Небесная лагуна (СИ) - Князев Олег Юрьевич - Страница 51

Корсаков топнул ногой в негодовании.

- Разве она не понимает, что не найдёт здесь ответа на свои вопросы. Где же искать её?

- Ищи! Её судьба в твоих руках.

Все козыри и все припрятанные карты.

- Антон! Он здесь. Он воплотился в её мечтах. Так? - Корсаков ухватил кентавра за шёрстку. От чего тот передёрнулся как настоящий конь. Рванулся и поскакал прочь.

Корсаков остался посреди улицы один.

Он думал лишь мгновение, а потом побежал вдоль по улице. Дом художника вырос перед ним будто подснежник среди снежной равнины. Настолько он выглядел нелепо на фоне остальных зданий. Арсений ворвался в подъезд и взбежал на самый верх. Туда, где высоко над полом была дверь в мастерскую. Дверь была приоткрыта. Внутри слышалась музыка и смех Есении. Корсаков вошёл.

Посреди мастерской на диване сидела Есения. Антон, улыбаясь, пританцовывал вокруг неё. Корсаков вошёл и присел на кресло. Антон совсем не обратил внимания на Арсения, продолжая танцевать. А Есения выглядела просто счастливой. Она вскочила с дивана и обвила шею Арсения.

- Он не убивал Шамилова. Я знала это. Он сам мне сказал.

- Что сказал?

- Он сказал, что не застал тогда Шамилова в офисе. Стучал, стучал, но ему никто не открыл. Он поехал сюда, а я как дурочка разминулась с ним и...

- Оказалась на месте преступления, - продолжил за неё Антон.

- Кто же это сделал? Кто же убил Шамилова?

- Он застрелился! - спокойно ответил Антон.

- Да! Он застрелился. И никто тут не виноват. Он просто чистил пистолет и случайно...

- Пистолет выстрелил!

- Несчастный случай! Ой! - Есения вдруг вспомнила что-то. - Вы же не знакомы! Антон, знакомься! Это твой брат - Арсений!

Антон остановился предельно потрясённый. Он протянул руки к Арсению, качая головой.

- Не может быть! Арсений! Я так долго тебя искал. Я знал, что однажды мы встретимся. Дай я обниму тебя, братишка. - С этими словами, Антон, пустив слезу, упал на колени перед Корсаковым.

Корсаков же в свою очередь выдержал этот порыв брата очень спокойно.

- Есения! - Корсаков обратился к девушке, словно к неразумному ребёнку. Но та так была умилена сценой братской встречи, что просто стояла и смотрела, вытирая накатившуюся слезу. - Есения! Послушай! Это не Антон. Пойми, пожалуйста! Это только иллюзия. Я докажу тебе это. И очень просто. Вспомни тот день, когда убили твоего мужа. Вспомни кабинет. Шамилов не мог сам себя застрелить, потому что пистолета не было в кабинете...

- Он упал под стол, и Есения его не заметила! - страстно проговорил лжеАнтон.

- Да! Он упал под стол. Поэтому...

- Хорошо! Пусть так! А как насчёт того, что Антон будто бы даже не попал в здание? Это ведь тоже неправда. Ты сама видела на кассете Антона в кабинете мужа и с пистолетом в руке.

- Это было в другой день! И не пистолет вовсе это был, а...

- А что? - спросила Есения иллюзорного Антона, а может сама у себя.

- И ещё! Это не был несчастный случай. Я читал материалы дела. Пороха на руках Шамилова не было. Стреляли с расстояния. Есения! Он не настоящий! Он только твоя иллюзия.

- Брат! Что ты такое говоришь?

- Да уйди ты! - Корсаков брезгливо оттолкнул слезоточащую иллюзию от себя и одновременно увидел, как вдруг посерело лицо Есении. Корсаков встал и обнял девушку.

- Это не он! Он всего лишь иллюзия. Я и сам хотел бы, чтобы всё это оказалось правдой. Но пойми! Он всего лишь придуманный тобой образ. Он мыслит так, как ты того хочешь, говорит только то, что ты хочешь услышать. Он нереальный.

- Он нереальный! - Есения уткнулась лицом в плечо Корсакова и заплакала. Но вдруг зло стала бить кулачками своего спутника. - Нет! Нет! Нет! Я ненавижу тебя!

- Успокойся, милая! Девочка моя! Прости!

- Зачем ты пришёл! Всё было так хорошо.

- Поверь мне! Ты бы и сама поняла вскоре, что он всего лишь иллюзия, но лучше сразу...

- Сразу! - Есения вдруг точно обессилила. - Да, конечно! - она обернулась в сторону сидящего на полу Антона. - Он нереальный! Он всего лишь иллюзия!

И как только она сказала это, всё кругом стало расплываться и таять. Пропал Антон, пропала мастерская художника. И Корсаков со своей спутницей вновь оказались на лодке.

- Вот тебе и последнее доказательство! Но я уверен, что мне удастся узнать правду.

- Вся правда на кассете!

- Да! И эта кассета у меня в руках...

- Где? - переспросила Есения? - Кассета у тебя?

Корсаков хотел рассказать, но почувствовал, что сон, как та иллюзия Антона, расплывается и тает.

- Есения! Я просыпаюсь! Дождись меня! Слышишь! Не уходи без меня! Осталось совсем чуть-чуть! До-жди-и-и-и-сь!

После этого Есения стала уплывать в темноту. Корсаков проснулся.

38. Дайте что ли карты в руки

Корсаков проснулся, но открывать глаза совсем не хотелось. Он слышал, что Лёва с Шурой уже проснулись и шёпотом переговаривались сидя на кровати.

- Если это Логинов убил Шамилова, - шептал Лёва, - то он должен сразу заинтересоваться кассетой.

- А если Марина?

- Если Марина, то наш план рушится как карточный домик.

- Да! И всё-таки мне кажется, это Логинов. Ведь после убийства Шамилова последовали ещё два - убийство Есении и Антона. Сама Марина бы это не организовала.

- Ты так хорошо её знаешь? - усмехнулся Лёва.

- Нет, но всё же она женщина. Если бы ей не помогал Логинов, навряд ли она бы справилась в одиночку. Уж в театре-то точно. Похоже, что Логинов нанял киллера.

- Не смеши меня! Нанял киллера, чтобы убить какого-то актёра? Не проще ли было самому его прирезать где-нибудь в тёмном переулке?

- Возможно, Логинов на это не способен.

- Не знаю. Нужно поехать и спросить его об этом.

- Да! Так можно гадать до бесконечности.... Скоро этот зюзик проснётся?

Корсаков обиженно заворочался.

- Я не сплю и всё слышу.

- О! А подслушивать нехорошо, - уже вслух сказал Шура, повернувшись к лежащему Корсакову.

Арсений взъерошенный и небритый поднялся, кутаясь в пальто.

- Завтракать будешь? - поинтересовался Лёва.

- Угу! Сколько времени?

- Светло! Около восьми, я думаю.

Корсаков, вздохнув, сполз с кровати и сел.

- Ну, что вы там придумали? - Он взял с табуретку, стоящей у кровати кусок колбасы и отломил хлеба.

- Ты хоть бы умылся и причесался. А то как бомж.

- А я кто? Я и есть бомж, - жуя, вздыхал Корсаков. - Дома у меня нет, работы нет, жены и семьи нет. Когда уже это всё кончится?

- Ничего! Я чувствую, что сегодня всё решится, - пророчествовал Лёва. - И у тебя постепенно всё начнёт налаживаться, вот увидишь.

- Хорошо бы! Так что мы сегодня делаем?

Лёва и Шура рассказали Корсакову о своём плане. Суть его сводилась к тому, что необходимо было с глазу на глаз, без посторонних, поговорить с Логиновым. Предложить ему выгодную сделку - они ему кассету, а он освобождает Аркашу и вообще снимает все обвинения с Лясина и Корсакова. Трудность представлялась в том, чтобы поговорить с Логиновым наедине. Он постоянно был в кругу своих приближённых. А их присутствие сильно могло бы подпортить такой хороший план.

- Нас просто схватят и выпытают местонахождение кассеты.

- Мы не будем её брать с собой? Оставим здесь? - не понял Корсаков.

- Нет! Оставлять её здесь тоже опасно. Мы её возьмём с собой, но действовать будем очень осторожно.

- Одно плохо в нашем плане, - вздохнул Лёва.

- Что же?

- Аркашу-то мы, возможно, вызволим, но вот то, ради чего мы сбежали из больницы для нас столь же далеко, как и три дня назад. Логинова-то мы не накажем.

- Накажем, Лёва, не переживай! Он своё получит. Просто пока что преимущество на его стороне, а, освободив Аркашу, мы лишим его этого преимущества.

- И лишимся главной улики против Логинова - кассеты. Может, сделаем копию сначала? Отдадим ему кассету и...