Чернокнижник из детдома 4 (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 18

По себе знаю — порой нигде так хорошо не думается, как на унитазе. А у него вся ночь впереди. Пусть подумает над своим поведением. А то, вроде и назвался полковником, а по факту — чистый гопник. Такой же тупой и самоуверенный. Засранец, одним словом.

Почесав затылок, я понял, что в организационных вопросах я Хуго проигрываю, как бы не на порядок. Да, иногда стоит своевременно признавать свои ошибки.

Короче, автопарк мы обновили по его плану, заодно и заказ на расширение подземных парковок я подписал.

Водители… У меня уже десяток парней с водительскими правами, и сейчас старики выбирают из них лучших. Когда выберут, я ещё их на курсы экстремального вождения запишу. И пусть там цена вопроса не детская, но по сравнению с ценой Комбата — семечки! Угу, те самые, что старушки продают по пятьдесят копеек за стакан. Но стаканчики у них… Где только такие нашли? Махонькие и толстостенные.

Уйдя с головой в артефакты, я почти совсем забыл про тему эликсиров. Зря!

Мне-то они уже не нужны, а вот молодёжи, для магического развития, ещё как понадобятся!

А ведь Савельич в своё время говорил, да что там — прямо рассказывал, что есть у него в тайге поляны, с заранее высаженными там травами и реликтами. Он даже женьшень прямо в тайге культивировал, прекрасно понимая, что вырасти его на огороде, и пользы от него будет меньше.

Что нам могут дать снадобья? Правильно — ускоренное развитие Резерва Силы и прокачку энергоканалов.

Мой отряд Охотников отличается от всех других тем, что у нас девяносто процентов состава — Одрённые. Зачастую, в других отрядах пропорция прямо обратная — у них Одарённых лишь десять процентов.

Но… — вот так, напрямую, сравнивать вряд ли стоит. Иногда количество переходит в качество! И я смело могу сказать, что любой Одарённый из моего отряда, как минимум, не хуже, чем маги — лидеры из отрядов Гильдии. И это я ещё не коснулся пяти наших лидеров, из которых первым — Никифор.

Он уже вырос в реальную машину убийств, возглавил десяток, и я за его подчинённых спокоен даже в очень серьёзном Пробое. Этот справится.

А вот Гришке с Серёгой пока десяток под командование не доверен. Зато свои пятёрки они тоже смогут защитить, не хуже Никифора.

Что бы про нас не говорили, но пока все комментаторы, просматривающие наши видосики, признают лишь один момент, а как по мне — самый главный: — Невозвратных потерь у нас нет!

Раненые — да, но мы их поднимаем на ноги, и быстро.

Есть и ещё один момент, и тоже, весьма характерный: — За всё время существования нашего отряда мы ни разу не воспользовались страховкой!

Со всеми ранениями справлялись своими силами.

Для кого как, а для Охотников, кто потерял руку или ногу, и его страховка не покрывает восстановление конечности — это Знак!

Наша-то страховая сумма копится, а как там у других, неизвестно.

Да, наши целительницы ещё не готовы к восстановлению рук или ног.

Но… я опять же забыл про эликсиры.

А там начинается спорная тема, где те же мои блонды смогут прыгнуть выше головы, а пациент окажется крайне подготовлен к их лечению.

— Савельич, седлай коня! — кивнул я на самый бронированный Комбат, — Мне нужны травы. Много. И вполне возможно, твои корешки. Заплачу, если что, — добавил я, невзирая на отрицательную отмашку рук старика.

Угу… так мы и выехали. Нет. Ворота не открылись.

Пока к нам ХУКа на заднее сиденье не приторочили, а потом ещё пара машин к нам не пристроилась спереди и сзади, со двора мы не выехали.

Вроде, и смешно, но я не жужжал. Красавцы! Моя школа!

Я сам эту инструкцию писал — и вот она в действии.

Савельич, когда услышал, что мы едем за травами, оживился так, будто ему не семьдесят с хвостиком, а семнадцать. Всю дорогу от базы до поворота на Лесозаводск он рассказывал про какие-то ферменты, алкалоиды и фазы луны. Я слушал вполуха, кивал, но честно — половину пропускал мимо ушей. Главное уяснил: места, куда мы направляемся, он засевал пятнадцать — двадцать лет назад. Двадцать лет, Карл! И всё это время ездил туда каждую весну и осень — проверить, подсеять, прополоть от сорняков.

— Там не просто травы, — говорил он, когда Комбат, рыкнув, съехал с просёлочной дороги в тайгу, — Там экосистема. Понимаешь? Одно растение питает другое, третье — четвёртое. Вместе они дают такой эффект, что любая аптечная настойка отдыхает.

— А женьшень? — спросил я, когда мы остановились на поляне, где даже ХУК на секунду задумался, переваривая открывшийся вид.

— А женьшень — это отдельная песня. — Савельич выбрался из машины, огляделся, втянул носом воздух. — Тут его немного, но корни старые. Пятнадцать лет, не меньше. Я их беру только в крайнем случае. Они как деды — уважения требуют.

Мы пошли по тропе, которую, кроме него, никто бы не нашёл. Завалы бурелома, кочки, ручьи — ХУК фыркал, передавая карту местности, но я его отключил. Слишком много лишнего. В тайге нужно чувствовать, а не вычислять.

Первую поляну Савельич показал через час. Небольшая, сотки на четыре, но вся усыпанная мелкими синими цветами.

— Голубушка, — он опустился на колени, погладил лепестки, как детей. — Помогает открывать каналы. Особенно у тех, у кого Дар, но он спит. Из такой цветов настойку сделать — через месяц человек почувствует силу.

— А если у кого Дар уже есть?

— Тогда укрепит. Резерв поднимет процентов на тридцать. Но это так, мелочь. Главное — вон там, — он кивнул в сторону, где темнели высокие стебли с резными листьями.

— Что это?

— Память предков. Редкость страшная. У нас только здесь и растёт. Помогает удерживать сложные рунные вязки. Для тебя, Санчес, — он посмотрел на меня, — Самое то. Ты же порталы открываешь, а они энергию жрут. С настойкой из этого корня будешь меньше уставать.

Я присмотрелся. Обычная трава, ну, почти. Если прикрыть глаза, от неё исходило слабое свечение — магическое. Живое.

— Сколько нам нужно?

— Для отряда? — Савельич задумался, пошевелил губами, считая. — Пара десятков корней. Но брать будем аккуратно, не все. Чтобы через два года снова вернуться.

Мы работали до вечера. Я выкапывал корни, складывал в портальный карман. Савельич собирал цветы и листья, заворачивая их в тряпицы, пропитанные каким-то составом — чтобы не завяли. ХУК из машины раз в полчаса подавал голос: «Уровень магического фона выше нормы в четыре раза. Рекомендую завершить сбор через сорок минут».

— Заткнись, — отвечал я, но время поглядывал.

К закату у нас были полны два пространственных кармана. Травы, корни, даже немного мха — Савельич сказал, что он нужен для закваски.

— Всё, — выдохнул старик, садясь на пенёк. — Теперь у тебя есть чем поднимать молодёжь.

— И себя, — добавил я.

Он хмыкнул, достал флягу, отхлебнул.

— Себя, Санчес, травами не поднимешь. Себя нужно делом. А у тебя с этим порядок.

Обратно ехали молча. Я смотрел в окно на тайгу, которая казалась пустой и дикой. Но я уже знал — она полна жизни. Магической, древней, настоящей. И мы только начали её открывать.

ХУК в салоне мигал индикаторами, но молчал. Даже он, кажется, понимал — сейчас не время для советов. Сейчас время для тишины и усталости. Хорошей, правильной усталости.

Глава 9

Новые виды

Через три дня я знал про «Ижмаш-Артефакт» если не всё, то многое.

Признаться, не все артефакты их изготовления были простыми поделками. Были среди них и достойные модели. Например, их защитные артефакты были не хуже моих, но чуть более габаритные, тяжёлые и чересчур прожорливые. Ну, и цены. Я когда их увидел, ахнул. Мы, те же защитные артефакты можем продавать раза в четыре — пять дешевле, и оставаться при этом с космической прибылью.