Четырнадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 24

Константин Иванович никогда до этого сыр не варил и всё знакомство с этой промышленностью сырной у него из двух источников. Все попаданцы начинают сразу сыр варить — это первый и очень ненадёжный источник, так как авторы не заморачивались в основном описанием процесса. Залили молоко в чан и вуаля уже сыр через день пробуют хроноаборигены и попаданец. А второе знакомство — это экскурсия на частный сырный заводик под Екатеринбургом с последующей дегустацией продукции. Там информации чуть больше дали. Температуру сказали и время вызревания сыров. В святая святых этого цеха их, одев в скафандры, тоже сводили, там Константин Иванович и увидел формы и полки для вызревания сыров. Это ведь на самом деле длительный процесс, от трёх месяцев до полугода, а некоторых сортов и до года и больше. На экскурсии этой им ГОСТ показали, которым объясняли, почему настоящий сыр должен стоить более тысячи рублей, а всё остальное это не сыр, а подделки. И по ГОСТу этому получалось следующее. Сыры в зависимости от сроков вызревания делятся на три категории: Молодые — срок созревания от девяносто до ста восьмидесяти суток.

Зрелые — срок созревания от ста восьмидесяти до двухсот семидесяти суток (девять месяцев).

Выдержанные — срок созревания более двухсот семидесяти суток. А, мать его, Пармезан совсем уж рекордсмен. Выдерживается он минимум двенадцать месяцев, а лучшие образцы — три года и более. И всё это время за ним следить надо, и необходимо местом с определённой температурой обеспечивать.

С температурами варки тоже проблема. Нет ведь никаких термометров. Но на той же экскурсии подсказали «хитрый» дедовский способ. Сначала молоко нужно нагреть до температуры в тридцать пять градусов. То есть, нужно сунуть локоть в молоко, и он не должен ни холода, ни тепла чувствовать. А после того, как ферменты и соль загрузили, нужно поднять температуру до пятидесяти пяти градусов. А это по дедовскому способу температура, которая терпит погруженная в воду ладонь. Так себе показатель, но когда попробовали, то в целом этот параметр выдержали.

Попробовали, в общем, получилось, и теперь каждый день десять литров козьего молока идут на сыр. Варит теперь его зелееварец брат Константин.

Пока не зима и необходимая температура в погребе в десять — пятнадцать градусов сама получается. Но в тридцатиградусные морозы, явно опустится, нужно будет что-то придумывать.

А Коська через сорок четыре дня ежедневных медитаций вновь открыл свою волшебную книгу, и она выдала ему следующее задание.

Нужно научиться видеть с закрытыми глазами лечебную зелёную энергию, научиться находить места, где её концентрация больше. Коська думал, что эту энергию он сам и будет генерировать, а оказалась, что она и без него или Язепа существует.

Как было хорошо, когда дядька Савёл отрабатывал тридцать нарядов вне очереди. Дома тишина и спокойствие, каждый своим делом занят. А вечером, когда Коська приходил из кремлика, они со Стёпкой и Сашком отрабатывали приёмы самбо, потом перед сном Касьян, уже по привычке медитировал, так и уходя в царство Морфея. И вот месяц кончился, и ХОЗЯИН дома вернулся. И начал с разноса. Зафига дофига нафигарили.

— Гривна? И продукты, и уборка, и стирка в доме? — ратник оглядел трёх «постояльцев».

— Ну, да, наших Орлика и Каурого тоже они кормят. В коммунизме почти живём.

— Где? — дядька Савёл весёлость Коськи не поддержал, смотрел на полочан хмуро.

— Греки древние придумали, это такое место, где всё бесплатно, а работаешь сколько бог на душу положит.

— А готовит кто? — дядька повёл носом, ну, плов не плов, а что-то похожее Касьян научил Свята делать. Риса или сарацинского зерна так ему и не привезли пока, так Константин Иванович вспомнил, как жена готовила плов из перловки, читай ячменя, получалось и не сильно хуже. Вот и попробовал. Ну, может и не узбекский плов со всякими барбарисами и прочими нутами, но вполне. Уж точно лучше каши, что главный кухарь ему до этого скармливал.

— Гривна где? — не дал ответить Коське родственник.

— Гривна в надёжном месте…

— Давай сюда. Так кто готовит на эту ораву?

— Ну, по-разному, до сегодняшнего дня Свят, в основном. Мы с ним договорились, я ему рецепт майонеза передаю, а он мне полведра каши с мясом целый месяц варит. Сегодня месяц кончился. А днём Марита для них суп варит, а меня пирогами Свят кормит. Марита и кашу теперь для коз варит.

Гривну пришлось отдать, а чего — ХОЗЯИН в дому. Ему же, хозяину, мать его, как Остей и порешил, отдал ключник две гривны виры с купца Тверда. Если что, то за пять лет Савёл накопил целых две гривны киевских малых, а тут за один месяц, палец о палец не ударив, сразу три получил, и литовских, которые потяжелее киевских.

Не, деньги у парня были. Тем более, что от него вроде отстали с захоронкой татей, и, выбрав безлунную ночь, парень прокрался вдоль заборов до погоста и залез на сосну. Мешок кожаный так и лежал в вороньем гнезде, никто на него не покусился. Коська, кстати, переживал не из-за людей. Люди в здравом уме по соснам не лазят. По кедрам в тайге это да, бывает, а на сосну зачем лезть? Переживал Коська, что ворона, хозяйка того гнезда прилетит с инспекцией и, обнаружив на фатере бардак, выкинет это из гнезда. Вот будет кому-то счастье и сбыча мечт. Пойдёт дурень, который думкою богатеет, на погост и найдёт мешок с серебром и золотом.

Придя домой Коська заперся у себя в комнате на втором этаже и зажёг свечу. Не от пальца пока. Слабенькое зелёное пламя у него уже получалось, а вот огонёк, чтобы свечу зажечь — нет. В мешке было три кошеля. В одном были, понятно, гроши. Много. Кошель килограмма на полтора тянул. Получается, что в районе четырёх сотен грошей. На пару лет безбедной жизни хватит. В третьем кошеле были парвусы, примерно на этот же вес, но это и до двух с половиной сотен грошей не дотянет. Парвус весит половину грамма, но там серебра чуть больше половины. Получается, что двенадцать парвусов весят шесть грамм и стоят один грош.

А вот второй кошель порадовал. Самый маленький. В нём было двадцать три золотые монетки разных стран, в основном флорины италийские, и пять новгородских гривен, палочки такие серебряные весом двести грамм, и вишенка на торте имелась — это три перстня — жуковины с бирюзой, рубином и гранатом, наверное, коричневый или медовый камень.

С учётом добытого ранее, Коське теперь на всю жизнь хватит. Ну, если Третьяка не поймают и не вызнают у него на дыбе, что захоронку он не трогал, кто-то раньше успел. А вот тогда на дыбу взгромоздят Касьяна, и он все эти богатства передаст в пользу Остея Дмитриевича, а потом присядет на кол, при всём вполне благосклонном отношении к нему князя. Он же божился, что не разрывал могилы и не брал никакой захоронки у «раба божьего Фомы».

Князь время от времени выцепляет на свои тренировки Коську, и тот репетипитирует с ними очередной приём. И каждый раз после этого уходит в синяках. А чего, матов нет, ну бросят на землю, утоптанную в камень, попону, мягонькую такую, нда. Вонючую — это да, а вот мягкую — это вряд ли. А Остей, он максималист. Ему отрабатывать приёмы, страхуя партнера, нельзя. Перун не велит. Нужно со всей дури пацана впечатать в попону, отрабатывая бросок через плечо. А там, мать его за ногу, падать с полутора метров на камень практически.

Правда, потом, видя до чего довёл «учителя», князь хмурится и велит ключнику Демьяну выдать парню пять грошей на покупку мазей. Гепариновая мазь тут не продаётся, к сожалению. Лечит его Язеп от синяков и шишек компрессом из равных частей уксуса и водки, добавив небольшую ложку соли. Или наносит кашицу из растертого лука с солью, если синяк небольшой. И ведь помогает, правда, зелёные сполохи тоже присутствуют, и уверен Касьян, что не лук ему помогает, а именно магия. Синяки за один день становятся жёлтыми, а потом совсем на второй день исчезают.