Сын помещика 9 (СИ) - Семин Никита - Страница 3

Глава 2

14 — 15 октября 1859 года

— Что творите? — с такими словами я зашел на кухню.

Марфа возилась с ужином, а Прасковья в уголке сидела и суп хлебала. При моем появлении она ойкнула и поперхнулась.

— Кха-кха-кха, — закашлялась девушка.

— Господин, — укоризненно посмотрела на меня Марфа, — зачем вы девочку пугаете?

Стало немного стыдно. Но в то же время — я разве виноват, что она так реагирует?

— Пусть закаляет свою нервную систему. Будет спокойной, как Евдокия, — заявил я.

— Не дай бог ей пережить то же самое, — вдруг перекрестилась Марфа.

Что ж это с нашей служанкой случилось, что кухарка испугалась подобной судьбы для Прасковьи? Я как-то прошлым Евдокии не интересовался, и даже не знаю — стоит ли? Но уж точно не сейчас.

— Прасковья, ты уже думала, какой торт на день рождения моего отца испечь? — решил я замять тему моего появления и переключить девушку в конструктивное русло.

— Да, барин, — закивала она. — Я хотела замок сделать. Он же на конкурсе всем очень понравился. У нас выиграть мог.

Идея неплохая. Но я и не сомневался, что девчонка и сама придумает что-нибудь, без моего вмешательства. Лишь слегка скорректировал ее идею.

— Только не замок-крепость делай, а иной. У Людмилы попроси ее атлас. Какой-нибудь прямоугольной формы, чтобы тебе на внешнем оформлении сосредоточиться, а не корпеть над пушками и прочим. И еще — сделай кроме бисквитных коржей еще и слои из желе. Только тонкие и с разными вкусами. Уверен, такого не ждут и многим понравится начинка.

— Но я не знаю, как-то желе готовить, — смутилась Прасковья.

Пришлось ей объяснять. Хорошо, что я поинтересовался, как его готовят в нынешнее время. Впечатлила меня задумка повара Кулакова. После этого я с чистой совестью отправился отдыхать. Возвращение домой выдалось каким-то суматошным.

Из окна я видел, как на задний двор зашел Михайло с мешком в руках. Они поговорили с Митрофаном, и конюх принялся запрягать Пятнышко в мою карету. Чуть подумав, я написал записку для тети — чтобы дала место под ночлег плотнику, да отнес ее мужику. Заодно и десять рублей дал — на еду. Все, теперь осталось лишь ждать.

На следующее утро я впервые проснулся с мыслью, что мне никуда не надо спешить и что-то делать. Аж непривычно как-то. До дня рождения отца еще два дня, и чем мне заняться в это время — не знаю. Вроде сам же столько мечтал поскорее домой попасть, отдохнуть… Но оказалось, что мне и вчерашнего вечернего безделья хватило, чтобы восстановиться морально. Тело, а главное — голова — требовали нагрузки. Но тут долго думать не пришлось. У меня же до сих пор толкового бизнес-плана не написано ни для мастерской, ни тем более для салона. Вот этим и займусь.

Начать я решил с мастерской, как с более простого. Там уже все сделано, можно опираться на полученные цифры. Итак — расходы. Сначала — капитальные. Они же — разовые. Это постройка самой мастерской артелью Кувалдина. Траты на работу артели, плюс — сами материалы. Вложения долгосрочные, потому влияют лишь на параметр окупаемости. За сколько мы их вернем.

Дальше идут постоянные траты. Материал для игрушек у нас почти весь свой. Более того — это отходы, которые в противном случае и вовсе никому бы были не нужны. Для топки мастерской используются брикеты из опилок. На это тратиться тоже не надо. Остается лишь краска — тут из подручных средств ее не сделаешь. Красители, как мы для тортов используем, для дерева не подойдут. Блеклые слишком. Еще ткани для кукол нужны. Но там немного. И оклад самих мастериц. Какой им положить-то?

Тут я задумчиво поднял глаза к потолку. Средняя зарплата рабочего в нынешнее время — рубль за день. Где-то выше, где-то ниже, но около этой цифры колеблется. Вот на ней пока и остановлюсь.

Я снова уставился в тетрадь. Итак, получается, что у меня работает восемь мастериц. Три из них будут получать десятую долю от продажи уникальных кукол. Так что про их оклад можно забыть. Остаются еще пять. Это — пять рублей в день трат. Еще накинем рубль за краску и полрубля на ткани — далеко не во всех игрушках они используются. Наоборот — у тех мастериц, что делают «штамповку» ткань практически не применяется в игрушках. А создают они от пятнадцати до пятидесяти игрушек в день. Если это маленькая фигурка животного в треть ладони величиной — то около пятидесяти получается. Если сборная кукла — каких Аленка выпуск наладила — то тех около пятнадцати.

— Так-с, подсчитаем стоимость самых дешевых игрушек, — пробормотал я.

Шесть с половиной рублей — столько постоянные траты в день — делим на пятьдесят и получаем тринадцать копеек за штуку. А если вычесть расход за ткани, которые не применяются в таких игрушках, то и того меньше. И красят у таких игрушек не всю поверхность, а лишь отдельные штрихи — глазки подрисовывают, да редкими мазками окрас шерсти наносят. Тогда и вовсе можно снизить себестоимость до цены работы мастериц, то есть — до десяти копеек. Накинем столько же, чтобы получать прибыль… Итого одна игрушка должна продаваться примерно по двадцать копеек. А по словам отца Сычев их по тридцать отдавал — и все раскупили. Причем, что интересно, себе половину с этой суммы забрал! Ему пятнадцать копеек, и нам столько же. А с пятидесяти игрушек — уже по семь с половиной рублей выходит каждой стороне. И это справедливо⁈ Вот на что Владимир Николаевич тратится? На оклад приказчику? Так он ему и без того платит, чтобы свои товары продать. И вряд ли добавил что-то, чтобы наши игрушки тот тоже предлагал покупателям. Производство, доставка — все на нас! А итог — у Сычева прибыль в пятнадцать копеек, у нас — пять. Даже две, если не делать скидку на расход красок и тканей. Рубль в день с продажи всех игрушек, как у обычного рабочего. Грабеж! И ведь не соврал он отцу — мы и правда прибыль имеем. А то, что совершенно смехотворную, так это «мелочи» видимо по мнению купца.

Нет уж, правильно я сейчас за подсчеты взялся. Еще можно устный договор отца с ним изменить. Потом-то уже сложнее станет. Все «привыкнут», а сейчас ничего еще не устоялось. И надо обязательно отцу свои расчеты показать. Пусть знает, с кем породниться хочет. Но прежде чем к нему идти, я посчитал еще и во сколько нам обходится создание «дорогих» кукол. Время работы мастериц тут не учитывал — лишь стоимость материалов. Красок у них уходит много, а еще больше — ткани и волос. Волосы берут у собак, лошадей и даже собственные вплетают, благо там небольшая длина нужна, некоторые девицы себе по десять сантиметров отрезают — на несколько кукол хватает. Но волосы — материал не покупной. В отличие от красок и ткани. На них заложил по десять копеек — и того и другого. Выходит себестоимость куклы в двадцать копеек. А продавал Владимир Николаевич их по рублю. Соответственно, нам пятьдесят копеек отходило. Минус двадцать — за материалы, десятая часть от восьмидесяти копеек — это восемь. То есть из пятидесяти копеек двадцать восемь нам в минус идет. В два раза меньше нашего «партнера» получили! Но уже больше, чем со «штамповки». Правда и делают мастерицы те куклы за сутки — штуку. Кстати, получается, для них не выгодно десятую часть получать. Или стоимость куклы надо поднимать. Но чтобы у мастериц рубль в день выходил, одна кукла должна продаваться за червонец и даже больше. Таких денег за их куклы никто не даст. Не то пока качество. Вот за два рубля их продать еще можно. Тогда мастерицам оклад — рубль положить, а оставшийся рубль делить между нами и Сычевым. Это если мы вообще продолжим с ним работать — после такого-то его дележа.

— Папа, есть серьезный разговор, — зашел я в кабинет отца.

Тот в это время просматривал какие-то бумаги, и оторвался не сразу. Лишь дочитав документ, отложил его и внимательно посмотрел на меня.

— Что случилось?

— Сычев на нас нагло наживается, — заявил я.

— Объяснись, с чего ты это взял? — нахмурился отец.

Я тут же протянул ему тетрадь, в которой по ходу своих размышлений и написания черновика бизнес-плана делал пометки.