Надежда для князя: переписать судьбу (СИ) - Нежданова Наталья - Страница 39

— Не падайте духом, Надежда! — утешает меня Борис. — До начала учебного года ещё есть время, чтобы это изменить.

— Думаете, получится? Мне сказали, что это — принципиальная позиция декана нового факультета. Он, видите ли, считает девушек априори неспособными изучать философию! Боюсь, единственный вариант это обойти — поступить учиться в другом городе. В Москве, или, допустим, Киеве.

— Ничего, жизнь покажет! — улыбается князь.

У него явно есть какой-то план! — соображаю я.

— Давайте лучше определимся, наконец, с названием нашего журнала! — предлагает он.

Я знаю, что он и другие единомышленники склоняются назвать новое издание «Записки о творении». Правда, есть и другие варианты. Вот только мне совсем недавно пришёл в голову ещё один: «Божий замысел».

— Нет, вы точно мастер слова, Надежда! — восхищённо произносит Борис. — Ударили в самую суть! Целые плеяды интеллектуалов будут яростно ломать копья из-за столь вопиющего слома привычных стереотипов!

За вечерним чаепитием Борис сообщает нашему дружному кружку, что уже нашёл помещение под редакцию и начал переговоры с некоторыми будущими сотрудниками. Мария Балашова одобрительно кивает, а Натали взволнованно всплёскивает руками. Неужели у нас правда получится?

— Совсем скоро у меня начнётся отпуск, — произносит князь. — Вот тогда-то я и займусь этим уже по-настоящему!

Июнь в Питере — прекрасное время. Нет сильной жары, зато есть чудесные белые ночи. Борис пользуется этим, приглашая меня на прогулки по Каменному острову.

Меня даже некоторое чувство вины снедает. Ведь ему потом рано вставать и ехать на службу в свой департамент!

Вот только чем дальше, тем больше я понимаю, что просто не могу сказать ему «нет», когда он приглашает. И это здорово меня беспокоит. Ведь в один прекрасный день он наверняка спросит меня...

И что я ему отвечу? А если он не станет ничего спрашивать, а просто... поцелует? Он ведь сразу поймёт тогда, что у меня есть к нему те самые чувства!

Господи, ну как же мне быть? Я ведь на самом деле не та Наденька Баратынская, за которую он меня принимает. Я должна рассказать ему всю правду! Но как? Как решиться-то? Мне страшно.

Я возвращаюсь домой и понимаю, что не могу спать. Тогда сажусь за свою книгу. В ней теперь не только главная героиня. Но и герой. Похожий на князя Бориса, между прочим! И между ними зарождается чувство.

Моя реальная жизнь и выдуманная история словно запараллеливаются. Однако это явно помогает мне справляться с весьма непростой ситуацией. Выплеснуть свои переживания хотя бы на бумагу, раз уж не можешь доверить никому из людей — дорогого стоит!

У Бориса начинается отпуск. Вот только несмотря на это он куда-то исчезает. После того, как он не появляется у Натали уже несколько дней, я даже начинаю беспокоиться.

Спросить? Неудобно. Я понимаю, что это глупо. В самом деле, поинтересоваться, куда это вдруг пропал хороший знакомый — вещь совершенно безобидная. Вот только я ничего не могу с собой поделать. Тоже мне, психолог недоделанный!

Я изо всех сил пытаюсь выглядеть спокойной и невозмутимой, однако в душе царит полное смятение. К счастью, ситуация вскоре разрешается самым благоприятным образом.

Я заканчиваю заниматься с Любой и Катей, когда раздаётся лёгкий стук в дверь и в нашу комнату входит Борис. Ответив на бурные приветствия племянниц, он подходит ко мне:

— У меня для вас хорошая новость!

Он принимается рассказывать, как отправился на поезде аж в Гельсингфорс к своему бывшему однокашнику, который имеет влияние и тесные связи при дворе. И благодаря ему смог выйти на одно высокопоставленное лицо, способное повлиять на того самого декана философского факультета, что упорно сопротивляется веяниям времени, отказываясь допускать к учёбе девушек.

— Правда, вам придётся пройти собеседование! — добавляет он.

— Будем надеяться, что меня на нём не завалят! — улыбаюсь я.

— Не волнуйтесь! При всех своих... хм, несколько замшелых взглядах на некоторые вещи, декан — честный человек.

— Даже не знаю, как вас благодарить! — смущённо произношу я.

Мне действительно неловко оттого, что доставила князю столько хлопот. И ведь это уже не в первый раз!

— Хотите отблагодарить? — улыбается он. — Поедемте со мной в Царское Село! Познакомлю вас с интересными людьми. Да и посмотреть там есть на что.

О, да! Я уже наслышана, что Царское Село — самый благоустроенный город Российской империи. Образцовый, можно сказать.

Ещё из родного мира знаю, что аж в 1887 году он стал первым в Европе полностью электрифицированным городом! Да что там, в нём даже телефонная связь есть! Не говоря уже о водопроводе и канализации.

Нет, не была царская Россия отсталой страной! И, кстати, будь это на самом деле так, откуда взялись бы тогда все достижения СССР? Из воздуха?

Конечно же нет! Они опирались на прочный фундамент освоенных передовых технологий и развитых научных школ, заложенный задолго до 1917 года.

— С удовольствием! — решительно отвечаю я.

Глава 51

Царское село — великолепное место! Вот оно, будущее! Я принимаюсь думать о том, как потихоньку весь этот блестящий прогресс дойдёт до самых дальних окраин страны. И для подобной модернизации не понадобится страшного, жестокого и болезненного слома, случившегося в моём родном мире. Если, конечно, у меня получится.

Но сегодня моя вера в это получает очень серьёзное подкрепление! Потому что Борис знакомит меня с людьми, вместе с которыми мы будем работать над журналом «Божий замысел».

Я рассказываю о своих терзаниях относительно того, что народовольцы привлекают к себе самых активных, ищущих и думающих людей. Тех, кто ищет не только материальных благ, но искренне желает служить своей стране и людям.

— Согласен, наша задача — показать им альтернативу! — произносит Пётр Горчаков, который будет редактором нашего журнала.

Но вот на обратном пути...

Мы с Борисом садимся в поезд. Так называемая «Царская ветка» — самая первая железная дорога, открытая в России. Она появилась ещё при Николае I в 1837 году.

Какое-то время мы молча смотрим в окно. Затем Борис спрашивает вдруг:

— Послушайте, Надежда, вы ведь много размышляете о будущем. Как бы вы представили себе нашу жизнь, ну, скажем, через четверть века?

Ну, что мне ему сказать? Я ведь не представляю, а знаю, что будет! Правда, здесь имеются некоторые отличия. Поэтому, вполне возможно, всё страшное случится ещё раньше. Уж точно не позже. Потому что, сдаётся мне, этот мир всё-таки чуть-чуть опережает мой прежний.

— Мне сложно судить, — с трудом подбирая слова, отвечаю я. — Могут быть разные варианты. Одно дело, если не случится грандиозных войн и общественных катаклизмов. И совсем другое, если...

— Я тоже вижу большую опасность впереди, — тихо произносит князь.

— Люди, которые хотят разрушить до основания — они не остановятся по-хорошему! — отвечаю я.

— Спецслужбы работают на совесть! — замечает князь. — У меня есть там знакомые, и они рассказывают весьма обнадёживающие вещи. Все эти разрушители регулярно арестовываются. В террористические ячейки внедряются агенты, что в большинстве случаев помогает предотвратить самые тяжкие последствия. Не всегда, к сожалению. Но работа идёт, и весьма активная и добросовестная. Вот только...

Я вспоминаю вдруг лицо Верочки Новосельцевой, буквально вспыхнувшее ненавистью при виде проехавших по улице жандармов.

— Знаете, такое чувство, что даже после того, как этих людей арестовывают, выпущенный ими яд остаётся и продолжает травить и убивать! — горячо произношу я. — Они играют на наших слабостях! Взять хоть атеизм. Ведь это, по сути — уничтожение совести! Потакание самым тёмным вожделениям!

Я принимаюсь рассказывать про бывший кружок Благовольского.

— Понимаете, некоторые люди прислушиваются к ним просто потому, что животным — быть легче! Меньше ответственности, вот и всё!