Эдди Флинн. Компиляция (СИ) - Кавана Стив - Страница 25

– Эдди, как ты собираешься защищать Волчека?

– Эдди, ну ты им и устроил! Что припас на завтра?

– Мистер Флинн, ваш клиент будет давать показания?

На меня свалилась одновременно еще дюжина подобных вопросов. Я протолкался через холл к лифтам и повернулся к толпе репортеров. Волчека они еще не заметили. Он стоял за спиной у Виктора, а это все равно что стоять за стеной, только двигающейся. Двери лифта с мелодичным звоном распахнулись. Виктор, волоча за собой чемодан с документами, стал обходить стоящих к нему спиной репортеров по левому флангу, пока все взгляды были нацелены только на меня. Проскользнув перед ними и быстро нырнув в лифт, он затащил меня за собой. Волчек забился в угол лифта, Артурас с Виктором встали у дверей. Репортеры просекли, кого от них скрывают, стали звать фотографов. Но было уже поздно.

Двери начали закрываться. Артурас с Виктором были на взводе, тяжело дышали. Руки держали в карманах пальто, явно сжимая свои ножи. В подобной ситуации такие ребята очень опасны. Адреналин и страх – вообще взрывоопасная комбинация, а для публики вроде Артураса – тем более. И до смертоубийства может дойти.

В этот самый момент между сходящимися дверями лифта просунулась чья-то рука, останавливая их. Двери дернулись и опять разъехались по сторонам. Надеюсь, не какой-нибудь слишком рьяный репортер, подумал я.

Это оказался Барри, охранник. Вид у него был такой, будто он искал меня весь день. Едва только двери открылись, Барри сразу шагнул ко мне в лифт.

– Эдди, давно хочу сказать тебе спасибо за Терри. Я рассказал ему, что ты готов бесплатно его представлять, так он чуть потолок башкой не пробил от радости. Сразу позвонил жене – они ждут тебя сегодня на ужин.

Барри очень много времени проводит на ногах. Когда приходится делать это достаточно долго, вырабатывается определенная поза – стоишь так, чтобы не напрягаться и чтобы ничего потом не заболело. Барри перенес вес на правую ногу. Ответа он ждал, небрежно опираясь правой рукой на рукоятку своей «беретты» сорок пятого калибра[14].

Виктор опять ткнул кнопку верхнего этажа.

Глянув Барри через плечо, я заметил стоящую футах в двадцати от лифта Мириам – она о чем-то переговаривалась с одним из федералов, самым высоким. На том были негнущийся темно-синий костюм, белая рубашка и синий галстук. Волосы такие черные, что я заподозрил, не крашеные ли. Мириам показывала пальцем на меня. Федерал посмотрел мне прямо в глаза и двинулся к лифту, но тут поднял взгляд куда-то наверх – понял, видно, что в лифт со мной не успеет, и решил узнать по электронному табло над дверями, на каком этаже мы остановимся. Наверняка поднимется вслед за нами.

Двери лифта сомкнулись.

«Господи, Барри! Что ты творишь! На мне же бомба!» – вот что мне хотелось сейчас сказать.

Но ничего не сказал, конечно же.

Барри дожидался, пока я приму приглашение его дружка на мясной рулет с пивом, но я не мог поднять на него глаз. Это же из-за меня он оказался в этом проклятом лифте! Если б я сдуру не вписался в дело Терри, если б вежливо отказал, его бы здесь не было. Артурас крепко сжал губы.

Лицо Барри я видел только периферийным зрением – он жевал резинку. Видно было, как гуляют под подбородком челюстные мускулы, слышно, как влажно почавкивает жвачка. На табло светилась цифра «19».

– Девятнадцатый? – удивился Барри, глядя на подсвеченный номер этажа. – Опять на всю ночь?

– Угу. Крупное дело. А там тихо-спокойно, есть где кости кинуть… Внизу больно уж людно. Почти всю ночь там с клиентами проваландаюсь. Если будет минутка, потом в ночной суд заскочу. У кого из судей сегодня «собачья вахта»?

– У судьи Форда, – ответил Барри.

– Придется тебе передать Терри, что с ужином я беру отсрочку. Пусть перенесет, ничего не поделаешь… Слышь, а там наверху по-прежнему можно поработать? Сто лет уже в этом здании не был.

– Да запросто. Там постоянно кто-нибудь торчит. На десятом в совещательной вчера подушку нашел, зубную щетку и бритву. Кто-то оставил. Если ты только не вздумаешь там прописаться, никто и слова не скажет. В конце концов, это же общественное здание, мы никогда не закрываемся, так что валяй, будь как дома. У меня у самого сегодня вторая смена подряд, так что прослежу, чтоб тебя никто не дергал… Кстати, тут ребята на вечер пиццу заказали – хочешь, пришлю пару кусочков?

– Не, спасибо, Барри. Ты молодец.

Двери открылись на девятнадцатом этаже. Барри прижался к стенке лифта, давая нам протиснуться мимо.

– Сказать по правде, не думаю, чтоб уборщицы сюда теперь заглядывали – судя по тому, насколько тут все запущено, – сказал он мне со смешком.

Остался в лифте, уехал обратно вниз. А мы двинулись обратно в ту же бывшую приемную, которую занимали ранее. Артурас отпер дверь, дождался, пока все войдут. Закрыл, собрался опять сунуть ключ в замок.

– Не запирай. Сейчас сюда явится ФБР.

Артурас с Волчеком окружили меня с двух сторон.

– Это вы о чем? – спросил Волчек.

– Я только что видел, как обвинитель показывает на меня федералу в синем костюме. Это все тот консультант по присяжным, о котором я говорил – он, должно быть, рассказал ей про бомбу, а она передала федералам. Они уже поднимаются. Я видел одного из них перед тем, как лифт закрылся на четырнадцатом. Он смотрел на табло над дверями. Проверял, на какой этаж поедем.

– Виктор, бегом к лифту. Говори, где он будет останавливаться и куда едет, – приказал Волчек.

Мы стояли в приемной, молча дожидаясь Виктора.

– Проехал семнадцатый, едет вниз! – крикнул Виктор из холла.

– Если остановится на четырнадцатом, то они сразу поднимутся сюда, – сказал я.

– Проехал шестнадцатый!

Волчек с Артурасом пялились на меня, но я на них смотреть уже не мог. Не отрывал взгляда от пола и молился, чтобы лифт проскочил четырнадцатый без остановки.

– Остановился на четырнадцатом, – объявил Виктор.

Артурас прижал мне к щеке нож.

Волчек вытащил мобильник, набрал номер.

Ноги у меня задрожали, под черепом гулко заухал пульс.

Волчеку ответили быстро.

– Это Олек. Может понадобиться кокнуть девчонку. Виси на линии и жди указаний.

Он резко опустил руку, прижав телефон к бедру. Прислушался в ожидании очередного выкрика Виктора – не поднимается ли сюда лифт.

Дрожь расползлась уже по всему телу. Я сцепил руки в замок, поджал подбородок и стал ждать.

Глава 17

Пока я пытался перебороть панику, все мысли в голове словно сорвались в галоп. Артурас сильней придавил мне к щеке лезвие ножа.

– Погоди, – сказал я. – Расслабься. Федералы не собираются меня арестовывать. Не рискнут развалить дело. Консультант рассказал прокурорше, а федералам все рассказала как раз прокурорша. Мириам мечтает прищучить главу русской мафии, для нее это дело номер один. Забрать меня федам она в жисть не даст, потому что в результате вы останетесь без защитника. Это поставит под угрозу само судебное разбирательство. Если они даже заявятся сюда, это ровно ничего не значит. Это так, попугать. Навешаю им лапши на уши и налажу отсюда. Не трогайте только Эми. Пожалуйста.

Последнее слово словно застряло у меня в горле.

– Лифт проехал пятнадцатый, они поднимаются, – крикнул Виктор из холла.

– Все, пипец, – сказал Волчек. – Артурас, кончай его. Надо сматывать.

Сердце у меня замерло, когда он стал поднимать телефон к уху.

– Нет! Не выйдет! Феды будут здесь в любую секунду. Не успеете. Дайте я с ними поговорю. Я от них избавлюсь. Я смогу! – буквально выкрикнул я.

– Олек, поздно уже сматываться. Он прав. Мы не успеем, – проговорил Артурас с бледным от страха лицом; весь его план на глазах летел к чертям.

– На шестнадцатом! – объявил Виктор.

– Отпустите меня. Дайте я все сделаю. Я – ваш единственный шанс, – сказал я.

Волчек медлил, уткнув себе голову в грудь. Резко крутнулся на каблуках, готовый сорваться с места, но опять замер. Выругался. Я весь подобрался, чуть расставил руки, крепко уперся ногами в пол. Всего полсекунды уйдет, чтобы сцапать запястье Артураса правой рукой, подтянуть его к груди и удержать нож в каких-то долях дюйма от собственной кожи; еще полсекунды на то, чтобы другой рукой перехватить его за локоть и резко пихнуть вверх, сломав руку и вывихнув плечо. Нет, все равно слишком долго, отобрать у Волчека телефон уже не выйдет, а он на линии. Успеет, гад, крикнуть, чтобы Эми убили.