С любовью, твоя злодейка (СИ) - Аэтри Виктория - Страница 6

Глава 7. Что страшнее: сон или явь?

Флория

Сказать, что я сумела быстро позабыть о своей неудачной поездке в город – означало бы соврать самой себе. Попытка немного развеяться, сменив обстановку, увы, оказалась провальной. Как и мои мысли о планах на будущее, которые, к сожалению, тоже не могли порадовать надеждой на возможные перспективы моего дальнейшего существования в новом мире.

И стоило ли говорить, что на фоне всех переживаний после моих приключений в городе, тот постоянный ночной кошмар, который стал вечным спутником моих ночных грёз, и в этот раз тоже не заставит себя долго ждать.

Только в эту ночь, сновидение «порадовало» ещё и новыми деталями, дополнившими картину уже виденного ранее… но нисколько не добавившими ясности и понимания о прошлой жизни той, прежней Флории.

…Снова перед моим взором та же самая, красиво убранная комната, и та же кровать, как и всегда, стыдливо прикрытая полупрозрачным пологом.

И опять всё повторяется, как и десятки раз до этого: главные действующие лица, я и неизвестный мне герцог, отдаваясь страсти, плавимся в жарких объятиях друг друга. Я, как и прежде, испытываю острые, неподдельные чувства к этому мужчине.

Чувствую, что не просто сгораю от страсти, находясь рядом с ним, но ощущаю нечто большее. То, что уже почти полностью захватило мои сердце и душу, то, что всё меньше становится мне подконтрольным…

И чем дольше я нахожусь рядом с ним, тем отчётливее понимаю, что жизнь вдали от него попросту утратит всякий смысл для меня.

– Флория… – снова жарким шёпотом он называет моё имя. – Ты сводишь меня с ума… что ты делаешь со мной, ведьма? – если бы он только знал, как был близок к истине в этот самый момент…

Ведь в тот раз я даже вздрогнула невольно в его объятиях, боясь, что он всё же разоблачил меня.

Но почему я этого испугалась, и какого разоблачения страшилась? – я теперешняя не могла этого понять. Память прежней Флории по-прежнему была скрыта от меня сумрачной завесой.

Но и такая деталь, как страх перед разоблачением, не стала единственным отличием моего повторяющегося кошмара от сегодняшней его версии.

В один из моментов нашего страстного танца любви, я увидела себя за странным действом. А мой любовник даже не подозревал о том, что красивый шёлковый шарф, который я ему повязала на глаза, служил отнюдь не для остроты ощущений. Я специально подстраховалась таким образом, и пока мужчина плавился в чувственном наслаждении от моих ласк, я сделала нечто ужасное…

… изловчившись, я быстро высыпала в бокал герцога некое вещество из своего красивого кольца.

Там, во сне, я знала, что опоила мужчину зельем, способным развязать язык любому, даже самому стойкому магу на свете. Герцога теперь ничто не могло спасти от правдивых ответов на любые мои вопросы. И в ту ночь я должна была задать ему тот, самый главный вопрос, ради которого и оказалась в постели с ним…

Испив из своего бокала, герцог, уже не таясь, озвучивал мне свои самые сокровенные мысли.

– Люблю… – шептали мне его губы, и эти нежные признания клеймили мою израненную душу, оставляя огненные дыры в ней навсегда.

Мы любили друг друга, сейчас мы сплелись не только телами, но и душами, наши сердца давно уже бились в едином ритме, а мир сузился до маленького островка, где не было ничего и никого, кроме нас двоих. Где не существовало ничего более важного, чем наша с ним любовь.

И я тоже шептала. Шептала ему в ответ… шептала, вторя его словам:

– Люблю тебя, мой герцог… люблю тебя, властелин моей души… мой возлюбленный… и моя погибель.

Мужчина, рвано выдохнув, снова и снова сминал мои губы в упоительно сладком поцелуе… вновь и вновь шептал свои горячие признания. И я вторила ему, принимая его любовь и нежность и отдавая свою в ответ. И не было ничего важнее на свете, чем наша с ним любовь.

А я предательски дождалась того момента, когда мой возлюбленный крепко уснул после ночи любви. А дождавшись, тихо выскользнула из постели, что хранила ещё тепло нашей любви, бросила прощальный взгляд на безмятежное во сне лицо моего любимого мужчины, быстро оделась в заранее приготовленную одежду и, глотая солёные слёзы и заглушая собственным кулаком рвущиеся из груди рыдания, я стремительно покинула герцогские покои…

…я снова проснулась вся в слезах, как и раньше, много раз до этого. Но теперь, к горечи невосполнимой утраты прибавилось ещё и ощущение, что та, прежняя Флория, сотворила нечто ужасное. Такое, за что теперь, судя по всему, именно мне придётся отвечать и перед тем герцогом, и перед самой собой.

Но ещё сильнее пугало стойкое предчувствие, что память прежней Флории ещё обязательно даст о себе знать. И что-то мне подсказывало, что моей безмятежной и почти спокойной жизни в новом мире вот-вот наступит конец.

Глава 8. Опасное партнёрство

Эдвард

Покидая мой замок, Актион заверил меня, что Бэзила обязательно найдут в самые кратчайшие сроки. Но уже на следующий день стало понятным, что эта ниточка, способная привести меня к сыну, безвозвратно оборвалась. И мой помощник, к сожалению, уже никогда и ничего не сможет нам поведать. Потому что стал ненужным для своих сообщников, и его попросту устранили, как опасного свидетеля.

И хотя друг прислал весточку, в которой уведомил, что поиски моего сына ведутся, не прекращаясь ни на мгновение, я тоже не собирался сидеть, сложа руки. Актиона в свои планы я посвящать не стал, зная, что тому не понравится моя задумка. Да и как главе Тайной канцелярии, кронпринцу не подобало опускаться до подобных методов, а моя задумка была крайне авантюрной и в любом случая не входила в список законных способов для решения щекотливых вопросов.

Но я – отец, у которого вероломно похитили ребёнка, а значит, и руки у меня развязаны, и со злодеями я буду действовать точно так же, как поступали и они. Они не погнушались втянуть маленького мальчика в свои интриги, поэтому в ответ я отсыплю им той же монетой.

Возглавляя когда-то Тайную канцелярию, я обзавёлся самыми разнообразными связями. Для своих целей решил воспользоваться теми из них, о которых ничего было не известно Актиону – в любом случае, друга я подставлять не собирался. Но тем не менее, чётко осознавал, когда то, что я задумал, всплывёт на поверхность, то межгосударственного скандала будет не миновать. Поэтому действовать я собирался решительно и не совсем законно, но максимально осторожно.

Ещё в тот свой визит Актион сообщил мне, что любовницей моего помощника была леди Олия Затрини. Это имя было мне известно. Ведь отец этой особы – тот ещё интриган и манипулятор – возглавлял когда-то дипломатическую миссию от империи Золотых Лотосов, пока его не объявили персоной нон грата. И как раз из-за скандала с тем заговором, в котором замешана была и Флория тоже.

Флория… вспомнив имя своей коварной обольстительницы, я опять ощутил уже знакомую ноющую боль где-то в районе сердца. Но тут же снова заставил взять себя в руки и постарался выбросить из головы образ предательницы.

А коварный внутренний голос в моём сознании тут же подбросил углей в огонь моей незатихающей боли: «А ты уверен, Эдвард, что и в этот раз не обошлось без подлых уловок от Флории Шиввари?»

Думать о том, что это могло бы оказаться правдой, я не хотел. Потому что… потому что знал, что окажись это так на самом деле, то предательницу-Флорию ничто уже не спасёт…

Теперь же, как только я узнал от Актиона про смерть Бэзила, то решил действовать незамедлительно. Естественно, что с учётом всех обстоятельств, довериться я уже никому не мог. И чтобы мой план не провалился, я сам лично, и даже без сопровождения охраны, отправился в одно из опаснейших мест в пригороде нашей столицы.

Поместье «Персиковые сады» занимало обширные территории на самых плодородных землях, прилегающих к столице. Но мало кто знал, что этими прекрасными садами владел теневой правитель нашей столицы – лорд Паскваль Тарранто.