Мастер Алгоритмов. ver. 0.2 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович - Страница 25

— Дмитрий Сергеевич? — отозвался он, с таким искренним удивлением и заботой, что я мог бы и поверить. — Что случилось? С вами все в порядке?

— На меня напали, — констатировал я, заставив свой голос дрогнуть. — Какие-то отморозки пытались забрать груз. Как знали, что я там окажусь. Подозреваю, у нас завелись крысы.

Вот так. Пусть думает, что он сам вне подозрения. Что я купился, и считаю, что мой маршрут просто слили. Кто-то, не Гаврилов.

— Господи! Вы ранены? Вам нужна помощь? Я сейчас вышлю людей! — он продолжал мастерски изображать обеспокоенность.

— Я в порядке, — отрезал я. — Но люди понадобятся. Мусор убрать, на переезде у старого комбината. Они, насколько понимаю, еще живы, и могут что-нибудь интересное рассказать.

На том конце снова наступила тишина. Он переваривал. Я отбился. Один. Против пятерых. И теперь требовал, чтобы он убрал за собой.

— Понял, — сказал он наконец. Теперь уже без тени фальшивой заботы и беспокойства. — Сделаем, не беспокойтесь.

Связь прервалась.

Я убрал кристалл. Вот ведь артист. Такое святое удивление изображал, будто не он сам этих ублюдков на меня и послал. «Вам нужна помощь?». Да, нужна. Твоя. Чтобы ты убрал за собой свое же дерьмо.

Вот и все, вот и отыграли, занавес. Можно расслабиться. А в расслабленном мозгу появилось место для новых мыслей. Что-то тут было не так. Слишком много народу для одного маленького меня, слишком хорошо они были затарены. Странная проверка. Об этом следовало еще помозговать на свежую голову, и помозговать основательно.

А пока — отгрузить кристаллы и вернуться в Министерство. Не самая сложная задача того дня.

Пустой служебный фургон с тихим шипением левитаторов опустился на парковочное место во внутреннем дворе Министерства. Я заглушил двигатель. Несколько секунд просто сидел в тишине, глядя на темные, безжизненные окна здания через лобовое стекло. Впервые в новой жизни мне хотелось закурить. Все. Миссия завершена.

Я с усилием открыл дверь и вывалился наружу. Тело, до этого работавшее на чистом адреналине, начало подавать сигналы протеста. Нога теперь уже болела в полную силу, заставляя основательно прихрамывать. Бок пекло, каждое трение рубашки об обожженную кожу отзывалось слабой, но раздражающей болью. Высушенный магический резерв обернулся чувством внутренней, душевной усталости. Несмотря на то, что серьезных ранений удалось избежать, я чувствовал себя побитым.

Но в то же время меня просто-таки распирало от ощущения собственной крутости. Нет, ну как я их, а? Безоружный, в меньшинстве, только с базовой магией, хитростью и рукопашными навыками из прошлой жизни за спиной — а пятерых размотал. И алгоритмы, алгоритмы не подвели! Сработали, все, ровно так, как ожидалось! И кристалл достал, и проверку прошел, куда ни глянь — со всех сторон хорош. Ай да Дима, ай да честной женщины сын!

Настолько сильным было это чувство, что перебивало и боль, и усталость. Позволяло идти прямо и настолько бодро, насколько позволяла раненная нога.

Я доковылял до служебного входа. За стеклянной дверью, в тусклом свете дежурной лампы, за своим столом дремал Павел Егорович — пожилой, седой охранник, который работал тут куда дольше Волконского — а может, и Милорадовича. Я постучал по стеклу.

Павел Егорович, вздрогнув, проснулся. Он сонно моргнул, похоже, пытался сфокусировать заспанный взгляд. А потом увидел меня, и замер. Глаза как пятаки, рот приоткрыт, хорошо хоть за сердце не схватился. От сонливости на лице Павла Егоровича и следа не осталось.

Я его понимал. Волконский, пришедший на работу — это одно. К этому он как-то привык за последнее время. Он же, пришедший вовремя, уже удивлял. Но вот такого, чтоб он приперся ночью, растрепанный, прихрамывающий, с окровавленной рваной штаниной и бесноватой довольной рожей — это уже было слишком.

— Д-дмитрий Сергеевич?.. — просипел он, заикаясь. — Что случилось⁈

Я добродушно улыбнулся.

— Вечер добрый, Павел Егорович. Разногласия с подрядчиками. Бывает. Откройте, пожалуйста.

Он, как завороженный, не сводя с меня испуганного взгляда, нажал на кнопку. Замок щелкнул. Я толкнул дверь и, все так же прихрамывая, прошел в здание.

— Спасибо, — кивнул я ему на прощание.

Бедный Павел Егорович. Похоже, я обеспечил ему бессонную ночь хлеще всякого кофе. И тему для сплетен на месяц вперед. Да и пусть себе сплетничают, какое мне дело? Пока не доказано — не волнует, что сказано. А шумиха и такая лишней не была.

Я поднялся по лестнице. Каждый шаг отдавался болью в раненой ноге, но это меня не останавливало. Было настолько тихо, что казалось, будто каждый мой шаг слышала половина района. Третий этаж. Наша лаборатория.

Ключ провернулся в замке с тихим щелчком. Я толкнул дверь. Внутри — темнота и тишина. И первое, и второе я собирался исправить.

Включил верхний свет, обвел взглядом безлюдную лабораторию. Без Ильи, Василисы, Марии, даже Баюна она выглядела все-таки не так. Не было того уюта и атмосферы. Просто помещение. Все выглядело так, будто ребята отошли куда-то всего на минуту, и вот-вот вернутся. Такие у нас были реалии. Оставленная на ночь работа каждое утро возобновлялась практически с того же места.

Но тогда ребята давно уже спали, наверное. И правильно. Не хватало еще по ночам пахать, так долго не протянешь, отдыхать надо было. Это я отдохнуть пока не мог. Даже если бы пошел домой — уснуть бы не получилось до самого утра. Да, с дракой справился, да, добыл нужный кристалл, но я должен был проверить, как он работает. Должен был знать, работает ли вообще. И проверить это следовало мне одному. Провал перед всей командой слишком сильно бы их разочаровал.

Я подошел к нашему прототипу, стоявшему на столе в центре комнаты. Странный, угловатый, глаз он совершенно не радовал — зато радовал душу. Илья, с его обычной практичностью, предусмотрел все. На боковой панели корпуса была небольшая, легкодоступная дверца — отсек для вычислительного кристалла. Я осторожно, почти с нежностью, полез во внутренний карман своего потрепанного пальто и достал главный трофей сегодняшней ночи.

Какой же он все-таки был красивый. Оставалось надеяться, что функциональность не уступала внешнему виду.

Я открыл крышку отсека. Внутри был разъем, а в нем покоилась наша «Искра-3», старый кристалл-обработчик. Тот, что для наших целей не подходил. Я аккуратно достал «Искру». Ни к чему было повреждать рабочее оборудование, даже если для нынешней цели она на подходила — найдутся и другие. Затем, столь же осторожно, установил ВК-7. Он вошел на свое место с мягким, приятным, едва слышным щелчком. Сердце нашей машины, наконец, встало на свое место.

Я закрыл крышку отсека. Подошел к своей кристаллической доске, на которой все еще застыла последняя, сбоящая версия моего алгоритма. Положил ладонь на ее поверхность.

— Ну, давай, родная, — прошептал я в тишину. — Покажи, что можешь, удиви меня.

И послал в систему активирующий импульс магической энергии.

Я отнял руку от доски. Тишина уступало место тихим звукам запускавшегося маготеха. А я ждал, чуть ли дыхание не затаив, пока оно запустится. Ждал вердикта. Было это все зря, или все-таки нет.

И вердикт пришел.

Не вой, не писк и не треск умирающей техники.

Из нутра прототипа раздался тихий, ровный гул. Не громкий, но глубокий, такой, что ощущался больше грудной клеткой, чем ушами. С этим звуком наша машина, сердце всей системы, пробудилось к жизни.

Руны алгоритма на моей доске, до того нещадно сбоившие, теперь светились ровно. Как и положено было. Потоки энергии распределялись без единого сбоя, подчиненные управляющему заклинанию, а проклятое сообщение об ошибке, преследовавшее меня чуть ли не во снах, так и не появилось.

Я медленно повернул голову к осциллографу. На его экране, вместо хаотичных, рваных пиков, чертилась идеальная, плавная, без единого искажения синусоида.

Ура! Заработало!

Вот теперь можно было расслабиться. Теперь можно было отдохнуть, пойти домой, Баюна покормить… Да и себя, собственно, тоже. Голод, пользуясь моментом, дал о себе знать — пока я себе приключался, то есть не хотелось. А как волнение отпустило, так желудок аж свело.