Ищу маму себе и папе (СИ) - Дион Мари - Страница 24

Как будто это я сама позвала это мерзавца, а Максиму разбираться пришлось.

— Я сам Варю принесу и сумку твою, — добавляет он.

— А пакет? — растерянно вырывается.

Понимаю, глупость сморозила. Но он же сказал только про сумку.

Я не виновата! Сам меня с толку сбил своим поцелуем. Вот я и теряюсь.

— И пакет принесу. Иди, — кивает в сторону дома, расстёгивая ремешки на кресле Вари. Движения ловкие, уверенные.

Выхожу. Ноги всё ещё дрожат и немного подгибаются. Такого эффекта от простого поцелуя я ещё не испытывала.

Хотя фигушки он простой. Максим так целовал, словно всю меня съесть целиком хотел.

Нетвёрдой походкой иду к двери, ключ в кармане куртки позвякивает. Дом встречает теплом и тишиной. Знакомой уже, но теперь она кажется другой.

Поднимаюсь на второй этаж, в комнату Вари. Зажигаю ночник. Мягкий жёлтый свет падает на кровать с огромным мишкой, полки с игрушками.

Максим приходит с Варей на руках. Она не просыпается, только чуть шевелится и кряхтит недовольно.

Он аккуратно кладёт её в кровать. Движения плавные, осторожные, как будто она из хрусталя.

Вымоталась малышка за день. Магазин, кольца, дорога. Гипс на руке белеет в полумраке, пальчики слегка подрагивают.

— Я помогу, — шепчу, подходя ближе.

Максим кивает и уходит. Тяжёлые шаги по коридору удаляются.

Разуваю Варю, снимаю платьице с колготками. Тельце тёплое, сонное, пахнет молоком и детским шампунем.

Накрываю малышку одеялом до подбородка.

Она такая миленькая, что сердце замирает. Хочется поцеловать щёчки, прижимать к себе, вдыхать её детский запах. Так бы и целовала, пока не проснётся, пока не заворчит спросонья.

Глажу по волосам. Светло-русые пряди мягкие, как шёлк. И в хвостики и косички с трудом собираются. Только с водой можно их усмирить

Выхожу из комнаты, тихо прикрываю за собой дверь.

— Яна, — стоя у гостевой комнаты, зовёт меня Максим.

Иду к нему, а внутри все сковывается от неловкости.

Как теперь смотреть ему в глаза? Не понимаю…

Дверь в комнату открыта. Внутри уже стоит моя сумка на и пакет.

Замираю. Своя отдельная комната. Моё личное пространство. Давно у меня его небыло.

Почему то я думала, что с Врей буду в комнате жить. А тут свой уголок.

Когда я впервые убирала этот дом, эта комната для меня была самой уютной. Хоть и маленькая.

Большая кровать с пушистым мягким покрывалом. Из окна вид на задний ухоженный двор.

Сейчас в нем видны тёмные силуэты деревьев, луна серебрит листья. —

— Располагайся, — говорит Максим. — И спокойной ночи.

Он поворачивается чтобы уйти. Хочу остановить. Чтобы поговорить и расставить все точки над "i".

Максим замечает мой порыв. Останавливается в дверях. Поворачивается.

Взгляд тяжёлый, горячий, как пламя. Пронизывает насквозь.

— Не сегодня, Ян, — бросает он сдержанно.

Голос рычащий, с хрипотцой.

Он идёт в свою комнату, напротив.

Дверь за ним закрывается. Щелчок замка нарушает тишину.

Смотрю на его дверь Сердце колотится как бешеное.

Слышу рычание из его комнаты. Низкое, глухое, животное.

Пугаюсь. Залетаю в свою комнату, захлопываю дверь. Прислоняюсь спиной к дереву.

Ладони вспотели. Щёки пылают.

Зачем он так рычал?

Адреналин всё ещё бурлит в нём?

Или… из-за меня?

Глава 31

Стою у своей двери, прижавшись спинойу. Сердце колотится так, что отдаётся в висках, в кончиках пальцев, тук-тук-тук, как молот по наковальне.

Рычание всё ещё стоит в ушах, низкое, глухое, будто огромный зверь за стеной рвётся на свободу. Пугает до дрожи в коленях, до ледяного пота, который стекает между лопаток.

Но в то же время я понимаю, что если он и зтился, то не вымещает это на меня. Ни крика, ни грубого слова. Просто ушёл и закрылся.

И это такой жирный-жирный плюс ему засчитывается. Умение сдерживаться.

Потому что я знаю, как бывает, когда мужчина не умеет держать себя.

Знаю до тошноты.

До запаха перегара, который словно въелся в кожу. До вкуса крови на губе, когда он разбил мне рот. До синяков на запястьях. Пять пальцев, чётко, как клеймо.

До боли в рёбрах, когда он пинал, а я свернулась на полу сарая, и солома колола щёки. До крика в голове беги, который заглушал даже собственное дыхание.

Помню, как председатель хватал за волосы и тянул к себе так, что казалось, сейчас вырвет скальп. Как его пальцы впивались в горло, как ногти оставляли полумесяцы на шее.

Как он мерзко шептал гадости, а я задыхалась, и в глазах плыли красные круги.

А Максим — сдержался.

И от этого внутри всё переворачивается. Страх, который живёт во мне с восемнадцати лет, вдруг натыкается на что-то твёрдое, не опасное. На стену, за которой можно спрятаться.

Отмираю и иду в ванную.

Горячая вода смывает весь этот день. Стою под струями, пока кожа не становится розовой.

Вытираюсь, надеваю пижаму. Короткие шортики и топ на тонких бретельках. Простыни прохладные, пахнут стиральным порошком и свежестью. В этом доме приятный запах, пропитанный парфюмом Максима. И от этого кажется что он рядом.

Лёжа в кровати не могу уснуть. В голове прокручиваются события дня.

Проведённый день с Варей. Моё солнышко.

Утром такая сонная была, так и хотелось затискать.

Понимаю, что уже всем сердцем люблю эту малышку. Сердце каждый раз замирает, когда Варя меня обнимает или смотрит доверчивым взглядом.

Я готова отдать всё, лишь бы она была счастлива.

Потом вспоминаю магазин. Кольца.

Как Максим просто взял и надел мне его на палец. Я упиралась, а он раз, и всё.

Получается, лучше не противиться Максиму, когда он что-то там решил купить. Иначе потом…

Ой, лучше не вспоминать. Слишком горячий момент это был. Уже тогда я в тайне хотела, чтобы он поцеловал. Только даже сама себе в этом признаться боялась.

Нельзя чтобы девушки первые проявляли инициативу.

Дальше Света.

Помню, как мы познакомились. Первый день в общаге. Я сидела на кровати и ревела.

Она зашла, бросила свой рюкзак, села рядом и молча обняла. Просто обняла. Потом принесла чай с мёдом, сказала "Я Света. Теперь мы вдвоём против всего мира".

Мы делили одну комнату три года. Одну зубную пасту. Одни слёзы, когда я рассказывала про председателя, а она гладила меня по голове.

Мне казалось что я нашла подругу.

А сегодня её странная переписка, резкое иди. И мажор, который как будто знал что я должна выйти. Он ждал именно меня.

От догадки резко сажусь на попу. Света. Она рассказала мажору!

Внутри всё холодеет. Такое предательство, как нож в спину. Медленно входит, поворачивается, вынимается. И остаётся дыра.

Вот почему люди такие подлые? Неужели им самим потом от себя не противно?

Ложусь обратно.

Бог им судья. А я пойду по жизни дальше, оставляя эту грязь и подлость позади. Раз Свете так нравится, пусть и варится сама во всём этом.

Мысли снова возвращаются к Максиму.

Как он шёл на меня после драки. Как ураган. Как налетел, поцеловал. Жёстко. Вкусно. До дрожи в коленках. До мурашек по всему телу.

Я же толком целоваться не умею.

Как только парни приближались, я тут же рвала с ними всякие отношения. Страх, посеянный председателем до сих пор никуда не делся.

Он живёт под кожей, в каждом внезапном касании. В каждом запахе перегара. В каждом тяжёлом взгляде.

Только почему-то с Максимом он куда-то исчезает.

Когда он целовал было не страшно ни капельки. Скорее наоборот.

Так! Я точно не усну.

Видела на кухне чай с мелиссой. Как раз поможет успокоиться.

Как была в пижаме, так и иду. Босиком.

Все уже точно спят. Поэтому надевать что-то не хочется. В доме тепло.

Сначала заглядываю к Варе. Она спит, разметавшись по кровати, зайчик упал на пол.

Подбираю, кладу рядом. Хочу лечь рядом и любоваться.