Крутящий момент (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 2

— Номер этой Тойоты вы не запомнили? — спросил я, сам не знаю, на что рассчитывая.

— Я пенсионер, а не сотрудник полиции, да, сэр, — ответил он.

В принципе, я понял, что большего от него добиться все равно не получится, и решил, что пора заканчивать разговор. Закрыл блокнот, и сказал:

— Сэр, у меня все. Машину мы найдем, вам позвонят.

— Найдете, да, сэр, — повторил он без особой надежды в голосе. — Слышал я это.

Попрощавшись, я вышел, осмотрелся. Калифорнийское солнце слепило, и только в машине я чувствовал себя нормально, и то потому что стекло было настолько мутным и грязным, что оно через него едва проникало. Подумал, что надо взять себе крутые солнечные очки-авиаторы. Прямо как у Сталлоне в фильме «Кобра».

Выдохнул. На самом деле шансов найти машину не так уж и много. С другой стороны, кому она нужна, ее ведь наверняка даже на запчасти не продашь. Но ладно, покатаюсь по району, поищу.

Это было очень смешно, но машину я нашел уже минут через двадцать. В двух кварталах от дома Хоффмана, она стояла у бордюра, чуть съехав передним колесом на газон. Смотреть на нее было грустно: это был маленький бежевый пикапчик с ржавчиной по нижнему краю кузова. И той самой наклейкой на бампере «голосуйте за Картера».

Я притормозил, потом остановил машину, вышел. Обошел пикапчик кругом. Стекла целые, ничего не снято, ключи в замке зажигания. Я повернул ключ и увидел, что бак пустой. Ну вот, собственно говоря, именно поэтому ее и бросили. Между сиденьями лежала упаковка из шести банок «Маунтин Дью».

Я огляделся. Улица пустая, воскресное утро, большинство жителей еще спят или только просыпаются, пьют кофе и включают телевизор. Это этому деду не спалось, он, наверное, еще с пятидесятых, когда воевал, встает в пять утра и начинает делать зарядку.

Кто бы эту машину ни угнал, они вернутся, потому что не захотят оставлять свою газировку. Я принял решение дождаться их, зашел за ближайший забор и встал там.

Ждать пришлось, опять же, недолго, потому что на улице появились двое пацанов лет четырнадцати. Черных. И один из них нес какую-то бутылку. Похоже, что сумели достать где-то бензина, чтобы залить его в машину и все-таки покататься.

Собственно, это не преступники какие-то, это просто мелкие пацаны без прав, и без возможности покататься на машине. Вот они и угнали ее, чтобы прокатиться. Есть такой вид преступления, он называется «джойрайдинг», я уже успел выучить это слово.

Когда они подошли ближе, один из них стал заливать бензин в бензобак, а второй уселся на пассажирское сиденье. Я резко вышел. Если честно, я думал, что они сейчас сорвутся наутек, никому из них не захочется связываться с большим белым парнем.

Один из них резко попытался выскочить из машины, но я удержал его, а вот второй, в майке с Майклом Джексоном, еще черным, и едва пробивающимися усиками над верхней губой, впал в ступор. Я сделал несколько шагов к нему, схватил за руку. Он дернулся, но я держал крепко.

Я достал значок, показал ему. Он посмотрел и обмяк как-то. Показал второму, кивнул, мол, вылезай.

Он вылез, встал рядом со мной. И оба уставились в землю. Типичная реакция виновного, что тут еще скажешь. Сколько раз я видел, как мои одноклассники вот так вот смотрели в пол, когда их отчитывали? Интересно, откуда оно в человеческой природе?

— Ну и зачем вам эта развалюха, парни? — спросил я. — Ничего приличного угнать не смогли?

— Мы ее не угоняли, — ответил тот, что вылез с пассажирского сиденья.

— Не угоняли? — спросил я. — А хозяин говорит, что он не в курсе, что кто-то брал его машину. И вызвал полицию.

— Мы просто взяли покататься, — проговорил второй. — Она там стояла, ключи в замке торчали. Мы не угоняли, мы просто взяли.

— Взяли без спроса чужую машину — это и есть угон, — сказал я.

— Мы собирались покататься и вернуть ее. Но бензин кончился. Мы уже обратно ехали, когда встали. Пошли за бензином, чтобы заправить.

Я выдохнул. Присел так, чтобы наши глаза оказались примерно на одном уровне. Они оба на это отреагировали: первый слегка отодвинулся, а второй наконец поднял голову.

— Сколько вам лет, парни? — спросил я.

— Четырнадцать, — сказал первый.

— Тринадцать, — сказал второй.

— В школу ходите? — задал я следующий вопрос.

Первый кивнул, второй, чуть помедлив, тоже. Я посмотрел на них. Четырнадцать лет, воскресное утро, пошли шататься куда-то ночью. Родители не смотрят — может, пьют, может, вообще на крэке. Стоит машина с ключами.

Я в четырнадцать лет на даче постоянно на соседские участки за яблоками лазил. Глупость, конечно, у моих родителей на участке тоже яблоки росли, но ворованные почему-то вкуснее казались. И ведь мог попросить просто, и дали бы, дали.

— Вот как сделаем, — сказал я. — Я вызову эвакуатор, машину заберут в участок, хозяин получит ее обратно. В рапорте я напишу, что подозреваемые не установлены. Но если я вас еще раз увижу на чужой машине, то разговор будет другим. Понятно?

— Почему? — спросил один из них.

— Что почему? — не понял я.

— Почему не оформляете? Копы же ненавидят черных, вы только и хотите нас посадить.

Я выдохнул. Да, к черным сейчас относятся не лучшим образом, и это и среди моих коллег прослеживается. Даже тот же самый Филлмор, он пусть и отличный парень, но все равно ведь изрядный расист. То же самое и с остальными.

— Потому что, парни, «Ниссан Санни» семьдесят первого года — это не то, ради чего стоит ломать жизнь. И да. Сегодня же идите к хозяину машины и извинитесь. Отработайте, может быть газон подстрижете, или еще что-то сделаете. Понятно?

— Да, сэр… — пробормотал тот, что в футболке с Джексоном.

— И газировку свою заберите. Теперь идите домой. Все, пошли.

Один из них схватил из машины упаковку газировки, а потом они развернулись и побежали прочь. Я постоял, посмотрел им вслед, после чего подошел к своему «Шеветту», взялся за рацию.

— Диспетчер, это 12-К-34. Код четыре по четыреста восемьдесят семь. «Ниссан Санни Трак» найден на Джунипер-стрит. Подозреваемые не обнаружены. Требуется десять-двадцать пять. Повторяю, Код четыре.

— Принято, 12-К-34, — ответил диспетчер. — Высылаю десять-двадцать пять. Оставайтесь на месте.

Ну вот и все. Не знаю, доброе дело я сделал или нет, но ломать жизнь двум четырнадцатилетним пацанам я точно не собираюсь. Особенно из-за такой ерунды.

Глава 2

Я вернулся в участок, не спеша составил рапорт, собрал документы в папку, подготовил отчет. Вообще, если поторопиться, все это можно было сделать часа за два. Но мне спешить было некуда: за прошедшую неделю я успел подбить все дела и разобраться с бумажной работой. Поэтому этот простой угон в последний день перед выходными стал для меня просто подарком.

Я сделал пять перерывов на кофе, пообщался с коллегами о ничего не значащих мелочах и даже вышел «на перекур», а на самом деле просто подышал влажным калифорнийским воздухом, немного погревшись на солнышке. В итоге к пяти часам вечера я героически осилил пять листов с отчетами, собрал их в папку и сдал дело в архив, как успешно раскрытое.

Уже собираясь домой и предвкушая спокойные выходные, я увидел, как в кабинет детективов вошел Спронг. Он обвел глазами помещение, и его взгляд остановился на мне.

— О, Соко, ты-то мне и нужен, — сказал он спокойным голосом.

Я напрягся. Что я еще натворил? Неужели старик не принял извинения сорванцов и сообщил в полицию, что они пришли к нему? Если так, то дело дрянь. Мне ведь за то, что я отпустил угонщиков, могут пришить пособничество, если сильно захотят. А это уже не просто увольнение.

Спронг тем временем подошел ко мне. Я затаил дыхание.

— Тебе лишние деньги не нужны? — внезапно спросил он.

Я опешил. Вот чего угодно ожидал, но не этого. О чем он вообще?

— Деньги не бывают лишними, сэр… — осторожно ответил я.

— Вот и отлично, — заключил лейтенант. — В отделе связи несколько человек подхватили какой-то вирус и уже четыре дня не выходят на службу. Ребята зашиваются, руководство просит помочь людьми. Не хочешь взять сверхурочную смену как диспетчер на входящих вызовах 911?