Бывает и хуже? Том 7 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 2

Он коротко кивнул мне и с водителем ушёл из приёмного отделения. Мы с анестезиологом покатили пациента на КТ.

КТ показало ровно то, что я видел праной. Массивный пристеночный тромб в правой главной лёгочной артерии с распространением на сегментарные ветви. Признаки перегрузки правого желудочка, инфарктная пневмония в нижней доле правого лёгкого в начальной стадии.

Пациента определили в реанимацию, Светлана Викторовна поставила ему стрептокиназу. Я продолжал вливать в Боброва Бориса Николаевича прану, поддержал миокард, чтобы не сорвался ритм, растворил часть тромба синхронно с вводом препарата, подтянул альвеолы.

К моменту, когда стептокиназа дошла до конца первой дозы, сатурация у пациента поднялась до девяноста шести, давление стало сто десять на семьдесят, и зрачки реагировали на свет уже как положено.

Спасён. Жить будет, и тяжёлых последствий удалось избежать. У меня осталось всего двадцать процентов праны, но оно того стоило.

— Спасибо за помощь, Александр Александрович, — улыбнулась мне Светлана Викторовна. — Благодаря вам он в порядке.

— Просто оказался в нужное время в нужном месте, — отмахнулся я. — Ладно, мне пора дальше на вызовы.

Бобров теперь в надёжных руках. Я вышел из реанимации, покинул стационар и сел в машину к Косте.

— Всё в порядке? — уточнил он.

— Да, пациент сложный был просто, — кивнул я. — Поехали дальше, адреса за меня всё равно никто не объездит.

Мы объехали остальные адреса, и к пяти часам вернулись в поликлинику. И я сразу же направился прямиком на станцию скорой помощи.

Уже на крыльце я почувствовал очень специфический аромат. Алкоголь, сигареты, колбаса. И это в здании скорой помощи, в понедельник, в пять часов вечера. Шикарно.

Толкнул дверь и вошёл внутрь. Внутри играла музыка, сотрудники в разном состоянии сидели по углам со стаканчиками в руках. Краснова изображала подобие танца, но похоже это было на эпилептический припадок.

Что. Здесь. Происходит?

— О-о-о, Агапов, — раздался пьяный голос Орлова. — Пришли на праздник? У меня юбилей сегодня, между прочим. Пятьдесят пять. За меня, товарищи!

Остальные нестройно подняли стаканчики и поспешили выпить.

— Геннадий Викторович, у вас тут скорая помощь! — воскликнул я. — Что вы устроили, почему по вызовам катается один Синельников и Володя? Почему диспетчер пьяный? Вы что творите?

Орлов медленно поставил свой стаканчик и встал на ноги. На ногах он держался очень неуверенно, так что поспешил опереться рукой о стену.

— Агапов, а вы тут вообще зачем? — тщательно выговаривая каждый слог, спросил он. — Вы тут не работаете!

— Только что пришлось помогать вашему фельдшеру с пациентом с ТЭЛА, потому что он приехал один, без нужного оборудования и не имея и малейшего понятия, что делать! — ответил я. — И по пути ему тут же кинули следующий вызов.

— Так пусть учится, — развёл руками, точнее, рукой Орлов. — Боевое крещение.

— Точно, — пьяно хихикнула Краснова. — Ой, что-то меня тошнит…

Она поползла в сторону туалета, а я поморщился.

— Вы хоть понимаете, что по регламенту запрещено употреблять алкоголь на рабочем месте? — спросил я. — Тем более скорой помощи!

Орлов прищурился, и я увидел знакомый взгляд. Он считал себя тут королём, а территорию свою считал неприкосновенной. Так было при Власове, и он был уверен, что так же будет и при Кречетове.

— Слушай сюда, щенок! — он шагнул ко мне и дыхнул коньяком. Ёлки-иголки, вот это концентрация. — Ты никто, и звать тебя никак. А я тут заведующий, понял? Председатель профсоюза. Меня Власов не трогал, и Кречетов этот не тронет. Потому что он после Власова будет дышать бояться! Так что вали отсюда, не порть мне юбилей.

— Да я у вас и сам дышать боюсь, — усмехнулся я. — Тут от одного вдоха можно алкогольную интоксикацию словить. Ладно, не хотите по-хорошему — как хотите.

Я развернулся и вышел из станции скорой помощи. Пора снова сходить к Кречетову.

Ничего не могу с собой поделать, традиция у меня постоянно ходить к главным врачам.

— Павел Викторович, я снова к вам, — зашёл я в кабинет к главному врачу.

Он поднял на меня взгляд. Удивления в нём не читалось, снова совсем никаких эмоций.

— В чём дело? — спросил он.

Я кратко рассказал суть проблемы. Пора уже Орлова тоже приструнить. Я пытался несколько раз решить всё мирно, только вот конфликты никуда не делись. Что ж, будем не мирно.

Кречетов внимательно выслушал меня и встал из-за стола.

— Идёмте, — коротко сказал он.

Первым делом мы зашли в отдел кадров. Кречетов дал распоряжение поднять список сотрудников скорой помощи и их график и вызвать на работу диспетчера Старшину и фельдшеров, которые должны были выйти в ночь. С доплатой, разумеется.

Затем мы вернулись на станцию скорой помощи вдвоём. Успевшая вернуться из туалета Краснова тут же выключила музыку и сползла под стол. Остальные замерли. Кроме Орлова.

— О, Павел Викторович, решили поздравить меня с юбилеем? — невозмутимо поинтересовался он. — Премия будет очень кстати.

Не знаю, что тут смешного, но он тут же рассмеялся.

— Вы уволены по статье восемьдесят первой Трудового кодекса, пункт шестой, подпункт «б» — появление на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения, — холодно отчеканил Кречетов. — У вас есть тридцать минут, чтобы собрать свои вещи.

— Что? — икнул Орлов.

Павел Викторович развернулся к остальным сотрудникам.

— Все сейчас же расходятся по домам, — продолжил он. — Каждому будет объявлен выговор с занесением в личное дело. Завтра в девять утра все ко мне на ковёр в приемлемом виде. ЖИВО!

Последнее слово он выкрикнул очень громко. И народ засуетился, засобирался. Вскоре в помещении остались только мы да Орлов.

— Павел Викторович, вы погорячились, — заявил тот. — Я работаю тут уже десять лет. И вы не можете меня уволить.

— Я вас уже уволил, — повторил Кречетов. — Покиньте помещение. Свою трудовую книжку заберёте завтра, приказ будет готов.

Орлов встал и долго смотрел то на меня, то на главврача.

— Суки! — выдохнул он и вышел.

Да, вот это сцена.

— Он явно так просто не успокоится, — предупредил я Кречетова.

— Я знаю, — ровным тоном ответил он. — Пускай. И так забот хватает. Просьба: дождитесь выхода новой смены, у меня ещё много работы. Санитарку для уборки сейчас пришлю.

Он развернулся и тоже вышел. Я остался один посреди этого разгрома. Бутылки из-под алкоголя, мусор, стаканчики.

Пока ждал прибытия диспетчера, сам принял вызов. Там у пожилой женщины поднялось давление, удалось решить вопрос без бригады, просто сказал ей, какой выпить препарат.

Вскоре вернулся Синельников, пришлось кратко рассказать ему, что произошло. Парень устало кивнул, было видно, что за сегодня он довольно сильно утомился ездить один по вызовам.

Остальные сотрудники тоже скоро подтянулись. К их приходу я успел открыть окна, а санитарка собрать мусор, но запах всё равно остался. Пришлось коротко рассказать им, что произошло.

Старшина покачала головой, но даже не удивилась. Спокойно села за компьютер и взялась за работу.

Убедившись, что в станции скорой помощи теперь порядок, я вернулся в поликлинику. До семи вечера занимался бумажной работой, накопившимися делами.

Без пятнадцати семь дверь в мой кабинет открылась и появилась голова Савинова.

— Сань, ты не забыл? — прошептал он.

— Не забыл, — шёпотом ответил я. — Дай мне пару минут.

Голова кивнула, и вслед за ней появилось туловище целиком. Савинов сел на стул и принялся в нетерпении качать ногой.

— Леночка, тебя подвезти? — спросил он у моей медсестры.

— Да, было бы здорово, — кивнула она. — Саш, вроде всё разобрали.

Я кивнул и отложил ручку. Сколько же бумаг приходиться заполнять врачам! Пациенты даже и не догадываются, что лечение людей — далеко не единственная наша обязанность.

Мы вышли из поликлиники, я закрыл её и отнёс ключи в приёмное отделение. Заодно выяснил, что Боброву гораздо лучше, состояние стабильное.