Эдди Флинн. Компиляция (СИ) - Кавана Стив - Страница 26

– Семнадцатый, – объявил Виктор, пятясь обратно к приемной.

– Всем сесть! Артурас, дай мне папку. Мы спокойно сидим, работаем над делом. Всем успокоиться – я все улажу, – выкрикнул я, едва скрывая отчаяние в голосе.

Артурас убрал от моей щеки нож, перекинул в обратный хват, скрывая лезвие из виду.

– Если вы хоть что-нибудь выкинете… если я просто увижу, что вы встаете со стула, то вашу девчонку сразу зарежут. Услышали меня? – прошипел Волчек.

– Услышал, – буркнул я.

Телефон опять метнулся к его уху.

– Я отключаюсь. Если через несколько минут получишь от меня эсэмэску, сразу убьешь девчонку.

Я проследил, как он набирает что-то на клавиатуре мобильника. Закончил, показал мне. Это было текстовое сообщение.

«Убей ее», а под текстом две кнопки: «отправить» и «удалить».

– Телефон будет лежать на столе. Если я ткну в эту кнопку, она умрет. Не забывайте про это, – сказал Волчек.

Я услышал, как задребезжали и лязгнули открывшиеся двери лифта. Все бросились в кабинет, распихивая стулья. Мы с Волчеком пролезли за письменный стол. Артурас бросил передо мной скоросшиватель из чемодана, и я открыл его на первой попавшейся странице. Артурас с Виктором присели на кушетку.

Буквально через секунду я заметил, как мимо двери быстро прошел какой-то человек. Развернулся, махнул рукой кому-то за собой и столь же быстро метнулся обратно. Из-за спины у него возник тот самый долговязый в белой рубашке и темно-синем костюме – тот тип с иссиня-черными, будто бы крашеными волосами, которого совсем недавно я видел с Мириам. Остановился в дверях, молча описал пальцем в воздухе кружок, явно адресуясь к первому, и вошел в кабинет.

– Билл Кеннеди, ФБР, – бросил долговязый в синем костюме, махнув удостоверением. Я оказался прав – федерала за милю учую. – Это вы Эдди Флинн?

– Ну я Эдди Флинн. Если вы не против, у меня важный разговор с клиентом. Его тут судят за убийство, если вы еще не заметили, так что прошу прощения.

Я отвернулся от Кеннеди – и тут же наткнулся на взгляд Волчека. Телефон по-прежнему лежал на столе. Эсэмэска тоже никуда не девалась – ждала либо отправки, либо удаления. Я убрал руки под стол. В таких ситуациях по возможности всегда прячьте руки. Они вас и выдают. Дрожат или же сильно отличаются по цвету друг от друга – в зависимости от того, какую руку вы напрягаете, чтобы перебороть волнение. Или же вы неосознанно так крепко сжимаете кулаки, что белеют костяшки.

– Боюсь, что вам придется пройти со мной, – сказал Кеннеди.

– А я боюсь, что у меня нет времени на всякие фэбээровские игры. Прикройте дверь, когда будете уходить.

Кеннеди напрягся.

– Мистер Флинн, если вы сейчас же не пойдете со мной, у меня не останется иного выбора, кроме как взять вас под арест.

– Это вас прокурорша науськала? – спросил я.

– Я получил информацию о потенциальной угрозе взрыва. Инструкции для таких случаев совершенно четкие, но я все же надеюсь, что можно прояснить ситуацию и без крайних мер вроде ареста. Если выйдете на минутку, мы просто поговорим. Много времени это не займет.

Волчек едва заметно качнул головой, пальцы его легли на телефон.

– Никуда я не пойду, – ответил я.

– Мистер Флинн, мне нужно, чтоб вы немедленно встали.

– Нет, – твердо сказал я. Мои пальцы под столом нервно задвигались.

Кеннеди сунул руку за пазуху пиджака, выдернул оттуда «глок 19», опустил к ляжке.

– Мистер Флинн, последний раз предупреждаю…

Я бесцеремонно перебил его:

– В жизни не видал такого тупого фэбээровца!

– Могу произнести по буквам: если через десять секунд вы не окажетесь на ногах, то я вас арестую! – рявкнул Кеннеди, куда более громко и куда более агрессивным тоном.

За спиной у Кеннеди в дверях возникли еще двое – один появился слева, другой справа. Еще агенты, которых я уже тоже видел. Должно быть, приехали с ним в одном лифте и успели осмотреть этаж, пока Кеннеди отвлекал меня разговором. На обоих были темные костюмы и белые рубашки. Тот, что слева, походил на итальянца. Чистая кожа, ясные молодые глаза. Другой был низенький, коренастый, с рыжей шевелюрой и неопрятными усиками.

Не знаю, двинулся ли Волчек или мне это только показалось. Это уже не имело значения. Я потянулся было к телефону, чтобы остановить его, но Волчек быстро отдернул руку и положил ее на стол рядом с трубкой. Наклонив голову, я увидел, что черновик сообщения по-прежнему висит на экране, а выбор все тот же – отправить или стереть. Выражение лица Волчека я прочесть не сумел, но услышал, как он шумно выдохнул перед тем, как сложить руки на груди.

– На этаже чисто, – сказал тот, который помоложе, долговязый.

Оба агента заметили, что Кеннеди вытащил пистолет.

– В чем дело, Билл? – удивился рыжий.

Кеннеди сделал вид, будто ничего не услышал.

– Мистер Флинн, время!

Взялся за «глок» обеими руками, направляя его в пол.

Вмешался рыжеволосый коротышка:

– Билл, угомонись. Это всего лишь адвокат.

Кеннеди опять никак не отреагировал. Я воспользовался моментом, чтобы получше рассмотреть агента Кеннеди. «Глок» он держал классическим двуручным хватом: правая рука обхватывает рукоятку, левая чашечкой под ней, чтобы стабилизировать прицел. Кожица вокруг большого пальца на левой руке вся в заусенцах и воспаленная – видать, привык обкусывать или другим пальцем подковыривать. Вообще-то довольно типичный признак нервного и опасливого человека. ФБР прятало Малютку-Бенни в каком-то секретном изоляторе, чтобы сохранить ему жизнь, и Кеннеди явно опасался потерять столь бесценного свидетеля. М-да, у него действительно были все основания нервничать…

В такие моменты я обычно спокоен. Мне не раз доводилось бывать во всяких гнилых переделках, но никогда еще на чашу весов не бросали жизнь моей дочери. Эта-то мысль и пробудила во мне ярость. Примерно как тогда в лимузине. Мне просто нужна была эта ярость. Она-то и прочистила мне мозги. Я вспомнил, как тогда внизу Арнольд Новоселич шептался с Мириам, и сразу увидел выход.

– Хочу услышать, каковы резонные основания для ареста, – сказал я.

Кеннеди не ответил. Но и угрожать по новой не стал. Просто стоял, где стоял. Я тут же осознал, что если б у Кеннеди действительно были какие-то веские основания для ареста, я бы уже две минуты как валялся носом в пол, прижатый сверху его коленкой. Кеннеди явно испытывал неуверенность по поводу всей ситуации в целом. Я надавил посильней.

– Так каковы же резонные основания, агент Кеннеди? Я имею право знать резонные основания любых действий государственных органов, направленных на ограничение моих конституционных прав. Так в чем же они?

Пистолет в двуручном захвате нерешительно качнулся вправо-влево.

– У нас есть информация от одного источника, что во время судебного заседания вы обсуждали с другим человеком взрывчатые вещества, – ответил Кеннеди наконец.

– По-моему, тут какое-то недоразумение. Все можно прекрасно прояснить сразу после окончания процесса. Не хочу ставить его под угрозу.

Я ненадолго примолк – пусть усвоит. Мне надо было, чтоб он начал думать, сомневаться.

– Агент Кеннеди, тот разговор, который я якобы вел в суде насчет взрывчатки, – он, случайно, был не с мистером Волчеком?

– Полагаю, что да, – ответил Кеннеди.

Я медленно выдохнул – перед тем, как сделать решающий ход, нужно максимально взять себя в руки.

– И кого же Мириам Салливан наняла шпионить за присяжными? Не Арни ли Новоселича, часом? – спросил я.

Кеннеди явно был изумлен, но изо всех сил старался этого не выдать.

– Потом это обсудим. Встать, Флинн.

Ну вот, уже и «мистера» отбросил – похоже, я попал в точку. Задел нервный центр. Кеннеди стал переминаться с ноги на ногу, проявляя четкие признаки беспокойства – небось лихорадочно размышляет теперь, не отколол ли только что самый фееричный в своей жизни косяк. Я откинулся на стуле и залепил ему уже по полной:

– Агент Кеннеди, если вы меня арестуете, я выставлю федеральному правительству иск на десять миллионов долларов. И я выиграю. Выкину к чертям с работы и вас, и вашего директора. Но главный смак всего этого будет для меня в другом – в прерывании судебного процесса по обстоятельствам, не зависящим от стороны защиты. Если вы меня арестуете, суд будет гарантированно прерван. Обвинению придется запросить отсрочку, пока мой клиент будет искать нового защитника, но какие тут нах отсрочки? Судья Пайк в жизни не станет откладывать рассмотрение громкого гангстерского дела с теми же присяжными чуть ли не на год – а примерно столько и уйдет, пока новый адвокат Волчека наберет обороты. Это совершенно исключено. Процесс объявят прерванным, а через годик, когда новый адвокат Волчека успеет подготовиться, приведут к присяге новый состав жюри.