Без права на второй заход (СИ) - Хренов Алексей - Страница 24

— Йопе! Полный газ, хватит экономить горючее, — резко сказал он.

Бухвален откинулся назад, так как сидеть спокойно уже не мог.

— Два эсминца… считай, без охраны, — пробормотал он. — Это же подарок.

Йопе чуть скосил на него взгляд, но ничего не сказал.

Палуба авианосца «Аргус», Бискайский залив.

Самолёт оторвался от палубы в тот самый миг, когда справа вздыбилась вода, а слева ещё только рвался вверх второй грязно-белый столб. «Кэт» встряхнуло, будто его ладонью шлёпнули по обоим крыльям сразу. Мокрая солёная дрянь хлестнула по фонарю, винт на секунду словно зажевал воздух, мотор сипло рыкнул, но не подвёл. Лёха вжал голову в плечи, машинально вцепился в ручку и только через пару секунд понял, что его кирдык ещё не пришёл и он пока летит.

Позади, там, где секунду назад была палуба, всё смешалось. Один всплеск уже оседал тяжёлой водяной пылью, второй ещё стоял белой стеной. Между ними он и выскочил в небо.

— Сдохнуть можно. Хорошо, Граббса нет, а то он бы вам высказался, козлы проклятые! — сказал он вслух, потому что молчать в такую минуту было как-то обидно. — Ну вы и уроды.

Бомбардировщик уже выходил из пикирования. Немец прошёл над кораблём коротко и жёстко, не задерживаясь ни на лишнюю секунду. Он был уже впереди и правее, блестя остеклением и подрагивая в турбулентности.

Лёха прищурился на солнце, догоняя взглядом уходящий силуэт.

Двухмоторный. Узкий фюзеляж, остеклённый нос, сливающийся с кабиной. Круглые моторы в толстых капотах широко разнесены по крылу. Крыло чистое, прямое.

— Юнкерс… восемьдесят восьмой, что ли, — мелькнула мысль.

С такими он пока не сталкивался.

— Быстрый, зараза.

Лёха убрал шасси, крутанув проклятую рукоятку так, будто хотел вывернуть её к чертям, и толкнул газ до упора, бросая «Кошку» вперёд. «Уайлдкэт», как и положено честному американскому утюгу, рванул в погоню в меру резво, радостно оглашая окрестности рёвом мотора.

«Восемьдесят восьмой» тоже не терял времени. Он не полез вверх — там его Лёха как раз и взял бы легче всего, — разогнанный на пикировании, он начал уходить по горизонту с лёгким снижением, заметно забирая вправо, набирая скорость и стараясь вытянуть машину в длинную, неудобную для атаки пологую дугу.

Он не просто удирал. Удирать-то он, конечно, умел — мощные моторы, хороший разгон, всё как у приличного немца, которому внезапно стало неуютно в чужом небе. Но главное он уже сделал. Где-то там, за облаками и радиопомехами, в эфир ушла короткая, деловая фраза с координатами.

Лёха шёл чуть ниже и сзади, срезая дугу и стараясь не лезть под хвостовой пулемёт, понемногу, почти незаметно подбираясь к немецкому бомбардировщику. Понемногу — это, конечно, громко сказано. Догонял он его медленно. Очень медленно. Настолько, что казалось, будто они договорились лететь вместе и просто не уточнили, кто из них ведущий.

Немецкий стрелок его видел, но доставал плохо, и от этого нервничал сильнее. Наконец там дёрнулись, прицелились на глазок и дали длинную, дрожащую очередь — пули ушли в сторону, больше для собственного спокойствия, чем по делу.

Лёха не ответил. Он просто продолжал сближаться, насилуя мотор.

— Да уж. Топливо «Кэт» жрёт с завидным аппетитом, — мелькнула мысль.

Авианосец тем временем уже медленно уполз за горизонт, будто решил, что дальше вы там сами как-нибудь.

Сократив дистанцию метров до четырёхсот, Лёха загнал немца в прицел и дал короткую очередь. Пули легли широко, с рассеянием.

— Может, попал… но скорее нет, — оценил он без лишних иллюзий.

Видимо, вопли стрелка всё-таки подействовали. Бомбардировщик начал осторожно подворачивать по курсу, подставляя «Кошку» под огонь стрелков.

Верхний стрелок сразу оживился и разразился несколькими длинными очередями. Пули раскидало по небу, одна очередь прошла неприятно близко. Лёха аккуратно маневрировал, уходя в мёртвые зоны, прячась от обоих стрелков и стараясь не терять скорость.

Наконец немец лёг в прицел хорошо — по курсу. Лёха снова нажал гашетку, дав короткую очередь.

На этот раз от бомбардировщика отлетело пару кусков обшивки.

Далековато, но уже лучше.

— Ну сейчас получите, гады, — ухмыльнулся он, решив ещё чуть подождать и подойти как следует.

И тут в наушниках раздался голос:

— Борт один, ответь сорок девятому. У нас новые гости. Самолёт с севера. Возможно, не один.

Лёха коротко посмотрел вперёд, на удирающий «Юнкерс». Загнал его в прицел и дал короткую очередь.

Эх, ещё минут пять — и можно было бы разбирать его по частям.

Он мысленно выругался, перевёл взгляд на горизонт и, без особой радости, заложил вираж на встречу новым гостям.

Небо над Бискайским заливом.

Обер-лейтенант Бернхард Йопе заметил корабль не сразу. Сначала это была едва различимая тёмная неровность на границе воды и неба — что-то лишнее в идеально ровной линии горизонта. Он прищурился, чуть дал педаль, подворачивая машину, ловя более выгодный угол, и пятно вдруг стало обретать форму. Сначала это была длинная, узкая полоска, лежащая прямо на воде. Появились две, ещё более мелкие полоски. Затем проявилась палуба, и корабль стал напоминать утюг на воде.

Авианосец.

Он не сказал этого вслух сразу. Только чуть выдохнул и крепче взялся за управление.

— Вижу, — произнёс он спокойно.

Бухвален, сидевший впереди на месте штурмана, мгновенно ожил, подался вперёд, едва не уткнувшись в остекление.

— Где? Где?

— Правее десять. Теперь прямо по курсу.

Тот всмотрелся, буквально прижал лоб к стеклу и через секунду уже кивнул, хотя Йопе этого не видел.

— Да… он.

Корабль быстро рос. Теперь уже можно было различить силуэт, палубу, даже движение на ней — как будто кто-то там внизу суетился, не подозревая, что сверху к нему уже спускается вполне конкретная неприятность.

Йопе прикинул высоту, скорость, угол захода.

— Идём с пикирования, — сказал он. — С пологого.

Бухвален резко обернулся:

— С горизонта. Надёжнее. Я не уверен, что успею нормально посчитать.

Обер-лейтенант чуть двинул бровью, не отвлекаясь от пилотирования.

— Успеете.

— Я сказал — с горизонта! — в голосе уже появилась та самая штабная уверенность, которая обычно плохо сочеталась с реальностью.

Бернхард мысленно, без особого уважения, отправил его туда, куда отправляют всех подобных людей, и плавно отдал штурвал от себя, заходя под сорок пять градусов к курсу корабля.

Нос самолёта плавно пошёл вниз. Горизонт чуть качнулся и пополз вверх, вода стала подниматься навстречу, размеренно, как будто нехотя.

Двадцать пять градусов. «Freihandabwurf» — свободный сброс.

Высотомер ожил и радостно крутил свои цифры, стрелка пошла по кругу — тысяча пятьсот… тысяча двести… девятьсот…

Скорость начала расти — сначала плавно, затем уверенно и наконец с жадностью. Воздух уплотнился, загудел в фонаре, машина потяжелела в руках, но продолжала слушаться точно.

Бухвален что-то заорал в рацию — быстро, зло, обрывками фраз, — потом вдруг замолчал, поняв, что спор закончился и началась работа.

До цели оставались считаные минуты.

Йопе коротко откорректировал курс, чуть поправил угол пикирования и нащупал тумблер бомбосбрасывателя.

И именно в этот момент он увидел её.

Точку.

Маленькую, почти случайную, появившуюся прямо со стороны авианосца.

Сначала он даже не придал значения. Но точка росла слишком быстро. Секунда — и она уже имела форму с крыльями. Ещё секунда — и сомнений не осталось.

Истребитель шёл в лобовую атаку.

Бернхард невольно усмехнулся — коротко и злорадно, представив ощущения проверяющего.

Он не стал менять траекторию. Только чуть точнее поджал курс, удерживая прицел на палубе. Помощи от штурмана ждать не приходилось — ни расчёта, ни огня. Бухвален даже не притронулся к пулемёту. Стоящий перед ним MG 15 он, похоже, считал декорацией. Пулемёт впереди молчал, как и всё остальное, что должно было бы сейчас помогать.