Исповедь смертного греха - Вальтер Макс - Страница 23

Выйдя из раздевалки, я вдохнул полной грудью. Вот он, истинный запах свободы. Больше ничто не мешает мне двигаться к цели. Кстати, Мишке с Саньком тоже стоит найти какой-нибудь занятие. Но об этом я подумаю завтра.

***

Я и не думал, что тело может так болеть. Утро принесло не сладкую истому отдохнувшего организма. У меня болело всё. При каждом шаге, при каждом движении. До туалета я ковылял, будто вместо ног у меня теперь два протеза. Почистить зубы оказалось той ещё задачкой. Плечи отозвались острой резью, едва я поднёс щётку ко рту. А сидеть на унитазе было сродни средневековой пытке инквизиторов, о которых нам рассказывали на уроках истории.

Но я справился. И чем активнее двигался, тем меньше дискомфорта испытывал. Мышцы разогревались, и боль постепенно отступала. Но стоило оставить их в покое на какое-то время, всё повторялось по кругу.

Мишка и Саня, в отличие от меня, не переставали улыбаться. Их вечер прошёл в полном отрыве от реальности. Они всё утро только и обсуждали, кто сколько фрагов вчера набил в игре. Я слушал их вполуха, думая о своём. Дашка тоже жевала молча, бросая на меня задумчивые взгляды.

— А вы так и будете каждый вечер тратить время впустую? — Отодвинув тарелку, я уставился на приятелей.

— В смысле? — опешил Санёк.

— А чё не так-то? — Мишка округлил глаза, и его левый тут же сместился в сторону.

— В прямом, — продолжая смотреть на них, продолжил я. — Дашка постигает языки программирования. Я вчера в спортзал записался. А вы? Тупо играли весь вечер — и всё?

— А чё ещё делать-то? — нахмурился Санёк. — Ну хочешь, мы с тобой сегодня тоже в зал пойдём?

— Не хочу, — покачал головой я.

— Я тогда вообще ничего не понимаю, — скис Мишка. — Это тебе не так, то тебе не эдак... Ты можешь толком объяснить, что нам делать-то?

— Кем ты хочешь стать? — Я перевёл взгляд на Косого.

— Ну не знаю… — пожал плечами он. — А какие есть варианты?

— Любые, Миш. Перед нами вся жизнь. Но то, что вы сейчас делаете, смывает все перспективы в унитаз. Нет, я понимаю, что мы были лишены детства и развлечений. Но если вы сейчас забьёте на собственное развитие, то так и останетесь никем.

— Ну и что толку от наших развиваний? — включился в игру Санёк. — Ну допустим, я постигну какую-то науку — и что? Ты серьёзно думаешь, что в корпорации найдётся место для безродного сироты?

— В обычных обстоятельствах — нет, — честно ответил я.

— Ну и смысл тогда?

— Помолчи, Саш, дай Косте сказать, — перебила друга Дашка, и я с благодарностью ей кивнул.

— В общем, так, пацаны. Там, на посадочной площадке, когда нас усадили в минивэн, я кое-что слышал.

И я в двух словах пересказал им суть беседы полковника Исаева с сопровождающим. Оба выслушали меня, открыв рты. Рожи у них тут же стали серьёзными, а мысли побежали впереди обстоятельств.

— Так это чё получается, мы сможем в спецуру попасть?! — окрылился мечтами Косой. — Это же офигеть! Я стану самым крутым штурмовиком. Буду валить всех одной левой!

— Да кто тебя возьмёт, с твоим перископом? — расхохотался Санёк. — У тебя один глаз направо смотрит, а другой — налево.

— Да иди ты в жопу! — огрызнулся приятель. — Зато я сильный, понял? И вообще, я вчера больше тебя фрагов настрелял. Так что кого из нас ещё не возьмут?!

— Вас обоих не возьмут, — усмехнулся я. — Если продолжите хернёй страдать. Я уверен, что нас сюда отправили не просто так. И нам точно придётся доказывать свою компетентность. А для этого нужно хоть в чём-то быть лучше других. Вот ты, Сань. В чём твоя сила?

— Даже не знаю, — задумался он. — Наверное, нет такого.

— Ошибаешься, — вмешалась Дашка. — Ты общительный. Тебе легко даётся контакт с другими людьми.

— Одним словом: балабол, ха-ха-ха, — подначил приятеля Мишка.

— Да помолчи ты, — отмахнулся от него Санёк и уставился на меня. — Ну допустим. И что мне с этим делать?

— Развивать, — ответил очевидное я.

— Как? Ходить и знакомиться со всеми подряд?

— Ой дура-а-ак, — вздохнула Дашка. — У нас в интернате есть факультатив психологии и развития речи. Запишись туда.

— Думаешь, я смогу? — засомневался Санёк.

— А почему ты вдруг решил, что ты глупее остальных? — Я внимательно посмотрел на него.

— И чем это пригодится мне в будущем? Разве военным нужны психологи?

— Ты что, никогда не слышал о переговорщиках? Иди ты думаешь, шпионов не учат психологическим приёмам? — подсказала Дашка.

— А мне что делать? — Мишка скуксился, пока Санёк обдумывал и укладывал по полочкам новую информацию. — У меня, кроме косого глаза, больше ничего нет.

— Но ты ведь как-то настрелял больше фрагов? — спросил я.

— Ну то ведь игра...

— Это да, но как у тебя это получилось?

— Не знаю… — задумался он. — В виртуальном пространстве моё зрение работает иначе. Я как будто вижу больше, чем в реальности.

— Именно, — кивнул я. — Я об этом читал.

— Когда успел-то? — с эдаким недоверием спросил Мишка.

— Вчера ночью, когда думал, чем вас занять, — честно ответил я. — В твоём недуге есть плюс. В реальности твоё косоглазие ухудшает зрение, и мозг периодически отключает обзор с твоего отклонённого глаза. Это называется «амблиопия» или «ленивый глаз». Но в виртуальном мире изображение подаётся иначе и транслируется сразу в оптические волокна. Больше того, сейчас есть экспериментальная программа, которая позволяет разделить твоё восприятие зрения. То есть твой левый глаз будет фиксировать одну картинку, а правый — другую. Идеальный вариант для оператора дронов или военного лётчика. Это если на пальцах.

— Круто! — Мишка аж подскочил, а через какое-то время сел обратно с кислой рожей. — Да, но у нас в интернате нет дополнительных занятий по пилотированию.

— Нет, согласен, — не стал спорить я. — Но у нас есть общеобразовательные предметы, которые требуются для поступления в лётную школу. И если ты начнёшь изучать их углублённо...

— Я понял, — закивал Косой. — Я обязательно буду. Ты только скажи, какие.

— Это точно физика и геометрия, — с ухмылкой ответил я, и Мишка сморщился, как вялый помидор.

— А это точно обязательно? — уточнил он. — Я не хочу быть заучкой, как эта. — Он кивнул на подругу.

— Миш, я всего лишь предлагаю, не настаиваю. — Я развёл руками. — Делать или не делать — решать только тебе. Но я бы очень хотел, чтобы мы оставались вместе.

— Я всё сделаю, — потупив взгляд, ответил приятель. — Буду зубрить, всё что угодно буду делать. Я не хочу быть никем.

— Вот и отлично. А теперь пошли на занятия. Скоро звонок.

Дашка подскочила первой. Столовую мы покидали под тяжёлый взгляд компании Викульцева. Наверняка они уже не раз обсудили мою персону и даже разработали кучу схем, как меня наказать. Однако, скорее всего, дальше слов они уйти не решатся. А если их больше не провоцировать, постепенно они забудут нанесённое мной оскорбление, как страшный сон. И я как раз не собирался напоминать им о себе, надеясь на благоприятный исход.

Как же я ошибался...

***

Время шло. Наша жизнь превратилась в сплошную рутину. Мы учились, спали, ели, посещали дополнительные занятия. Спустя всего полгода Санёк уже владел словом так, что в считаные минуты становился душой любой компании. Он очень ответственно подошёл к делу и изучал всё, что задавали ему на дом. Плюсом умудрялся брать дополнительные материалы.

Мишка не отставал, хотя ему приходилось гораздо тяжелее. Точные науки не желали ему поддаваться, но Дашка взяла на себя роль репетитора и всячески помогала другу. Притом не так, что решала задачи за него, а терпеливо, иногда по несколько часов к ряду объясняла, что из чего выходит и почему именно так, а не иначе. И это приносило свои плоды. Оценки Косого выросли до высшего балла. Его даже собирались отправить на какую-то олимпиаду по геометрии. Правда, лишь планетарного масштаба.