Пасечник 2 (СИ) - "mrSecond" - Страница 25

На этот счёт Терентьев не беспокоился. Похоже, способность отличать правду ото лжи у ведунов одна из базовых. Раз уж хозяин дома дал такую клятву, ловушки можно не опасаться.

Далеко идти не пришлось, лишь спуститься в подвал. Но Иван оказался совершенно не готов к тому, что увидит. За стеклянными стенками, подвешенная к потолку за углы, на четырёх цепях висела капсула с прозрачной крышкой. Сквозь крышку можно было разглядеть тонкий женский профиль. Видение настолько потрясло Терентьева, что он не удержался, процитировал себе под нос вечное:

— На цепях между столбов не видать ничьих следов.

Следов на цепях действительно не было. Не было их и за стеклом. Да что там следы! Там, кажется, и воздух был чище, чем в цехе производства микропроцессоров. А ещё оттуда, из-за стекла, буквально разило Аномалией. Причём настолько сильно, что Огонь даже включил защитный покров.

— Кто это? Супруга? — спросил Иван.

— Дочь, — коротко ответил Зеехофер. — Анну спасти не удалось. Какой-то артефакт, связанный с Аномалией.

— А это? — Иван обвёл рукой сооружение.

— Это — артефакт. Насколько я знаю, единственный подобного рода. Его изобрела и построила жена. Там, за стеклом, остановлено время.

Зеехофер замер, ссутулился, заново переживая потерю, простоял так несколько минут. Потом встрепенулся, распрямился, вновь становясь тем уверенным в себе мастером, которого егерь встретил полчаса назад. Он обернулся к Терентьеву:

— Идёмте, здесь тяжело находиться продолжительное время.

Следом за хозяином Иван поднялся в ателье. Зеехофер не удержался, вздохнул, оглянувшись на ведущую в подвал дверь. Отгоняя печальные воспоминания, тряхнул головой. Спросил:

— Скажите прямо, господин ведун, вы сможете мне помочь?

— Скажу прямо, — ответил Терентьев, — мне встречался подобный случай, но в несколько иных обстоятельствах. Мне по силам уничтожить тварь Аномалии, которую артефакт подсадил к вашей дочери. Но я не могу предсказать, выдержит ли она сама, и не умрёт ли в процессе. Тут имеется некий нюанс: я убивал подобную тварь в телах убитых и похороненных людей. А что произойдет при этом с живым организмом, предсказывать не возьмусь. Так что решение за вами.

По лицу Зеехофера пробежала тень мучительных сомнений, но вслух он не сказал ничего, продолжая внимательно слушать ведуна.

— Есть и ещё один момент, — прибавил Иван. — В прошлый раз, схватка происходила на краю леса, и рядом стоящие деревья серьёзно пострадали. Что произойдёт со зданием, я даже гадать не возьмусь. Не исключено, что оно просто рухнет. Я бы предложил для решения вашей проблемы вывезти капсулу с вашей дочерью за город. Буквально в чистое поле. Так, чтобы в радиусе полусотни метров не было никого. И, желательно, ничего. Я понимаю все возможные риски, поэтому решение за вами. И позволю дать вам один совет: спускаясь в подвал, надевайте амулет, предохраняющий от эманаций Аномалии. Любой из тех, что используют охотники на изменённых зверей.

— Вы уверены? — с удивлением спросил Зеехофер. — Хотя что это я! Ведун знает, о чём говорит. Конечно, я согласен. Думаю, к следующему воскресенью успею всё подготовить. Дайте мне номер вашего телефона, я позвоню вам. И… если дочь после вашего вмешательства останется жива, я не возьму с вас за костюм ни копейки. И в любом случае для вас в салоне Франца Зеехофера будут предоставлены максимально возможные скидки. Я сегодня же начну работу.

Иван вышел от Зеехофера с ощущением правильности совершенного поступка. Всё вышло так, как должно было быть. Теперь можно и подкрепиться с чувством выполненного долга. Он принялся выглядывать виденный неподалёку трактир. Нашел глазами вывеску и собрался уже двинуться на обед, как вдруг дверь заведения распахнулась, и из неё выскочил невысокий пузатенький мужичок невнятной внешности.

Мужичок увидел Тереньтева, заорал что-то невнятное и кинулся навстречу. Бежать ему было сущие пустяки, метров десять. И всё бы ничего, тот же Федька Печенег был куда как посущественней в габаритах. Но только в руке у мужичка имелся здоровенный тесак. И лезвие этого тесака показалось Ивану очень подозрительным.

Следом за мужичком из трактира вывалила толпа зевак и остановилась глазеть. Ещё один придвинулся поближе. И что-то такое нехорошее было в его облике. Как-то хищно и остро посматривал он что на Ивана, что на мужичка с ножом. Но некогда было разглядывать зевак.

Терентьев спустился на пару ступеней, резко пригнулся, пропуская удар над головой и, ухватив опорную ногу мужичка, резко дёрнул её на себя. Тот, совершенно закономерно, принялся падать на спину и рефлекторно взмахнул руками в поисках опоры. Нож вылетел куда-то в небо, на долю секунды застыл в верхней точке и принялся падать обратно.

Иван внимательно следил за ножом, чтобы если не перехватить, то отбить в сторону. И тот ротозей, что придвинулся ближе других, тоже следил. И даже руки поднял, и ноги напружинил. Видать, знает, что за дрянь на лезвие намазана.

Время словно замедлилось. Нож, вращаясь, падал, и нельзя было точно понять, куда, в какое место он упадёт. И тот, другой, тоже не мог увидеть. Иван шепнул Пупсу на всякий случай: мол, помоги, если что. Но — не пригодилось. Нож упал всё-таки на зеваку. В последний момент он поднял руки, пытаясь то ли отбить нож, то ли прикрыться, но сделал это не слишком удачно: тяжелое лезвие по самую рукоять вошло в ладонь.

Мужичок запаниковал, сунул было руку в карман, но тут его выгнуло дугой, изо рта пошла синяя пена, как давеча у Печенега, он брыкнул пару раз ногами и отдал концы. Со стороны главной улицы засвистел Страж разбойного приказа. Подбежал, громко топая сапогами, цепко оглядел картину происшествия, и под его строгим взглядом толпа зевак начала рассеиваться. Впрочем, страж успел ухватить парочку.

Очень скоро появился старший дознаватель Колюкин. Кивнул на ходу Ивану, показывая, что увидел и узнал, и занялся делом. Осмотрел убитого, обыскал его карманы и с каждой новой вещицей мрачнел всё сильней. А потом, прибрав найденное в чемоданчик, принялся распоряжаться. Служителям велел грузить покойника в труповозку, приставам — ковать ковать незадачливого убийцу в железа и волочь в участок, помощникам — опросить свидетелей. И, наконец, занялся Иваном.

— Идёмте, Иван Силантьевич, побеседуем. Вот, хотя бы в трактир.

— Знаете, Анатолий Борисович, я как раз туда собирался. Утомился, проголодался и хотел перекусить.

— Значит, заодно и перекусим, — согласился Колюкин.

В трактире было шумно. Народ скучковался по столам и самозабвенно делился впечатлениями.

— А он его — раз! А тот хлобысь — и того, — кричал один.

— Да не, не так всё было! — надрывно возражал другой. — Сперва этот туда, а после уже того.

— Да я сам видел, как он этого… того…

Дело явно шло к драке. Но для дознавателя трактирщик открыл небольшую комнатку, кабинет на двоих. Абсолютный минимализм: из мебели только стол и два кресла. Правда, на стол симпатичная подавальщица тут же притащила две миски тушеной картошки с мясом и две больших кружки пива. Иван принюхался, спросил девушку:

— А кваса у вас нет? Или морса какого.

Та удивилась, но ничего не сказала: мол, клиент всегда прав. Унесла пиво и вскоре вернулась с кувшином ягодного морса и стаканом. А вот Колюкин, ведомый профессиональным инстинктом, не удержался от вопроса:

— Вы совсем-совсем не пьёте?

— Нет, — покачал головой Иван. — Одно время употреблял, и даже находил в этом удовольствие. А сейчас будто бы отрезало. Как говорят на востоке, никакого кайфа. А зачем тратить деньги на то, что не приносит ни пользы, ни удовольствия?

— Резонно, — согласился Колюкин. — Ну а я пока ещё нахожу в умеренном питие, как вы сказали, кайф.

И с неподдельным наслаждением сделал несколько глотков.

— За трапезой разговора не получится. Так что давайте сперва поедим, а потом я вас порасспрашиваю.

Несколько минут Терентьев и Колюкин сосредоточенно жевали. Наконец, покончив с обедом, разом отодвинули от себя миски.