Ищу маму себе и папе (СИ) - Дион Мари - Страница 23

Как можно было бросить такую кроху? Как можно было уйти, оставив её у чужой двери?

Я не понимаю! Честно!

Максим паркует машину у общаги.

— Я сама быстро схожу, — останавливаю Максима, который собрался выходить из машины. Не хочу чтобы он видел как скромно я живу. Кажется что если он увидит, разочаруется во мне.

Выхожу из машины и быстрее иду к двери. Чувствую его взгляд между лопаток. Он жжет спину, пока я не скрываюсь за дверью.

Поднимаюсь на свой этаж. Дверь в нашу со Светой комнату не закрыта. Войдя вижу как она лежит на кровати, в наушниках, что-то смотрит в телефоне.

Света вздрагивает, когда видит меня.

— Ты чё так рано? — испуганно спрашивает Света.

— Переезжаю, — открывая шкаф, бросаю ей.

Пока достаю вещи, в голове вертится мысль, почему Света так отреагировала. Обычно такой реакции на моё появление у неё не было. А тут реальный испуг. Словно я вообще здесь не должна была появиться.

Даже не спросила, почему меня ночью не было. И поглядывает странно. Как будто ждёт что я ей что-то сказать должна. А сама в телефоне что-то быстро печатает.

В клетчатую сумку складываю свои вещи. Две пары джинсов, свитера, бельё.

— Куда?

Света садится, глаза бегают.

— К знакомым. Помогу с ребёнком.

— С каким ребёнком? — она хмурится.

Я уже не обращаю на неё внимания. Достаю ноутбук, книги, тетрадки с лекциями и остальные мелочи.

— Свет, какая разница? Это что-то для тебя меняет, — раздражаюсь я.

Не знаю почему, но вопросы Светы меня сегодня напрягают.

Света поджимает губы. Фыркает и отворачивается.

Ну и ладно. После происшествия в клубе, наши отношения стали натянутыми. И сейчас это ещё больше усугубляется.

Перекладываю все что достала в сумку. Пуховик с зимними ботинками в неё не помещается. Запихиваю их в пакет из пятёрочки.

Зубная щётка, шампунь, крем складываю в большую косметичку. Всё, что накопила за три года в Питере.

Не густо.

Света молчит, но я краем глаза вижу, как она продолжает что-то быстро набирать в телефоне. Пальцы бегают по экрану, лицо напряжённое.

Наверно новый парень завёлся.

— Ну всё, — обвожу комнату взглядом, проверяя, не забыла ли что-нибудь. — Комната в твоём полном распоряжении.

— Да быстро кого-нибудь подселят, — напряжённо отзывается Света.

Я прощаюсь.

— Подожди! — вдруг просит она.

Достаёт из-под кровати бутылку вина.

— Выпьем? Отметим твой переезд.

— Не, Свет, некогда, — отмахиваюсь я.

— Да ладно, по глоточку. За удачу.

— Я не буду, свет.

— Один бокальчик. Не чужие же. Помнишь, как мы в первый день здесь сидели? — уговаривает Света.

Ей приходит смс. Он читает, и кивает сама себе.

— Ну и ладно, иди, — бормочет она. — Удачи. И... прости, если что.

Смотрю на неё с подозрением. Что-то не так.

Прощаюсь ещё раз и скорее ухожу. Внутри остался неприятный осадок.

Спускаюсь, выхожу из общаги. Тут же вижу на мажора. Того самого из клуба.

Он стоит в чёрной толстовке, с сигаретой в зубах. Увидев меня, ухмыляется. Глаза блестят, как у хищника.

— Попалась, рыжая, — вынимая из кармана складной нож, скалит он зубы. — Думала, спрячешься?

Пячусь от него. Ноги ватные. Сердце колотится отдаваясь в горле. Воспоминания накатываю и парализуют тело. Егор Игоревич, джип, руки, запах перегара.

Всё повторяется.

Не могу пошевелиться. Дыхание перехватывает.

Он делает шаг вперед. А я не могу сделать шаг назад. Нож в его руке крутится, как игрушка. Ухмылка становится шире.

— Поговорим, — шипит он. — О долгах.

Вдруг мажор летит назад. Падает на асфальт, нож отлетает в сторону.

Вижу Максима.

Это он его так отшвырнул?

Одной рукой. Как кутёнка. Рубашка натянута на плечах, кулаки сжаты.

Ни фига себе он сильный.

— Иди в машину, — мотает головой Максим и идёт к мажору.

Не спорю. Впервые с радостью подчиняюсь. Бегу к машине, ставлю сумку с пакетом не асфальт.

Оборачиваюсь и смотрю. Максим что-то говорит мажору. Тот пытается встать, бормочет что-то, машет руками. Максим нависает над ним, как скала. А потом резко бьёт. Прямо по роже.

Один удар и мажор отключается. Лежит, как мешок. Кровь из носа течёт на асфальт.

Сам напросился.

Сколько силы у Максима. Машина просто. Это вызывает восхищение. И понимание, что он не использует силу, если того не требуют обстоятельства.

Как моё упрямство в магазине. Или это нападение. Он контролирует себя. Всегда. Даже сейчас. Один удар. Точный. Ничего лишнего.

Хотя джинсы мне жалко. Самые удобные были.

Максим возвращается. Глаза горят. Кулаки сжаты. Дыхание тяжёлое.

Он быстро приближается. Не говоря ни слова, сгребает меня в охапку. Губы накрывают мои. Жёстко. Напористо. Как будто всё, что держалось, рвётся.

Его руки прижимают так, что дыхание сбивается. Губы горячие, требовательные. Язык врывается, не спрашивая разрешения.

Чувствую вкус кофе, злости, желания.

Голова кружится. Ноги подкашиваются.

Максим держит, не даёт упасть. Одна рука в волосах, пальцы запутываются в рыжих прядях, тянут голову назад. Другая на талии, сжимает, прижимает бёдра к своим.

Внутри всё плавится. Его дыхание обжигает кожу.

Он с трудом отрывается от моих губ.

— Сильно напугалась? — с хрипотцой в голосе спрашивает он.

Я еще в себя прийти не успела, а он меня о чём-то спрашивает.

Голова кругом. Никто так не целовал. До дрожи. До того, что внутри всё переворачивается. Губы горят. Дыхание никак не восстанавливается.

Смотрю в его глаза. Серые, как грозовые тучи. И понимаю, я пропала.

Понимаю, что я влюбилась.

Как бы я ни сопротивлялась, сердце решило все за меня.

И тело тоже.

Глава 30

Максим подхватывает меня под локоть, помогает сесть в машину.

Голова всё ещё кружится, губы горят, будто обожжены, а ноги будто ватные, еле держат.

Он захлопывает дверь с тихим стуком, обходит машину спереди, открывает багажник. Слышу, как он закидывает туда мою клетчатую сумку и пакет.

Звук хлопка багажника отдаётся в ушах, как выстрел.

Поворачиваюсь к заднему сиденью. Варя мирно посапывает в детском кресле, щёчка прижата к подголовнику, реснички дрожат во сне, зайчика обнимает одной рукой.

Спинка кресла откинута назад. Максим, видимо, отрегулировал, чтобы ей удобно было спать. Маленький жест, но от него внутри теплеет, как от горячего чая в холодный вечер.

Он думает о ней.

Максим садится за руль. Дверь захлопывается с глухим ударом.

В салоне воздух сразу густеет. Напряжение висит, как перед грозой. Тяжёлое, электрическое.

Отгоняю мысли о том, как он только что нагло поцеловал меня посреди улицы. Но как ни стараюсь, губы всё ещё помнят. Жёсткий, требовательный поцелуй, с привкусом кофе и злости.

Адреналин у Я как ни стараюсь, аксима зашкаливал, это понятно. Он решил спустить пар таким способом.

Надо будет попросить так не делать.

Никогда.

А то я сейчас вообще не знаю, как дышать.

И вообще, теперь не знаю, как себя вести.

Договаривались же, всё фиктивно. Кольца, переезд, опека. Всё на бумаге.

А что теперь будет?

Поцелуй всё перевернул.

Или это только у меня в голове?

Мысли всю дорогу крутятся в голове только об этом.

В сторону Максима не смотрю. Наблюдаю как за окном мелькают фонари жёлтыми пятнами.

Колени напряжённо сжаты, руки в кулаки, до впившихся в кожу ногтей и побелевших костяшек.

Дорога тянется бесконечно. Тишина в салоне режет уши. Только урчание мотора и шум колёс.

Машина наконец сворачивает во двор. Фары выхватывают кованую калитку, тёмный силуэт дома. Двигатель глохнет. Тишина давит, как камень на груди.

— Иди в дом, — командует Максим, не глядя на меня.

Голос низкий, ровный. Такое чувство что он на меня злится. Только вот за что не понимаю.