Безупречный. Ты не мой маг! - Одувалова Анна Сергеевна - Страница 7

— Кажется… нам туда, — неуверенно протянул некроминалист. Кажется, он сам себе не очень верил.

Но других вариантов у нас не было. Поэтому мы послушно, как стая испуганных птиц, рванули туда, куда он показал, — к дальним воротам, ведущим за территорию академии. В груди похолодело. Произошло то, чего я боялась сильнее всего. Если опоссум сбежит в город, поймать его будет почти невозможно.

То ли умертвие было таким шустрым, то ли амулет у некроминалиста жёстко глючил, но пришлось нам бежать к воротам академии на полном ходу. Я чуть не снесла идущую мне навстречу влюбленную парочку, перепрыгнула неосмотрительно оставленную садовником лейку и едва не врезалась в куст. У парней дела шли не лучше, я слышала, как возмущенно что-то кричал Лиар, и как извинялся Рейвен.

Причем пока мы бежали, то не видели даже намека на грязно-белый бок опоссума, он как в воду канул. Лишь где-то позади нас остались сбитые с толку прохожие, провожавшие нас недоумёнными взглядами.

— Может, тебе новую тушку купить? — шумно выдохнув, спросил Рейвен. Он, не снижая хода, старательно отряхивал плечи от налипшей паутины и мелкого мусора. Светлые волосы растрепались, сделав парня чуть ближе к народу. Налет безупречности как-то быстро слетел под влиянием кусов, ветра и нашего нелегкого задания.

Я почти согласилась. Ну правда, магистр Доминик того опоссума даже не видел, может, и не заметит подвоха… Это было очень и очень соблазнительное решение проблемы. И я почти согласилась, убедив себя в том, что, если сбежавшего опоссума кто-то найдет, я просто сделаю вид, что он не мой. Но здесь рядом выругался некроминалист. Мы остановились как вкопанные и с интересом уставились на Лиара.

— Ну что? — надулся парень, поймав наши взгляды. — Амулет разрядился, — раздражённо буркнул он и сунул потускневший, словно присыпанный пеплом, камень в карман куртки, откуда тут же посыпались какие-то травинки и мелкий мусор.

— И что делать? — отозвалась я, всё сильнее склоняясь к мысли, что идея купить новое умертвие не так уж и плоха. Ну подумаешь, мелкое мошенничество. Допуск к экзамену важнее честности.

— Он где-то тут, — заметил Лиар, прищурившись и обводя взглядом пространство перед нами. — Амулет вспыхнул ярко, прежде чем вырубиться. Точно где-то здесь.

Мы замерли.

За спиной, подсвеченная снизу магическими фонарями, высилась Полицмагическая академия. Тёмный, почти чёрный камень её стен, благородная патина веков на барельефах, узкие стрельчатые окна, в которых уже зажглись ровные жёлтые огни, — всё это создавало ощущение незыблемости и порядка. От города её отгораживала высокая кованая ограда с замысловатыми завитками, похожими на застывшие языки пламени, но сейчас центральные ворота были распахнуты настежь, словно приглашая всех желающих войти или выйти. До отбоя еще оставалось два с половиной часа.

Впереди за аккуратно подстриженным газоном, простилалась длинная парковая аллея. Старые липы, чьи кроны терялись в сгущающихся сумерках, роняли последнюю листву, и та мягко, почти неслышно ложилась на мокрую после вечернего тумана брусчатку. Магические фонари здесь были стилизованы под ограду академии — чугунное литьё, стекло с паутинкой кракелюра, тёплый, чуть золотистый свет. Где-то в глубине парка играла негромкая музыка, ветер доносил обрывки мелодии, смешанные с запахом влажной коры и увядших роз.

Даже несмотря на поздний час, тут было весьма людно. По аллее неторопливо прогуливались влюблённые парочки — девушки кутались в пальто, парни приобнимали спутниц за плечи, и все старательно делали вид, что никуда не спешат. Семейство с двумя детьми катило перед собой коляску, из которой доносились недовольные детские вопли. Одинокие прохожие спешили домой после работы, придерживая шляпы и сумки, в общем, жизнь кипела всякая и разная.

А вот живности — ни живой, ни воскрешённой — не наблюдалось.

— Это бесполезно, — сдался Рейвен. Он провёл ладонью по лицу, размазывая въевшуюся грязь, которую он, вероятно, нашел под кустом. Подозреваю, на моих щеках была такая же, поэтому я предусмотрительно руки к лицу не тянула.

Под глазами у парня залегли тени, светлая прядь прилипла ко лбу, и в целом вид у Рейвена был такой, будто он только что сдал четыре экзамена подряд и узнал, что это была разминка.

Я согласно кивнула, уже прикидывая, во сколько мне обойдётся новый опоссум у Патрика с Реем и не взвинтили ли они цены к вечеру, и насколько прилично принять в дар от почти незнакомого молодого человека воскрешенный трупик животного, но здесь вдалеке, в сгущающихся сумерках, увидела нечто, до боли напоминающее мою пропажу.

— А вон там что? — Я вытянула руку, указывая в сторону детской площадки, утопающей в жёлтых и багряных кронах какого невысокого осеннего кустарника.

Мы с парнями галопом, забыв о приличиях, о том, что на нас смотрят, и о том, что взрослые люди на такой скорости не носятся, кинулись туда, где я увидела грязно-белый потрепанный бок. Лиар на бегу выронил из кармана какой-то хлам и выругался, Рейвен перепрыгнул через скамейку с грацией, которой я от него не ожидала, а я просто неслась, чувствуя, что ещё немного — и сердце выпрыгнет из груди.

Но мы все равно немного опоздали.

Моего опоссума уже схватил на руки мальчишка лет пяти в смешном вязаном колпаке с помпоном, который должен был бодро торчать вверх, но уже устал и поник. Ребенок прижимал умертвие к груди с такой нежностью, будто это был не облезлый трупик с остекленевшим взглядом и торчащей местами свалянной шерстью, а плюшевый медвежонок. Зверь, изрядно потасканный жизнью и посмертием, висел в детских руках, безвольно свесив тощие, ободранные, кривоватые лапки.

— Мальчик… — осторожно начала я, заходя с одной стороны. Лиар и Рейвен начали обступать ребёнка с другой, двигаясь медленно, словно охотники, загоняющие дичь. Листва под их ногами предательски шуршала, выдавая все наши маневры.

— А отдай нам зверюшку, пожалуйста… — Я старалась, чтобы голос звучал мягко и убедительно, но в горле застрял комок отчаяния.

— Не-е-е… — Детёныш попятился, вжимая опоссума в грудь обеими руками так крепко, что бедное умертвие жалобно засучило лапками. На лице мальчика начали проступать совершенно ненужные нам эмоции — нижняя губа предательски задрожала, уголки губ поползли вниз.

— Я тебе шоколадку дам… — предпринял отчаянную попытку Рейвен, запуская руку во внутренний карман пиджака. Если там и была шоколадка, после тех приключений, которые она пережила за последний час, я бы брать ее не стала, но, естественно, вслух я ничего не сказала, надеясь, что мелкий соблазниться. Но, похоже, нам попался крайне несговорчивый экземпляр.

— Малец, это наш опоссум! — рыкнул Лиар, теряя терпение. Его голос прозвучал резко, как выстрел, запустив детонацию.

Пацан заорал. Из глаз брызнули крупные, прозрачные слёзы, мгновенно проложившие мокрые дорожки на пухлых щеках.

— Ма-а-ма!

— Лиар! — зашипел Рейвен, сверкнув глазами на приятеля. — Ну что ты творишь! Все же хорошо было! Мы почти его убедили!

— А что я? — искренне удивился некроминалист, разводя руками. — Я же по-хорошему!

— Ага, по-хорошему включил эту сирену!

На вопли, разнёсшиеся по всей детской площадке, прибежала уже заранее возмущённая молодая женщина. Она была габаритами примерно как я, Рейвен и Лиар, вместе взятые, и двигалась с неумолимостью лавины. Её платье развевалось из-под безразмерного темно-коричневого пальто, а волосы были скручены в воинственную гульку на макушке. Женщина подхватила своё рыдающее чадо вместе с зажатым в крепких объятиях животным и прижала к себе, закрывая от нас, словно мы стая голодных волков.

— Как вы смеете обижать моего ребенка! — голос женщины перешел на ультразвук, даже у фонаря на соседней аллее нервно мигнул магический огонёк. — Я позову полицмагов!

— Понимаете, — попыталась я воззвать к гласу разума, стараясь говорить максимально дипломатично, — ваш малыш немного… украл моего опоссума.

— Мой малыш ничего украсть не мог! — заголосила она сиреной, и я поняла, что в разговоре с мамашками стоит очень серьёзно выбирать выражения. Любое неудачно подобранное слово и все, запущена цепная реакция, которая может привести к необратимым последствиям.