Развод. Грехи генерала (СИ) - Янг Аида - Страница 7

В письме было два гостя. Андрей Волков и Кристина Рогова.

Ниже — заказ ужина в номер.

Сёма смотрел на меня так, будто просил опровергнуть.

— Он сказал, что у него служба.

Я положила ладонь ему на спину.

— Я тоже так думала.

— Он из-за неё не пришёл?

Я молчала. Лгать было легче. Сказать, что мы не знаем, что всё может быть иначе, что взрослые письма ничего не значат. Но ложь уже слишком дорого обошлась нашей семье.

— Похоже на это, сынок.

Сёма сжал губы. Потом резко отодвинул планшет.

— Я тогда гол забил. Первый за всю секцию. Я ему видео отправил, а он ответил только вечером. Написал: молодец.

Он произнёс это слово так, что я едва выдержала. Мне хотелось найти Андрея, поставить перед ним ребёнка и заставить смотреть, как выглядит его важная тайная жизнь со стороны. Не для суда. Не для командования. Для сына, который до последнего надеялся, что папа просто занят.

Аня стояла в дверях. Она слышала всё.

— Сём, хочешь, я с тобой в зал схожу? — спросила она. — Мяч погоняем.

— Не хочу.

— Тогда просто посидим.

Она села с другой стороны, и мы оказались на полу втроём. Без красивых слов, без обещаний, что всё пройдёт быстро. Просто сидели рядом, пока Сёма держался и не плакал. А потом всё-таки заплакал. Тихо, зло, стыдясь собственных слёз.

Я обнимала его и думала, что Андрей забрал у меня мужа, у Ани отца, а у Сёмы — веру, что взрослое слово что-то значит.

Вечером пришёл адвокат, которого нашла Ольга. Звали его Роман Сергеевич Климов. Бывший военный юрист, теперь частная практика в районе. Невысокий, спокойный, с обычной папкой, без важного вида.

Он изучил документы, переписку, фото поддельного заявления, банковские сообщения и бронирование гостиницы.

— По разводу понятно, — сказал он. — По квартире будем биться. По подложной подписи — отдельно. Но самое неприятное для Андрея Викторовича даже не раздел имущества.

— А что?

— Если всплывёт, что подложный документ гулял через служебные каналы, это уже вопрос к дисциплине, доверию и проверке. Генералы не любят грязь в бумагах. Особенно перед комиссией.

Я посмотрела на папку Развод, которая за два дня стала толще моего терпения.

— Что мне делать сейчас?

— Ничего не подписывать. Все разговоры записывать, если участвуете вы. Деньги вывести на свой отдельный счёт. И подготовиться, что он попытается договориться.

— Андрей не договаривается. Он приказывает.

Роман Сергеевич спокойно закрыл папку.

— Тогда ему будет полезно узнать, что в гражданском суде приказов нет.

Ночью, когда дети уснули, я сидела на кухне и писала список расходов. На столе лежали карты, документы, чеки. За окном редкие машины проезжали к КПП. Гарнизон затихал, но я уже знала: под этой тишиной ходят разговоры, страхи, чужие решения.

Телефон снова завибрировал.

Андрей.

Я не взяла. Он позвонил ещё раз. Потом пришло сообщение.

Завтра в 12 буду дома. Поговорим без твоих советчиц. И убери детей из квартиры.

Я сделала скриншот и переслала адвокату.

Ответ пришёл быстро.

Не оставайтесь одна. Я приеду к 11:50.

Я посмотрела на тёмный экран и впервые за эти дни позволила себе выдохнуть глубже.

Завтра Андрей придёт приказывать.

А встретит не прежнюю жену с мокрыми глазами и дрожащими руками. Встретит женщину с адвокатом, документами и детьми, ради которых я больше не имела права быть удобной.

Глава 6

Роман Сергеевич приехал без пяти двенадцать. Не в дорогом костюме и не с видом спасителя, а в обычной тёмной куртке, с потёртым портфелем и спокойным лицом человека, который не собирается никого пугать, но и пугаться тоже не умеет.

Ольга Сергеевна пришла следом. Села на кухне, достала блокнот и положила ручку рядом. Марина забрала Сёму к себе на час, хотя он упирался и хотел остаться.

— Я не маленький, — сердился он в прихожей.

— Именно поэтому сейчас пойдёшь к Марине, — сказала я. — Взрослые разговоры не должны снова падать тебе на голову.

Он посмотрел на меня хмуро, потом всё-таки обулся.

— Только не подписывай ничего.

— Не подпишу.

Он кивнул, будто мы заключили серьёзный договор, и ушёл.

Аня осталась. Села в гостиной у окна, скрестив руки на груди. Я видела, что её трясёт от злости, но просить её уйти не стала. Она взрослая. И Андрей предал её тоже.

Ровно в двенадцать в замке повернулся ключ.

Андрей вошёл уверенно, будто никакого разрыва не было. В форме, с папкой под мышкой, холодный, собранный. Он успел вернуть себе привычное лицо командира. Только глаза выдали раздражение, когда он увидел Романа Сергеевича.

— Это кто?

— Мой адвокат, — сказала я.

Андрей медленно закрыл дверь.

— Я просил поговорить без посторонних.

— А я больше не разговариваю с тобой одна.

Он перевёл взгляд на Ольгу.

— И вы здесь зачем?

— Как свидетель, — ответила она. — Я тихо посижу, Андрей Викторович. Не переживайте.

Он усмехнулся.

— Устроили штаб на кухне.

— Нет, — сказал Роман Сергеевич. — Просто разговор о документах должен идти при людях, которые понимают цену подписи.

Андрей посмотрел на него тяжело.

— Фамилия?

— Климов. Роман Сергеевич. Представляю интересы Валерии Михайловны.

— Интересы моей жены я сам прекрасно знаю.

— Судя по подложному заявлению в жилищном деле, вы знаете их слишком творчески.

Вот тогда в комнате стало тихо. Аня подняла глаза. Ольга перестала писать. Андрей не двинулся, только пальцы на папке сжались.

— Осторожнее, Климов.

— Я аккуратен. Поэтому и говорю при свидетелях.

Андрей прошёл на кухню, сел без приглашения и положил папку на стол.

— Валерия, я пришёл предложить нормальный вариант. Без скандалов, жалоб и беготни по отделам. Ты получаешь деньги, машину я оставляю тебе, алименты на Семёна официально оформим. Квартира остаётся мне. Ты знаешь, что она завязана на мою службу.

— Машина оформлена на меня, — сказала я. — Ты мне её не оставляешь. Она и так моя.

Он раздражённо выдохнул.

— Не цепляйся к словам.

— Я двадцать пять лет не цеплялась. Теперь буду.

Андрей открыл папку. Достал распечатанный лист.

— Вот сумма. Она нормальная. На первое время хватит.

Я посмотрела. Сумма была больше той, что стояла в первом соглашении, но всё равно смешная рядом с половиной квартиры, ремонтом и годами моей жизни. Он торговался не с женой. С проблемой, которую хотел убрать до приезда комиссии.

— Нет.

— Ты даже не подумала.

— Я уже подумала. Квартира делится по закону. Поддельное заявление отправляется на экспертизу. Все угрозы и переписки сохранены. Деньги на Сёму ты будешь платить не из щедрости, а по решению суда.

Он наклонился ко мне ближе.

— Ты решила меня утопить?

У меня в горле сжался ком. Как же ловко он переворачивал. Он изменил, он привёл в мою жизнь беременную любовницу, он готовил бумаги за моей спиной, он заблокировал деньги. А виноватой снова должна была стать я.

— Нет, Андрей. Я решила не тонуть вместе с тобой.

Аня резко встала.

— А ты вообще понимаешь, что сделал? Сёма вчера плакал из-за того матча, который ты променял на гостиницу с Кристиной.

Лицо Андрея дёрнулось.

— Ты не вмешивайся.

— Я уже внутри этого, пап. Ты сам нас туда запихнул.

Он посмотрел на неё, и на секунду в нём мелькнуло что-то человеческое. Не раскаяние. Скорее досада, что его увидели без мундира.

— Анна, ты многого не знаешь.

— Я знаю достаточно. Она ровесница мне. Ты хоть это понимаешь?

Он отвёл взгляд первым.

Телефон Андрея завибрировал на столе. Экран вспыхнул. Имя высветилось крупно: Чернов.

Андрей быстро перевернул телефон, но поздно. Роман Сергеевич заметил.

— Подполковник Чернов сегодня с вами?

— Это не ваше дело.

— Пока нет. Но станет, если он участвовал в передаче документа без регистрации.