Сталь и магия (СИ) - Шу Алекс - Страница 1

Сталь и магия

Пролог

I. Трое у разрушенного храма

Темные тучи мрачно сгустились над скалами. Грозовые облака клубились, гневно сверкая ослепительными вспышками молний. Злобно завывал ветер, заставляя колыхаться и идти рябью темные морские просторы. Горы на побережье высились молчаливыми серыми исполинами, защищая полуразрушенные колонны древнего храма на краю Ойкумены, там, где кончалась земля и начиналась бескрайняя водная пучина.

Три фигуры в балахонах стояли в круге из черного вулканического стекла — обсидиана. В серой дымке тумана они выглядели бесплотными тенями, призраками прошлого, снова вернувшимися на грешную землю.

— Он давно исчез из нашего мира, — печально прогремел раскатистый бас. — Тьма расползлась. Линия Хранителей прервана. Он забыл, кем является. Сошел со своего пути, начертанного Прародителем. Его искра, служившая путеводной нитью для воинств Света погасла. Скоро земля будет дрожать от поступи легионов Тьмы.

Три пары глаз устремились на пульсирующую жаром сферу. Она, то ярко вспыхивала, то обессилено затихала, мигая алыми прожилками и пробегающими по поверхности золотистыми искорками. Инферия — древний артефакт, вобравший в себя пылающий жар солнца, неистовую ярость огня, черную бездну Тьмы и сияние ослепительного Света. Осколок вулканического стекла, преобразованный в сгусток волшебной энергии, великими магами прошлого. Он позволял управлять стихиями, заглянуть в самые потаенные уголки человеческих душ, пробраться в любое место мира. Инферию берегли как зеницу ока и использовали крайне редко, чтобы не дать Черным почувствовать эманации одного из трех великих артефактов прошлого и не лишить драгоценную реликвию божественной мощи.

В глубине сферы мелькали и появлялись картинки. Все они изображали стройного юношу в разные моменты жизни. Он беззаботно смеялся в компании веселящейся молодежи, грустил под проливным ливнем, когда хмурые насупленные люди с печальными лицами опускали лакированный гроб в яму. Что-то сосредоточенно писал, поглядывая в играющий бликами света экран. Сюжеты из жизни парня появлялись и исчезали, хранители напрягались, пытаясь уловить в юноше искру Сосредоточия, способную преобразовывать ткань мира, но ничего не находили.

— Он наш последний шанс, — прошептал человек стоящий посередине. Он окинул капюшон назад, обнажив морщинистое изнеможенное лицо. — Или наш мир поглотят Темные.

Карие глаза старика, сверкающие фанатичной верой заворожено следили за вспыхивающими и гаснущими алыми прожилками в глубине сферы, кровавым ореолом укутывающими красивое лицо парня.

— Надо действовать, — капюшон слева опустился назад, являя миру измученное лицо старухи. — Его надо вытаскивать в наш мир. Пока ещё не поздно. Только новое воплощение Великого Героя может остановить тяжелую поступь легионов Тьмы. В его жилах течет легендарная кровь величайших магов и как только она проснется, у нас появится шанс… Но цена может быть слишком высокой…

— Мы связаны клятвой, — вмешался в разговор третий, откидывая капюшон назад. Шипящий низкий голос, усиленный эхом, прокатился по пещерным сводам шелестом сухих листьев. Крепкий мужчина с побелевшим рваным шрамом, наискосок пересекавшим лицо от щеки до лба, выглядел темным демоном, восставшим против хозяина. — У нас больше никого нет. Только он может уничтожить проклятую кровь Таррэс.

Мужчина приблизился к сфере. Вгляделся, словно пытаясь проникнуть в душу парня. Картинка померкла, сменившись другой. Теперь парень сидел за рулем красного спортивного автомобиля. Рядом с ним, облокотившись на кожаное сиденье звонко смеялась девушка. Блестящие длинные чернык локоны задорно развевались, подхваченные воздушным потоком из открытого окна.

— Он ничего не помнит, — горько вздохнул мужчина. — Душа спит. Надо его возвращать. Время настало.

— Мы можем не справиться, — шепот старухи был еле слышен. — У нас мало сил. Мощь, способная сдвигать скалы, поднимать гигантские волны, способные затопить города и ураганы, сносящие всё живое на своем пути, сгинула в прошлом. Остались последние капли Искры, отголоски былых лет нашего могущества.

— Тогда станем вратами, — старик небрежным движением откинул седую прядь, упавшую на морщинистый лоб и гордо выпрямился. — Соединимся в цепь, чтобы вернуть Аллариса в наш мир. Своими жизнями дадим миру шанс на выживание, ведь он наше дитя.

Последние слова эхом прогремели по залу и затихли, растворившись во мраке. Три фигуры снова накинули капюшоны и взялись за руки, образовав цепь вокруг сияющей сферы.

Спустя мгновение вязкая тяжелая тишина взорвалась хриплыми голосами с каждой секундой становящимися всё громче. Над магической сферой в едином порыве взметнулась цепь рук.

— Аэрос, стес, хабат, эрх, эк, маат.

Сфера помутнела, затем почернела и снова брызнула ослепительной вспышкой. Шар начал пульсировать, сначала незаметно, потом всё больше и больше, напоминая отчаянно бьющееся огромное черное сердце. По сводам пещеры сначала тихо, потом все громче и громче, прокатилось ритмичное «бом-бом-бом». Обсидиановое стекло с вплетениями звездной руды неожиданно рассыпалось в пыль. Поднявшийся огненный вал поглотил упавшие сломанными куклами тела Хранителей. Лишь последний предсмертный вздох шелестящим эхом пронесся по сводам пещеры:

«Мы ушли в вечность. Чтобы воссиял Свет, и сгинула Тьма. Ради Аллариса, ради Альмерии»…

II. Макс и Катя. Окрестности Сочи.

Красный «мустанг» кометой летел по пустой асфальтовой дороге.

— Куда ты повернул? — зло фыркнула Катя. — У тебя со слухом проблема? Хоть в навигатор глянь! Я же говорила, ещё пару километров прямо. Разворачивайся и давай обратно! Алло, Макс, прием, как слышно? Говорю же, разворачивайся!

— Извини, — вздохнул парень, продолжая следить за дорогой. — Хотел сделать тебе сюрприз. Тут среди гор такое озеро красивое. Романтика. Думал, зависнем там на некоторое время. Я палатку с собой прихватил, мясо, закусок всяких.

— В туалет под кустики бегать, от комаров отмахиваться, чесаться как лишайная, спать в тонкой палатке, и дрожать от холода, а по тебе муравьи и жуки ползают? — скривилась девушка. — Так себе романтика на самом деле. Я подобным по самые гланды сыта. Романтика, Макс — это другое. Рим, паста, бокалы итальянского вина, вечерние огни Вечного города на веранде, или апартаменты с панорамными окнами Бурдж-Халифа, бассейны с изумрудной водой, музыкальный фонтан, дорогие рестораны Дубая — вот это романтика настоящая, а не твои унылые озера в заднице мира.

— Чего ты такая злая, Катюш? — Макс искоса глянул на девушку. — Может, перестанешь из себя стерву корчить? Ты же на самом деле добрая и отзывчивая. Я же всё вижу: бездомных собак и котят подкармливаешь, в детдом постоянно конфеты и подарки малышам возишь.

— То кошкам и собакам. Знаешь выражение, чем больше узнаю людей, тем больше я люблю животных, — фыркнула девушка. — А детдомовские в своё время меня сильно выручали. Поэтому и помогаю, потому что могу.

Катя замолчала, погрузившись в воспоминания.

«Школу жизни, я, конечно, прошла, не дай бог каждому. Это ты сейчас перед собой видишь ухоженную, острую на язык, стервозную преуспевающую девицу. А вот поживи небольшом депрессивном городе у черта на куличках, где безработица и пьянство, при измученной безденежьем матери, в одиночку тянущую отца-инвалида и двух дочек, посмотрела бы я на тебя. На всю жизнь запомнила перловку, гречку, затасканные шмотки, когда постоянно приходилось дырки латать. А во дворах банды отмороженных девок и пацанов. Главари — отсидевшие и судимые, чем больше, тем авторитетнее. Не войдешь в чью-то команду, плати. Не будешь платить — изобьют, искалечат, унизят и будут издеваться, как захотят. А я ввязываться в этот движ не хотела принципиально. Позволять себя избивать и ломать морально тоже не выход. Пришлось первое время с гвоздем-соткой постоянно ходить, потом держать при себе железную расческу с одним маленьким секретом — под пластмассовой ручкой спрятано лезвие, чтобы отбиться, если нападут. Все равно не всегда помогало. Если бы не детдомовские, с которыми подружилась, сломали бы меня через колено. Только этого я тебе никогда не расскажу. Пусть это останется в самых темных закоулках моей души. Тогда поняла одну важную истину: хочешь выгрести из дерьма, в которое окунула жизнь — будь сильной. Паши как проклятая, получай знания, зарабатывай авторитет. Потом всё это будет уже работать на тебя».