Путь домой - Савит Гавриэль - Страница 38

Страницей дальше — запись, позволившая Йегуде-Лейбу войти. Четкими заглавными буквами выписан единственный вопрос, который он успел задать: «Отец? Эй? Ты где?»

Но чтобы понять, что случилось потом, нужно отлистать назад, к странице перед вопросом Маммона.

Запись мелким кудрявым почерком гласит: «Мальчик или девочка?»

Под вопросом — похожий на библиотечный шифр ответ Данталиона: О 32 Ж 12 И 166.

Этот каталожный номер ведет к полке, на которой стоит книга с надписью на титульном листе «К эволюции столовых приборов».

На первый взгляд ответ кажется бессмысленным, но, если долистать до указанной Данталионом страницы 166, все прояснится.

Здесь на гравюре изображена изящная, но, в сущности, совершенно обычная чайная ложка.

Дверь качнулась и мягко захлопнулась за Маммоном; по громадному залу, как далекий барабанный бой, прокатилось эхо.

Он был один.

На кремовой карточке в его руке значилось:

ФБ 94 К 7 Г 391

Ему нравились петельки Ф; когда-то, давным-давно, он заплатил итальянскому писцу немалую сумму за это Ф, и оно того стоило.

Маммон раньше нередко обращался к Данталиону за советом, поэтому понимал, как здесь все организовано: зал ФБ, ряд 94, стеллаж К, полка 7, том Г, страница 391. И все же дорога к ответу была непростой: из необъятной базилики, в которой он очутился, надо было, пройдя через залы А, Б, В, Г, Д и так далее, дойти до зала Ф, свернуть в боковой проход, миновать зал ФА и, наконец, попасть в ФБ. Путь будет долгим и одиноким — Данталион об этом позаботился.

Огромные однообразные залы с рядами стеллажей впечатляли. Освещались они через круглые витражные окна высоко в куполе, с соответствующими буквами на каждом окне. Рассеянный лунный свет позволял разве что разглядеть книги, но уверенности не прибавлял. Высокие узкие стеллажи поднимались на десятки и десятки метров вверх к сводчатому потолку, поэтому до большинства полок можно было добраться лишь по одной из шатких лестниц на колесиках, но, сверившись с карточкой, Маммон с облегчением убедился, что ему нужна всего лишь седьмая полка.

В чертогах Данталиона и раньше было холодно, но, кажется, все-таки не настолько. И хотя Маммон шел быстро, его острые зубки все равно стучали, как дергающийся телеграфный ключ.

Вскоре он обнаружил причину небывалой стужи: купольное окно в зале О было разбито. Снежные хлопья лениво падали сверху, и все стеллажи по левую сторону прохода накренились или повалились.

Надо поставить в известность стража. Разбитое окно означает, что сюда можно попасть со стороны. Нельзя, чтобы кто-то получил беспрепятственный доступ к книгам, — в конце концов, каталог Сокровищницы Маммона тоже где-то здесь.

Впрочем, злоумышленник вряд ли бы мог самостоятельно отыскать конкретный том. Система организации для непосвященных непостижима, к тому же вкус Данталиона требовал совершенно одинаковых книг в переплетах из коричневой кожи — и никаких опознавательных знаков на обложке и корешке.

Свернув в зал ФБ, Маммон ускорил шаг — он уже почти на месте! — и двинулся вдоль пронумерованных стеллажей. Остановившись у темноватого прохода к девяносто четвертому ряду, он снова сверился со своей карточкой. Все верно.

Маммон направился к нужному стеллажу — и застыл на месте.

Чьи-то шаги. Быстрые шаги.

Он мог поклясться: совсем рядом кто-то бежит.

Но никого не видно.

Это как раз не удивляло: Данталион предпочитал принимать посетителей по одному, и у него был способ скрывать их друг от друга, если они появлялись в хранилище одновременно.

Но лишь немногие удостаивались привилегии доступа к томам Данталиона. И, если уж Маммон был тут не один, он хотел знать, кому выпала эта честь.

Скоро, однако, шаги стихли, воцарилась тишина — такая глубокая, что Маммон засомневался, слышал ли вообще что-нибудь.

Он не торопясь пошел вдоль девяносто четвертого ряда, с легкостью нашел стеллаж К и отсчитал седьмую полку снизу.

Под томами-близнецами были привинчены буквы из меди — А, Б, В, Г… — тоже совершенно единообразные, отполированные до блеска.

Маммон закатил глаза. Что за выпендреж!

Ряд 94, стеллаж К, полка 7, том Г. Вот он, ровнехонько над маленькой медной Г. Несколько шагов по хлипкой лестнице — и ответ у него в руках.

Маммон зажал карточку в зубах и стал подниматься по шатким ступенькам.

Даже странно, до чего он волнуется. Возможно, Йегуда-Лейб уже нашел свою смерть, и такой вариант Маммона вполне устраивал. Но если затея мальчишки и впрямь осуществима, это сулило немалую прибыль.

У Маммона прямо руки зачесались.

Он потянулся к полке, но когда поднял глаза, то от неожиданности чуть не свалился с лестницы.

Том Г, так? Он снова взглянул на карточку. Все верно, том Г. Он видел его снизу!

Однако же на седьмой полке над буквой Г было пусто, а том В наклонился к тому Д.

Но ведь он только что видел этот том! Куда же тот подевался?

Маммон заглянул по другую сторону полки — там не было места, куда могла бы завалиться книга.

Что произошло?

Маммон быстро спустился вниз. Но едва его нога коснулась холодного мраморного пола, он изумленно ахнул.

Вот же он, том Г, стоит на своем месте на седьмой полке!

С тяжелым вздохом Маммон снова полез по лестнице. Может, он ошибся полкой и искал на шестой или на восьмой?

Он внимательно оглядел соседние полки — но нет, они были заполнены книгами. А при следующем взгляде непроизвольно вскрикнул. Это точно была седьмая полка. И том Г снова исчез.

Что за бред! Он проделал долгий путь, чтобы получить ответ в соответствии с условиями договора. За все годы союза с Данталионом он ни разу не сталкивался с исчезновением книги — и не собирался сдаваться.

Надо потолковать с тем парнем у двери.

Маммон спрыгнул на пол, пробежал вдоль ряда, свернул в центральный проход, но тут же остановился.

На пюпитре для чтения лежал один из томов Данталиона. Маммон был совершенно уверен: когда он проходил тут в первый раз, его не было.

Конечно же, он не мог знать, что это тот самый том, но сильно подозревал, что так и есть.

С книгой в руках он вернулся к стеллажу К в девяносто четвертом ряду.

Тома Г на седьмой полке не было. Значит, это наверняка он.

Спрашивая совета у Данталиона, Маммон всегда действовал одинаково, вот и сейчас он открыл книгу и прочел на титульном листе:

— Отлично! — пробормотал он себе под нос.

И быстро долистал до 391-й страницы, где должен был найтись ответ.

— Что-о? — вырвалось у Маммона.

Невероятно! Между страницами 390 и 391 торчали неровные бумажные зубцы — здесь явно выдрали страницу. И при этом нумерация страниц не нарушилась, за 390-й следовала 391-я.

Странности продолжались.

Маммон вздрогнул и поднял глаза от книги.

Что это?

Кто-то крикнул:

— Эй!

Дверь качнулась и мягко захлопнулась за Блюмой; по громадному залу, как далекий барабанный бой, прокатилось эхо.

Она была одна.

На кремовой карточке ее собственным почерком было написано: ФБ 94 К 7 Г 390.

Блюма быстро сообразила, как тут все организовано. Пройдя из базилики в просторные залы со стеллажами, она заметила буквы на витражных окнах в вышине. Вот А. Она прошла в следующий зал: Б. В зале Е Блюма увидела боковые ответвления и поняла, что будет делать, добравшись до зала Ф.

Ей не хотелось задерживаться дольше необходимого — безмолвие и неподвижность давили на плечи, пригибали к земле, грозили: замолчи, замри. Нужно отыскать свое имя, избавиться от него — и поскорее выбраться отсюда.

Само собой у Блюмы получилось двигаться побыстрее и все же не нарушать гнетущую тишину: она пошла на цыпочках, чтобы не стучать каблуками.

С каждым залом воздух становился все холоднее, и когда она в первый раз услышала звук, то решила, что у нее стучат зубы. Но нет, ее зубы крепко сжаты.