Бывает и хуже? Том 7 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 1

Бывает и хуже? Том 7

Глава 1

Итак, передо мной на лестничной площадке лежал незнакомый мужчина без сознания. И выглядел он плохо.

Я опустился на колени рядом с ним и за несколько секунд зафиксировал главные моменты. Мужчина лет пятидесяти пяти, кожа лица серая, цианоз в области губ и носогубного треугольника. Пульса на сонной артерии нет, дыхания нет.

Сколько он так лежит? Когда я поднимался к Кулагиной, его тут ещё не было. Но у неё я провёл не меньше пятнадцати минут.

— Вы слышите меня? — по протоколу я должен был задать этот вопрос.

Реакции не было. Я уложил его на пол ровно, запрокинул голову и выдвинул нижнюю челюсть. Так, инородных тел нет, можно приступать к сердечно-лёгочной реанимации. Тридцать компрессий, два вдоха, тридцать компрессий, два вдоха.

Одновременно с этим я начал проверять его праной. Кулагина сократила мои запасы на треть, но должно было хватить.

И причину я нашёл почти сразу. ТЭЛА. Тромб перекрывал основной ствол лёгочной артерии почти полностью и язычком уходил в левую главную ветвь. Прана нашла и то, откуда он прилетел — из старого тромба правой подколенной вены.

Сердце стояло. Даже не фибрилляция, а именно асистолия на фоне обструктивного шока. Плохо, очень плохо.

— Нина Петровна! — заорал я. — Откройте дверь, срочно вызовите скорую!

Старушка вряд ли успела далеко отойти от двери, а орал я громко. Надежда вся на неё, другие соседи сейчас наверняка на работе.

Кулагина не подвела и распахнула дверь почти тут же.

— Что случилось? — охнула она. — Ой, Борька! Что с ним?

— Вызывайте скорую, — не прекращая качать, приказал я. — Слово в слово говорите адрес, мою фамилию, что провожу реанимацию. Остановка сердца, подозрение на ТЭЛА. Срочно нужна машина!

— Сейчас, сейчас, — заторопилась та.

Она принялась вызывать скорую, а я продолжил сердечно-лёгочную реанимацию. Тридцать нажатий, два вдоха. Тридцать нажатий, два вдоха.

Держись, незнакомый Боря. Тебе крупно повезло, что я оказался здесь на вызове. Не растеряй своё везение.

Одновременно с СЛР я воздействовал праной. Тонкая, почти ювелирная работа. Сжать миокард, дать ему проводимость, протолкнуть кровь по обходным путям. Я не мог полностью растворить тромб. Не потому, что не мог физически, праны бы хватило. Но на КТ должна остаться хотя бы часть тромба, иначе ситуация будет выглядеть максимально странно.

Поэтому работал аккуратно, уменьшал тромб чуть-чуть, чтобы лёгочная артерия частично открылась, и кровь смогла хоть немного пройти. Поддерживал альвеолы, чтобы они не схлопнулись окончательно.

На одиннадцатом цикле компрессий сердце мужчины сделало первый удар. Затем ещё удар. Я проверил сонную артерию — появился нитевидный пульс.

— Держись, держись, — выдохнул я. — Дыши!

Грудная клетка дёрнулась, он сделал первый вдох. Потом второй, третий. Цианоз начал медленно сходить с губ.

Снизу послышались шаги, и на лестничную площадку поднялся молодой фельдшер, Синельников. Зараза, ну почему прислали именно его? Парень был неплохой, но в себе не уверен максимально. Опыта у него ещё не было для таких случаев.

— А-александр А-александрович, что т-тут? — заикаясь от волнения, спросил он. — О-он умер?

Я бы хлопнул себя рукой по лбу, но руки были немножко заняты.

— Подозрение на массивную ТЭЛА, провёл СЛР, восстановил сердечный ритм и дыхание, — выдохнул я. — Надо срочно в реанимацию.

— Д-да, надо т-тогда водителя п-позвать, — заметался Синельников.

Ну почему прислали именно его?

— Подожди с водителем, — остановил его я. — Ставь ему кубитальный, нужен физраствор и гепарин. И нитраты давать не вздумай, они тут не нужны.

— К-кубитальный? — Михаил растерялся окончательно.

Я вздохнул, отобрал у него оранжевый чемоданчик и принялся рыться в нём сам. Поставил катетер, подсоединил систему, рассчитал дозы гепарина. Хорошо, что гепарин вообще в укладке нашёлся! А вот кислородного баллона не было, просто чудесно!

— Стой тут, проверь его давление, сатурацию, пульс, — распорядился я.

Сам бегом помчался вниз. Добежал до скорой, описал ситуацию водителю. Тот кинулся за носилками.

Потом добежал до Кости, велел ехать за машиной скорой и ждать меня возле стационара. Отправлять пациента с Синельниковым я не хотел, в дороге может случиться что угодно. А парень совсем неопытный.

Бегом вернулся к мужчине. Вот и бегать начал, давно же собирался.

— Давление восемьдесят на пятьдесят, сатурация семьдесят девять, — бледный как мел доложил Синельников.

— Кислород в машине есть? — гаркнул я.

— Н-не знаю, — ответил тот. — В-вроде баллон есть.

— Ага, для виду, мля, — выругался водитель. — Машина вообще неукомплектованная, сколько раз говорил об этом Орлову, и всё ему по хрен.

Плохо, плохо, плохо.

— Я с вами поеду, — заявил я. — Давайте его на носилки.

Мы с водителем погрузили мужчину и понесли вниз. Синельников со своим чемоданчиком бежал за нами.

Кулагина испуганно посмотрела нам вслед и закрыла дверь. Даже про свою болячку, думаю, забыла на фоне всего этого.

Мы погрузились в скорую и поехали. Я проверил баллон, и он действительно оказался пуст. Продолжил вводить в мужчину прану, уже для поддержания его состояния.

— Посмотри в карманах, документы его поищи, — велел я Синельникову.

Вводить прану, проверять капельницу, поддерживать пациента. Держись!

— Бобров Борис Николаевич, — Михаил нашёл паспорт. — Тут и полис, и снилс.

— Отлично, оформить смогут, — кивнул я. — Звони в приёмное, пусть уже реаниматолог спускается. И Маргариту Семёновну из рентгена позовут, здесь КТ нужно.

Только сегодня говорил Кречетову о необходимости специалиста по КТ. И вот сразу же подтверждение, наглядное, так сказать. Хорошо, что есть Маргарита Семёновна, которая может подстраховать!

— Сейчас, — кивнул Михаил.

Пока он разговаривал с приёмной, зазвонил телефон у водителя. Тот снял трубку и поставил громкую связь, чтобы не отвлекаться от дороги.

— Володь, потом на Ленина двадцать вызов, там старуха ик, с давлением, — раздался пьяный голос диспетчера Красновой. — Пусть наш молодой сокол справляется.

Она пьяно захихикала, а у меня кулаки сжались от гнева. Что вообще происходит?

— Мы тут тяжёлого пациента везём, — отозвался водитель. — Может, кого-то ещё отправите?

— Не учи меня ик работать, — отозвалась та и скинула трубку.

Явно что-то неладное.

— Миша, — дождавшись, когда тот тоже поговорит по телефону, сказал я. — Что у вас в скорой происходит?

Синельников покраснел и попытался спрятать взгляд.

— Ничего такого… — протянул он.

— Миша, — строже повторил я.

Он тяжело вздохнул.

— Сегодня день рождения у Орлова, нашего заведующего, — признался он. — И они там все…празднуют. А меня оставили вон с Владимиром адреса объезжать. Мол, днём их не так много, справлюсь и один.

— Они пьют прямо на рабочем месте в понедельник под носом у нового главврача? — удивился я.

— Ну… Кречетову сегодня явно не до скорой будет, так что они и не боятся особо, — ответил тот.

Что ж, теперь всё становится понятно. Почему на сложный вызов приехал Синельников, и свидетелем какого разговора я сейчас стал.

Так просто это оставлять нельзя. Но сначала — спасти пациента.

Мы подъехали к стационару, с водителем перенесли пациента на каталку. В приёмном нас уже дожидалась Светлана Викторовна.

— На КТ срочно, и начинаем тромболитическую терапию, — коротко кивнув мне, распорядилась она. — Альтеплазу готовьте.

— Светлана Викторовна, альтеплаза закончилась, — отозвалась Козлова. — Ещё не успели заказать.

Всё как всегда.

— Стрептокиназу тогда, быстрее! — воскликнула та.

— Я с вами до КТ, — заявил я. — Миша, ты давай езжай дальше по вызовам. И поменьше нервов, ты со всем справишься.