Мастер Алгоритмов. ver. 0.2 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович - Страница 26

И все-таки, на несколько минут с присел на стул, и просто наблюдал за работой прибора, подбивая в уме итоги дня.

Драка получилась великолепной, навыки, выработанные безжалостными тренировками князя, подтверждены, экзамен сдан. Гаврилов, надеюсь, оценил мою надежность и навыки, убедился, что я теперь тоже замазан, и готовился раскрыть мне больше карт. Под запись, разумеется. Кристалл получен, проверен, и работал.

Какая все-таки была красота. Какой замечательный вышел день.

Глава 12.0

В ту ночь я спал, как убитый. Но проснулся при этом даже раньше обыкновенного, ощущая неимоверный прилив бодрости. Нога уже не так болела — перед сном Баюн подлатал ее целительной магией, а вот ожог на боку я ему трогать не велел. Урок с ним лучше запоминался. Возможно, мое состояние являлось побочным эффектом его вмешательства, а может быть, это был просто энтузиазм. Честное слово, для него у меня причин было более, чем достаточно.

Я быстро закинул завтрак в желудок, особо даже не жуя, а чай допивал так стремительно, что аж небо обжег. Оделся, обулся и вышел прочь из своей квартиры. Баюн за мной едва поспевал.

До Министерства мы добирались недолго. И сразу в лабораторию, даже не заходя в кабинет. Готовить, так сказать, презентацию проекта перед неширокой, но важной публикой: моей командой.

Мы успели. В лаборатории еще не было ни души. Я включил верхний свет, и прошелся по помещению, небрежно повесив пальто на спинку своего стула. Помещение выглядело точно так же, как и вчерашней ночью, когда я уходил из лаборатории. Наш прототип — или, как я его назвал, «Циклон-1» — стоял себе на столе в центре комнаты, готовый к демонстрации. На «лицо» ужасный, но внутри лучший в мире.

Я осмотрел его еще раз, проверил даже соединения, которые так тщательно паял Илья. Нужды в этом не было, наш инженер знал свое дело. Но все равно хотелось перепроверить.

На столе рядом я разложил несколько тестовых образцов. От самых безнадежных наших «пациентов» до относительно новых, еле-еле загрязненных. Сегодня им предстояло стать звездами моего представления, продемонстрировать на практике наш общий успех.

Так. Сцена готова. Сейчас придут остальные. Потихоньку подтянутся, поздороваются, попытаются разойтись опять по своим углам — паять, высчитывать, ставить опыты… Кофе пить. В общем, проводить обычный рабочий день. Активный, насыщенный, но в перспективе — минимально приближающий успех.

А этот успех уже будет ждать их прямо здесь и с утра.

Результат, за который вчера пришлось заплатить кровью. Но об этой части им знать было не нужно. Для них это будет просто прорыв, принесенный исключительно административным ресурсом их бесноватого, внезапно исправившегося начальника.

Только в Василисе я видел проблему. Она была из них самая проницательная. Достаточно, чтобы понять, что что-то не так. С ее дотошностью, подозрениями в мою сторону. Она знала, что вчера у нас был нерешаемый технический тупик — отсутствие нужного кристалла. А сегодня утром проблема волшебным образом решилась. Вопрос состоял только в том, будет ли задавать вопросы, или молча сделает свои выводы. На случай первого мне нужно было подготовить ответы. Простые, логичные. Никакой правды.

Правда — это для меня и Милорадовича. Это мы с ним, зная риски, подписались на эту авантюру, сделали свой выбор. А Василиса и остальные были, во-первых, моими людьми, и их безопасность была моей ответственностью. Во-вторых же от них не было бы никакого толку. Они были не шпионы и не бойцы (хотя насчет Василисы не уверен, дворянка все же), и я не видел им полезной роли в таких играх. Только опасность для них же.

Первым, как я и ожидал, пришел Илья. Он выглядел так, будто вообще не уходил домой — взъерошенный, хоть, вроде бы, и выспавшийся, в той же рабочей одежде, что и вчера. Он принес большой термос и сверток с бутербродами — его типичный обед, которым он всегда был рад поделиться.

— Дмитрий Сергеевич? — удивился он. — Доброе утро! Здорово, Баюн!

Илья бодро помахал рукой в сторону шкафа, на котором как раз укладывался мой мохнатый друг.

— И тебе доброго здоровья, Илья, — вальяжно промурчал кот со шкафа.

— Вы сегодня даже раньше обычного. Не спалось? — спросил Илья.

— Достопочтимому хозяину не спалось, — проворчал Баюн. — А мне — спалось так же, как и всегда, то есть замечательно. Но кто же спрашивает какого-то там фамилиара, правда?

— Не бухти. Ты эту несправедливость весь день будешь старательно исправлять, пока мы тут горбатимся, — весело отмахнулся я. Не знаю, как раньше жил без такого кота и его саркастичного бубнежа. — А спалось мне лучше, чем за всю прошлую неделю.

— Ага-а, — протянул Илья, хитро ухмыльнувшись. — Знаю. Вопрос с кристаллом решили, да?

Вот засранец, раскусил!

— Молчи, окаянный! — я махнул рукой в его сторону. — Молчи! И сделай, будь добр, удивленное лицо, а то весь сюрприз мне обломаешь.

Илья расхохотался, но затем сделал, как я говорил. Точнее, старался сделать, но честно, изо всех сил.

Затем в лабораторию вошла Василиса. Как всегда, безупречно одета — строгий костюм, волосы собраны в тугой пучок. Вот она, похоже, особо не спала, и исправить эту ситуацию простой просьбой или советом я не мог — не имел над ней совершенно никакого авторитета. Темные круги под глазами, кожа бледнее обычного… Думала, наверное, над своими формулами, искала обходной путь. Не верила, что я смогу достать кристалл.

— Илья. Баюн, — коротко сказала она. Затем, помедлив, добавила: — Волконский. Доброе утро.

Не удивительно, что в этом списке я шел не только после Ильи, но и после кота. Несколько лет ублюдства за пару месяцев не исправить. Мы поздоровались в ответ, и Василиса прошла к своему рабочему месту.

Вскоре появилась и Мария с утренним кофе и пачкой бюрократической макулатуры мне на рассмотрение. Знала уже, что я бы лучше прямо в лаборатории разобрался с бумажками вместо того, чтобы чесать в кабинет.

— Дамы и господа, — начал я, как только она зашла в лабораторию. — Прошу минуту — или десять — вашего внимания.

Илья изо всех сил пытался не улыбнуться. Выглядело это так, будто его сейчас инсульт хватит. Мария восторженно смотрела на меня. Василиса только вздохнула, но тоже повернула голову в мою сторону. Ничего. Я знал, что уже через минуту получу и ее неподдельный интерес.

Я взял со стола самый безнадежный из наших тестовых образцов — толстый, покрытый почти каменными наростами кусок проводника, и с щелчком закрепил его на испытательном стенде.

— Василиса Дмитриевна, — обратился я к ней. — Снимите, пожалуйста, исходные параметры.

Она, хоть и без особого энтузиазма, подчинилась. Подошла к своим приборам, провела диагностику.

— Проводимость… двадцать восемь процентов, — сказала она, и в ее голосе прозвучала безнадежность. — Это почти мертвый кусок. Бесполезный.

— Отлично, — кивнул я. — Запускаем.

Я активировал «Циклон-1».

И снова, прямо как ночью, машина ожила. Выстраданная, залитая нашим потом (и парой капель моей крови), пропитанная запахом, наверное, цистерны-другой кофе и бесконечных неудач, она заработала.

— Та-а-ак… — прошептал Илья, подавшись вперед, не в силах оторвать взгляда от прибора. — Давай, «Циклончик», давай, родимый…

Прототип запустил аналитический блок. Я почувствовал, как заработали заклинания Василисы — уловил фон магии считывания. Система сканировала цель. Затем, после секундной паузы, «Циклон-1» сгенерировал сложный, модулированный импульс.

Тестовый образец на стенде завибрировал. Было такое ощущение, что он сейчас лопнет или заискрит. Но нет.

— Проводимость… — голос Василисы был напряжен, она не отрывала взгляда от своих приборов. — тридцать процентов… сорок два… пятьдесят… восемьдесят…

Цифры на ее экране менялись так быстро, что за ними было трудно уследить. Вибрация образца прекратилась. Через минуту прибор затих, перейдя в режим ожидания.