесь со мной, меняла повязку. Вон, ведро с водой стоит рядом с кроватью.

К лицу тут же прилила кровь. Божечки, показала ему себя с такой беспомощной стороны… какой стыд.

— И все? — снова обратил на себя внимание инквизитор, — Больше вы мне не хотите ничего рассказать?

Я опять перевела на него ничего не понимающий взгляд. В глубине меня шевельнулось странное чувство опасности. Не так просто Герран общается со мной настолько холодным и отстраненным тоном.

Но что случилось? Что я такого сделала?

— Нет, — совершенно честно отвечаю я, мотая головой, — А о чем я должна рассказать?

“Небось, опять о Соме разговор заведет…” — пронеслась у меня в голове мысль.

Но, на мое еще большее удивление, Герран про Сому даже не заикнулся.

— Например, вот об этом!

Инквизитор поднял руку и я увидела, что он держит за завязки болтающийся словно маятник мешочек. Тот самый, который передал Каролине Ульрих. Тот самый, который я по забывчивости из-за последних событий таскала с собой все это время.

— Да, точно. Я давно хотела спросить об этом, но как-то времени не было. Кстати… а что это вообще такое?

— Не придуривайтесь! — внезапно, поднял голос Себастьян, а в его глазах сверкнула сталь.

От неожиданности я даже вздрогнула. Уже давно я не видела Геррана таким серьезным и опасным. Наверно, с того самого дня, когда он первый раз заявился в таверну, в поисках Сомы.

— Но… я говорю правду, — обиженно откликнулась я, — Я даже не знаю что это такое.

— Это, — процедил сквозь зубы инквизитор, — Опасное запрещенное вещество. Вытяжка из рогов неуловимой хамелопы и роковой белладонны. И тот факт, что я нашел это у вас, позволяет мне прямо сейчас закончить поединок и посадить вас в тюрьму. Но я хочу верить в то, что это все-таки какая-то ошибка, поэтому прошу. Откуда у вас это запрещенное вещество?

После слов Себастьяна, меня накрыла самая настоящая паника. По спине поползли ледяные капли, а в горле пересохло. И даже обнадеживающая, отдающаяся приятным теплом фраза “Я хочу верить в то, что это ошибка” никак здесь не помогает.

Вот ведь Ульрих! Вот мерзавец!

Решил опуститься до такой низости, что подбросил какую-то запрещенную мешанину, лишь бы устранить конкурента!

— Мне его подкинули… — дрожащим от волнения голосом, ответила я и, увидев как исказилось лицо инквизитора, поспешила добавить, — …я говорю вам чистую правду, поверьте мне, как это сделали тогда, с монетожуками. Этот мешочек мне подкинул Ульрих. Если не верите мне, то спросите Каролину, она подтвердит, вот увидит.

В глазах инквизитора появляется что-то похожее на сожаление. А он сам тяжело мотает головой.

— Я спросил об этом всех. И никто не знает откуда у вас этот мешочек, — не сводя с меня внимательного взгляда припечатал Себастьян, — Никто, даже ваша Каролина.