Долг человечества. Том 6 (СИ) - Попов Михаил Михайлович - Страница 3

Невидимость спала, явив нам перепуганных людей. Мрачный Боря тяжело осел на землю, злобно зыркая на незнакомцев, Ира поддерживающая Миру отошла сразу в сторонку и отвела свою сестру, Микаэль сжимал в руках окровавленное копье, а Егор нервно озирался по сторонам.

Катя тоже появилась, взгляд у нее был сосредоточенный и холодный, а на плече виднелась под новым кожаным доспехом свежая рана. И клинки… Зажатые в двух ладонях, с лезвий густо стекала темная, дурно пахнущая кровь.

— Все здесь? — Первым делом она смерила взглядом сгрудившуюся толпу и пересчитала людей.

— Все, считай еще пятерых. — Дополнил я. — Вы целы? Что с плечом?

— Ерунда, одного не заметила, напрыгнул на меня. Его Миша укокошил. — Кивнула она в сторону Микаэля. — Что происходит?

— Подробности потом, — отмахнулся я, — что наверху?

Вместо Кати ответил Борис.

— Враги уже наверху, мы ушли в последний момент. Лифт уехал, мы вышли позже. Видели, как к нам переваливаются толпами эти гады с восточной стороны, прямо по горам. Но нас не заметили. — Сглотнул он ком в горле.

Глава 2

— Жень, займись Катиным плечом, — попытался я взять под контроль стремительно ускользающую от меня ситуацию, — есть еще раненые?

Народ нестройно отнекивался, кто-то буркнул отрицательно, кто-то молчаливо помотал головой. Женя указание исполнила незамедлительно, применила свой регенерирующий навык, приложив ладони к ране. Едва заметное желтое свечение окутало место удара, а Катя тихонько зашипела сквозь зажатые зубы. Боря, стоявший рядом, ободряюще положил свою огромную ладонь ей на спину и приговаривал что-то успокаивающее.

Пока суть да дело, я оглядел сгрудившуюся в узком кармане толпу. Что-то надо предпринимать. Но пока мысль болталась рядом, хотя и оставалась вне досягаемости, я прилагал все усилия, чтобы наконец-то до нее добраться. Проблема состояла в том, что нас тут восемнадцать человек, если считать меня самого. Такую толпу незаметно из этого узкого кармашка не вывести.

Другая плоскость возникшей беды — а куда? Обратно, наверх, не вариант. Дать бой… звучит, с одной стороны, правильно, но ради чего? Главнейшая цель это выживание, причем, я бы сказал, любой ценой. И если сейчас она кажется непомерной, болючей, с привкусом трусости и слабости, то я лучше честно в этом признаюсь. Я не готов рисковать жизнями никого из них.

— Без долгих прелюдий, — поймал я взгляды моих старожилов на новичков, — мы теперь все в одной лодке, и вам необходимо познакомиться с нашей новой группой.

Я попеременно назвал имена новичков для стареньких, представляя одних другим, а потом сделал наоборот. Понятно, что при хороших обстоятельствах я пустил бы знакомство на самотек, но теперь так получилось, что нам придется действовать единым фронтом, помогать друг другу и хотя бы знать, как к кому обратиться, и при этом не путаться.

Старички, конечно, восприняли новую группу холодно и настороженно. Условный рефлекс, когда что-то новое сопряжено с чем-то плохим, так срабатывает ассоциативное закрепление. Сложная психологическая штуковина, на ней основаны несколько аморальные эксперименты, но, главное, что они рабочие. Надеюсь, «первое впечатление» новичкам удастся создать во второй раз.

— Теперь к делу, — я перевел взгляд на Катю, чью рану Женя уже успешно затянула, — мне нужна сводка с вершины.

— Боюсь, босс, — заговорила кинжальщица, — к текущей минуте долину мы потеряли. Они нескончаемым потоком лезут, и судя по тому, что я уже успела увидеть и услышать, их будет становиться все больше.

— Целенаправленно прут, Марк, — добавил вслед за заместительницей Боря, — но нас наверное не почуяли.

— Почему? — Вклинился Илья. — Это же собаки на двух ножках, у них хорошие носы.

— Полог невидимости. — Дала ответ Катя. — У меня есть навык, скрывающий любое физическое присутствие меня и группы человек. Ни запахов, ни следов.

— Хорошая способность. — Прокомментировал Муромец.

— Подтверждаю. — Вступил в диалог Владимир. — Если бы ты мне не дал тогда ядро, — замечание было адресовано мне, — неизвестно, как все бы повернулось.

В очередной раз услышал рассказ о троице греллинов, которые встретились спускающейся пешком группе по пути. Но из псов не выжил никто, доложить остальным некому. Однако, трупы, вероятно, в ближайшее время будут найдены, да и вообще, что-то мне подсказывало, что свои захваченные без боя угодья собаколюды начнут изучать в поисках пропитания.

На моих людях не было лиц. Складывалось так, что каждый, пусть по своему, но жалел об утрате. Задумался я об этом когда услышал неровный всхлип от Лизы, и пусть внутри меня все кипело от ярости, я не мог показать этого людям. Единственное, что мне оставалось — предложить лучший исход при плохой игре. Потому, положив свою ладонь на голову девочки, чуть взъерошив ей волосы, проговорил.

— У нас виднеется только один выход из ситуации, — поочередно оглядел я каждого, — нам нужно укрытие, чтобы перегруппироваться, отдохнуть и составить план возвращения долины.

— Мы можем вернуться к нашим, — поймал мой взгляд Илья, сразу поняв, что я задумал, — Вячеслав обязан тебе жизнью, он непременно пойдет тебе навстречу, кое-какой кров и отдых получим.

— Это невозможная дистанция нашей толпой, — отказался я, — но в качестве ориентира можно попробовать двинуться туда, однако, в любом случае в пути нам потребуется привал и длительная остановка.

— Выбора нет, — оспорил мое мнение Муромец, — это лучше, чем идти туда, не знаю куда.

Я же не спешил соглашаться, но и прямой отказ с моей стороны сейчас звучал бы странно. Дело в том, что свою догадку о контролируемости этого нападения я пока держал при себе, ведь никаких доказательств у меня нет, а людям нужна надежность и прогнозируемость, чем я в данную минуту богат не был.

Навык невидимости тоже… у Владимира он был одноразовым, и он потратил его с максимальной возможной пользой, Катя же за раз могла проводить под полог не более десяти человек. Значит, на север нам никак нельзя, ну или мы потеряем в обход много времени и сил, а сейчас, когда на полигоне сгущалась ночь, а для некоторых людей из лагеря местность кругом и вовсе практически незнакомая, то все это превращалась в очень опасную авантюру со скверными перспективами. Лучшим решением было бы двигаться на юг.

— Выдвигаемся, пока греллины не начали прочесывать подножие горы. Иного шанса ускользнуть у нас может и не будет, а к бою мы не готовы. Катя, — повернул я голову на заместительницу, — прячь под пологом небоеспособных, остальные двигаемся тихо и незаметно.

Глянув на скалу, бросив последний взгляд наверх, я стиснул зубы и пообещал самому себе, что эту проблему я так или иначе устраню. А пока что… пока пируйте, твари, уничтожайте почти месяц моего труда.

— Готовность?

Ответом мне были нестройные кивки. Я поправил ремни брони, вооружился, посмотрел на суровые лица оставшихся вне полога скрытности и шагнул в непроглядную тьму, прямо вдоль барьера, уводя людей за собой. Ночка предстояла долгая.

Итак, на север идти мы не можем, по крайней мере пока. Стало быть, двигаемся на юг, туда, куда я раньше ходил на разведку. Примерно в четырех часах пути, если неспешно, начнется русло реки, а еще дальше, через примерно столько же времени, мы уткнемся в угол полигона. Решение двигаться туда у меня выросло спонтанно, и мне пришлось переубедить Илью — нам не пробиться незамеченными к фракции Коммунистов, как бы мы того ни хотели, а если рискнем, путь будет слишком тяжел.

Самый опасный отрезок пути, когда мы еще не в лесу, но уже на линии видимости греллинов, нам чудом удалось преодолеть и остаться незамеченными. Я посчитал, что если Катя, используя свои способности, переправит к кромке леса сначала одну группу, а затем вернется за второй, случится беда. Мне эту линию вероятности подсказало мое ощущение опасности, выдирающее мое сердце наружу. Решили идти вместе.

Лес, до которого мы добрались, оказался спасительным. Укрыв нас бесконечной темнотой, мы отрезали возможности нас обнаружить зрительно. Вероятности, что где-то тут бродят разведчики, имелись, но уже не страшили, с немногочисленной группой греллинов мы справимся без шума и сложностей.