Крутящий момент (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 3

Я задумался. С одной стороны, хотелось просто отдохнуть в выходные. С другой — мне в этом месяце остро нужны были деньги. Как бы ни было грустно это осознавать, у меня было не так много возможностей монетизировать свое знание будущего. В фильмах про путешествия во времени это было легко — герой просто помнил все важные события, произошедшие в нужный ему период.

Вот только проблема в том, что я, как и практически все жители двадцать первого века, никогда не запоминал детали вроде дат и точных цифр — это было просто ни к чему. Их всегда можно было уточнить в интернете, который был в каждом смартфоне.

Патент на какое-нибудь важное изобретение я тоже оформить не мог — я был опером, а не ученым. Примерно по той же причине не мог я и сыграть на бирже, ведь ничего в этом не понимал. В работе мне это тоже никак не помогало — из американской истории этих лет я помнил только очень громкие дела, а их в ближайшее время не предвиделось.

Соответственно, заработать я мог только на своем любимом хобби — боксе, а если точнее — на боях Майка Тайсона, которые пересматривал десятки раз и помнил практически наизусть. И ближайший такой бой уже в этом месяце. Поэтому мне нужно заработать как можно больше денег и поставить все на то, что Железный Майк отправит Уильямса в нокаут в первом раунде.

Поэтому, поколебавшись несколько секунд, я ответил:

— Конечно, сэр, где и когда?

— Завтра приезжай к восьми утра в Паркер-центр, в центральный отдел связи, тебе там все покажут. Отработаешь восьмичасовую смену — заплатят как за сверхурочные.

Я прикинул — а это выгодно, даже очень. Память Соко подсказывала, что сверхурочные тут без вариантов оплачивались по повышенному тарифу. А значит, за один рабочий день в офисе с кондиционером я получу где-то 270 баксов.

И, что самое важное, они как раз войдут в следующий чек, который придет девятнадцатого числа. Если бы Спронг предложил мне это на пару дней позже, после того, как я получу аванс, сверхурочные пришли бы только в следующем месяце. А так — как раз перед самым боем успею их получить.

— Хорошо, сэр, я буду, — кивнул я.

— Тогда минут через десять занеси мне рапорт с согласием на сверхурочную смену, — сказал Спронг, развернулся и направился к лестнице на второй этаж.

Я быстро составил рапорт, благо Соко имел представление, что в нем писать, занес его Спронгу, попрощался и наконец поехал домой.

В трейлере меня ждал Рэмбо, уже почти полностью переставший хромать. Я уже не накладывал ему повязку на лапу, пока он был дома — просто стал мыть пол чуть чаще, чтобы под небольшую коросту на подушечке ничего не попало.

А для выгула на всякий случай пользовался старым ноу-хау, которое помнил еще по прошлой жизни. Перед выходом на улицу я надевал на лапу Рэмбо свой чистый носок и закреплял его в районе локтя самофиксирующимся эластичным бинтом, который остался от перевязок. Это было куда быстрее, чем накладывать повязку, а защищало лапу не намного хуже. Да и то, думаю, завтра или послезавтра можно будет перестать это делать — рана затянулась достаточно.

Вообще, для этого больше подходили женские или детские носки — в прошлой жизни я для этой цели воровал их у жены. Потому что мой доходил Рэмбо чуть ли не до плеча. Когда я впервые нарядил его так перед выгулом, пес посмотрел на меня, как на идиота, но вредничать и снимать все же не стал.

Вот и сейчас он гордо щеголял в одном черном «чулке», уже вполне уверенно наступая на поврежденную лапу и бегая по участку. Я вообще заметил, что он в последнее время стал вести себя более… по возрасту, что ли. Больше бегать, вилять хвостом, играть. Даже лаять начал, хоть и нечасто.

Он ведь молодой еще совсем, у него энергии немеряно, а он целыми днями в маленьком трейлере сидит. Надо, наверное, как совсем поправится, начать с ним бегать по вечерам, хотя бы вокруг трейлерного парка. И он разминаться будет, и мне полезно.

Покончив с делами и тренировкой, я плотно поужинал макаронами с тушенкой, три банки которой урвал в супермаркете с хорошей скидкой, покормил Рэмбо и завалился спать.

Проснулся, как обычно, до будильника, выключил это жуткое устройство, чтобы не слушать его звук. Выгулял Рэмбо, снял с него очередной носок и бросил его в пакет с грязным бельем. Из-за него придется раньше в прачечную ехать, потому что расход носков теперь удвоился: первую пару ношу я, вторую — пес. Один утром, один вечером. Ну да ладно.

Наказал Рэмбо вести себя хорошо, потрепал его по уже зажившему уху, запер трейлер, сел в «Шеветт» и выехал из парка.

Сперва заехал в бухгалтерию участка, благо было по пути, а Бетти оказалась уже на месте. Получил свой чек. Об этом меня предупредил Филлмор — завтра ведь праздник, бухгалтерия работать не будет. Если б не он — я бы точно попал впросак. Обналичить чек я уже не успевал, но ничего — сделаю это по пути домой. Так что сел в машину и поехал на север по Харбор-фривей.

Паркер-центр, в котором располагалась штаб-квартира Департамента полиции Лос-Анджелеса, находился в Даунтауне, практически в самом центре города. Соко бывал там несколько раз, но мне все равно было любопытно посмотреть на это место своими глазами.

Здание… честно говоря, не впечатляло. Было заметно, что архитектор старался подойти к делу с выдумкой: спроектировал какие-то пристройки с разной этажностью, а одна сторона бетонной коробки вообще была частично установлена на сваи. Но основной корпус все равно выглядел как что-то среднее между советской панельной девятиэтажкой и каким-нибудь многоэтажным зданием со швейными цехами внутри старой промзоны. Масштабно, да. Но не красиво.

Я вошел внутрь, поинтересовался у сидящего за столом дежурного, где у них тут отдел связи. Взглянув на мой жетон, он сообщил, что мне нужно в подвальный этаж. Отметив про себя, что Департамент не поскупился на лифты в здании, я спустился на этаж ниже и быстро нашел дверь с надписью «Отдел связи».

Уже собирался войти — мой «Ситизен» показывал без пяти восемь. Но тут я увидел еще одну дверь, и табличка на ней была точно такая же. Удивившись, я прошел дальше и заметил на следующей двери надпись «Начальник отдела связи».

Так, это уже лучше. Решив не играть в угадайку, я вошел сразу в последний кабинет — там мне наверняка все расскажут.

За дверью обнаружился стол, а за ним — стройная блондинка лет сорока с хвостиком в строгой белой блузке и тонких очках в серебристой оправе. Она подняла на меня удивленный взгляд:

— Так, а ты у нас кто? — спросила она, чуть изогнув бровь.

— Детектив Майк Соко, семьдесят седьмой участок, — ответил я. — Прибыл по распоряжению лейтенанта Спронга для временной работы в качестве диспетчера в отделе связи.

— А, вот оно что, — ее взгляд сразу смягчился. — Приятно познакомиться, Соко. Лейтенант Шварцкопф.

О как, немка, получается? Говорит без акцента, видимо, просто корни немецкие. Я вежливо кивнул в ответ — не здороваться же за руку со старшим по званию.

— Заходи в кабинет, который ближе к моей двери — там есть свободные места. Выбирай любое. С работой знаком? — спросила она.

— Очень примерно, — честно ответил я.

— Все просто. Принимаешь звонки, фиксируешь всю информацию в журнал: начинаешь с точного времени вызова, дальше, если известно, данные звонящего, и суть обращения. Если вызов не срочный — звонишь по внутреннему номеру дежурному детективу, в отдел криминалистики или транспортному диспетчеру, передаешь информацию. Все номера записаны на бумажке возле телефона, я специально все подготовила для таких, как ты.

Ее взгляд стал серьезней, и она продолжила:

— Если вызов срочный, передаешь данные сразу по рации. Коды и правила радиообмена помнишь? — строго спросила она.

— Да, — кивнул я, и почти не соврал. Я, естественно, никаких кодов не помнил, но Соко, на удивление, знал почти все.

— Хорошо, — кивнула она. — Иди, устраивайся, скоро начинается твоя смена.

Я кивнул, вышел из ее кабинета и сразу скользнул в соседнюю дверь. Атмосфера там слегка напоминала кабинет детективов в моем участке, но люди выглядели куда более напряженными. Два десятка столов, пять из которых свободны. Я выбрал место поближе к углу, чтобы как можно меньше народа видело, как я буду тупить и разбираться с оборудованием.