Сын помещика - 10 (СИ) - Семин Никита - Страница 1

Сын помещика — 10

Глава 1

28 октября 1859 года

Когда мы с Антоном вернулись в поместье, я испытывал перед ним чувство неловкости. Казалось бы — с чего? Не дал ему увести девушку против ее воли, сделал в каком-то смысле благородное дело и совесть теперь меня точно мучить не будет… Скорее дело было в том, что моя тетя, его мать, да и Владимир Михайлович очень во многом мне помогли, а им тем же в отношении их сына я поступить не смог. И пусть помощь мне никак не ломала планы Зубовых и даже была в чем-то им на руку, но чувства — вещь иррациональная. Потому я решил «загладить» эту свою несуществующую вину перед кузеном и лично посмотреть, кого там Еремей уговорил провести ночь с Антоном. Раз отец уверен, что желающие найдутся, то тут я полагаюсь на его мнение. Он крестьян получше моего знает. Вот и отправился я к старосте, оставив Антона в доме.

— Ты чего, девица, сёдни так раненько прибежала? — удивилась баба Нюра, когда Алена влетела в ее спаленку, где та дремала за вязанием.

— Ой, баба Нюра, щас такое было!.. такое!.. — захлебываясь словами, девушка стала рассказывать, как ее чуть офицер силком с собой не забрал. Под конец своей речи она уже чуть подуспокоилась и гораздо тише закончила: — вот я и не ведаю — правильно поступила или и правда, свой шанс упустила?

Бабка ответила не сразу. Покряхтев, встала да пошла на кухню — чая поставить, да обдумать, что на нее только что шебутная девица вывалила. И лишь спустя четверть часа, когда Алена уже вся извелась от нетерпения, ответила.

— Все ты правильно сделала, девонька, — вздохнула она. — Ежели бы промолчала, то и далее твое слово для этого офицера ничего бы не стоило. Даже если б и повстречала ту самую «судьбу» — никуда бы он тебя не отпустил. Еще и плетью оходить мог.

Алена облегченно выдохнула, но баба Нюра еще не закончила.

— Но вот ежели ты все же хотела бы с ним отправиться, то норов свой показав, могла и условия свои поставить — что согласна ты с этим офицером ехать, коли он тебя по твоему желанию потом отпустит. И свет бы повидала тогда, и к твоим словам бы тот офицер внимательнее прислушивался.

— Так что же… — растерялась девушка, — мне идти к нему и говорить, что я согласная?

— Поздно уже, — отмахнулась бабка. — Хороша ложка к обеду, а ты свой шанс упустила. Но не горюй, — тут же поспешила она утешить Алену, — из этих мяльщиц-то тебя же никто не гонит? Вот и продолжай там трудиться. Эту тропинку тебе никто не закрывал.

Успокоенная, Алена немножечко грустно вздохнула, что поспешила с отказом — ведь и правда интересно, как оно — на корабле жить, да другие земли посмотреть — и отправилась в мастерскую. Но по пути заметила, как Роман Сергеевич к деревне идет. И тут же ей стало любопытно — чего господин у них забыл-то?

— Роман Сергеевич, — вдруг позвали меня, когда я шел по улице.

— А ты чего не в мастерской? — удивился я, увидев Алену. И тут же нахмурился. — Если будешь отлынивать от учебы, то точно в салон работать не возьму.

— Простите, — потупилась она. — Просто… тут такая оказия вышла…

Девушка мялась, не зная, как продолжить. Еще и край своего сарафана теребит и взгляд отводит, что на нее непохоже.

— Неужто решила согласиться на предложение Антона Владимировича? — сделал я догадку.

— Да… то есть нет… то есть… — она замотала головой и все же выпалила, — а вдруг это моя судьба⁈ Вдруг я там себе мужа хорошего найду?

— Это после того, как «порченой», как ты выразилась, станешь? — усмехнулся я.

Она отвела взгляд. Сейчас не будущие времена, когда на девственность девушки смотрели не только сквозь пальцы, но даже наоборот — так, словно с ней что-то не в порядке, раз с ней никто не спал. Потому-то и ее довод про проблемы с будущим замужеством был принят Антоном и мной всерьез.

— Просто, Роман Сергеевич, — зашептала она, так как на нас уже коситься стали те немногие крестьяне, что поблизости были, — не хочу я в деревне себе мужа искать. А вы мне запрещаете то в городе делать.

— Ты не путай. Я тебе запрещаю впечатление о моем салоне, как о борделе, создавать. Найдешь себе мужа вне работы? Так я противиться тому не буду. Но если хочешь, я могу сейчас пойти и кузена обрадовать, что ты передумала. Заодно сегодня ночью и докажешь ему всю серьезность своих намерений, — усмехнулся я.

— С-сегодня ночью? — округлились глаза у девушки.

— Да. Антону зазноба на ночь нужна. Вот ты ей и станешь, раз согласна с ним поехать.

Алена с шоком посмотрела на меня. Не ожидала, что все вот так быстро может завертеться. Непривычно было видеть ее такой растерянной. Уж я-то помню, как она сама пыталась меня соблазнить и не боялась последствий. И такое ее преображение вызывало удивление. Или дело как раз в том, что тогда она сама управляла ситуацией, а здесь у нее контроля-то и нет?

— С-спасибо, но мне и правда учиться бежать пора, — по-быстрому скомкала она разговор и действительно чуть ли не бегом отправилась в мастерскую.

Удивительные создания — девушки. Никогда не знаешь, чего от них ждать и что у них в голове творится.

Посмотрев ей вслед, я все же дошел до Еремея. Староста принимал кого-то из крестьян, но тут же выпроводил их вон, велев зайти позже.

— Проходите, господин, чегось надобно сделать? — спросил он, когда мы расположились на кухне.

Всех своих он выгнал на улицу, чтобы уши не грели.

— Тебе мой отец сказывал, что вдовушка нужна на ночь — согреть постель моему кузену? — спросил я его в лоб.

— Да, Корней приходил от барина и передал его слова, — закивал староста. — Вот, думаю, кого отправить. Вдовушек-то мало, да и те — уже нашли себе пару. Кто-то и второй раз венчаться думает, — вздохнул он горестно.

— Разве это плохо? — удивился я его поведению.

— Нет-нет, Роман Сергеевич, к добру то, вот только… — снова тяжко вздохнул он, — без мужиков лишь страшненькие на лицо остались. И тех — две всего. По иным деревням если пройтись, то может и найдем кого, а вот прямо сейчас… — развел он руками. — А ежели кого из иных просить, так ведь раскол в зарождающуюся семью внесем. Вот и думы меня тяжкие гложут.

Вот теперь мне все стало ясно. И барину угодить Еремей хочет, и с крестьянами не ссориться. Должность-то у него выборная. Если чего супротив выбравшего его люда сделает, в следующий раз иного старостой поставят.

— Ты мне тех вдовушек покажи, — вздохнул я, — а там и думать будем.

Не зря я сюда пришел. Буду лучше на будущее такие вот моменты понимать. Очень это полезно, когда коллективом руководишь — знать, чем люди «дышат», да какие у них проблемы с твоим распоряжением возникают.

Еремей кликнул своего внука и приказал ему позвать Агафью и Олесю.

— Агафью не надо, — тут же замотал я головой, вспоминая ту самую бабу, которая стала первым «манекеном» у наших массажисток для отработки навыков.

Вот уж кто точно — страшная, как баба Яга. Ее и мужики сторонятся, а подкладывать эту бабу под кузена — точно навеки испортить с ним отношения.

Олеся пришла минут через десять. Худая, вид изможденный, грудь под сарафаном не видно, может и плоская, как доска, а может и есть она, не больше «двоечки». На лицо тоже не красавица, но это больше от тяжелой жизни. Взгляд усталый, под глазами бляшки — не высыпается, выражение лица печально-смиренное. Если ее немного откормить, дать выспаться, да хотя бы чуть-чуть косметики навести, то вполне симпатичная будет. Не красавица, но и не страшилище какое.

— Звали, барин? — тихим голосом спросила она.

Блин, даже неудобно перед этой женщиной. Ее и так жизнь побила, а я еще собираюсь ее в койку Антону отправлять. За меня ответил Еремей, увидев, что я молчу.

— Тебе честь великую оказать хотят — ночь с приезжим офицером провести. Понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — покорно и со смирением кивнула та.