Я попала в свекровь (СИ) - "Diva" - Страница 18

​Он постучал пальцами по папке, едва сдерживаясь.

— Клиент в ярости. Они требуют отката формулировок и компенсации. Ты не просто нахамила им в прошлый раз, ты сейчас выставила нас непрофессионалами.

​Валерия Аркадьевна провела пальцем по обложке папки и закрыла её, даже не заглянув внутрь.

— Если клиент требует «отката», значит, он не готов к честному бизнесу. Мы не обязаны подстраиваться под истерики тех, кто не умеет читать договор.

​Вокруг стало непривычно тихо. Руководитель сделал шаг ближе, его голос задрожал от сдерживаемого гнева.

— Ты подставляешь команду, Марина. Это уже не вопрос твоего сложного характера. Ты в одном шаге от увольнения по статье за подрыв деятельности компании.

​Валерия Аркадьевна медленно выпрямилась и положила ладони на стол.

— Команда подставляет себя сама, когда позволяет клиенту вытирать о себя ноги, — отрезала она. — Я не подставляю. Я расставляю приоритеты.

​Он на секунду замолчал, поражённый её тоном. Раньше Марина оправдывалась, теперь она диктовала условия.

— Ты закрываешь задачи так, что нам приходится разгребать пепелище. В переговорную. Живо.

​Валерия Аркадьевна встала, поправив жакет.

— Тогда пересоберите процесс. Чтобы пепла не оставалось.

​В переговорной её ждали трое: двое руководителей и сотрудница из отдела кадров. Лица у всех были каменные. Дверь закрылась, отсекая любопытные взгляды коллег.

— Мы фиксируем повторное нарушение регламента и прямое неподчинение приказу об отстранении, — сказал один из боссов. — Риски, которые ты создала для компании, теперь исчисляются семизначными цифрами.

​Валерия Аркадьевна слегка наклонилась вперёд, оперевшись на стол.

— Тогда фиксируйте и тот факт, что я сократила цикл согласования вдвое, убрав из него всю вашу трусливую вежливость. То, что вы называете хамством, на языке бизнеса называется прямотой.

​Сотрудница из отдела кадров посмотрела на неё с нескрываемым недоумением.

— Твоя прямота стоила нам контракта, который кормил отдел полгода. Марина, у нас есть правила поведения. Ты перешла все границы.

​Валерия Аркадьевна повернулась к ней, и в её взгляде не было ни капли сожаления.

— Правила работают до тех пор, пока они приносят деньги. Ваши правила приносят убытки.

​Руководитель проекта бросил на стол запрос на пересмотр условий.

— Клиент выставил штраф за твои односторонние правки. Это последствия твоего вчерашнего письма.

​— Тогда мы принимаем этот штраф как инвестицию в нашу независимость, — ответила она. — А не извиняемся за то, что у нас есть зубы.

​Один из руководителей отложил ручку и посмотрел на неё в упор.

— Ты не уполномочена принимать такие решения. Ты была отстранена за хамство, но, похоже, пауза не пошла тебе на пользу. Ты стала ещё опаснее для фирмы.

​— Тогда делегируйте мне полномочия официально, — сказала Валерия Аркадьевна. — Или не ждите, что я буду смотреть, как вы топите проект своим соглашательством.

​В комнате повисла пауза, полная холодного электричества. Сотрудница из отдела кадров открыла папку с личным делом.

— Мы продлеваем отстранение. Ты полностью лишаешься доступа ко всем коммуникациям. Это последнее предупреждение перед расторжением контракта.

​Валерия Аркадьевна усмехнулась — коротко и жестко. Она знала, что за этим последует. Она уже разрушила жизнь Марины в этом офисе, и ей это даже нравилось.

— В таком случае я займусь аудитом внутренних процессов. И поверьте, я найду, куда уходят ваши деньги, пока вы извиняетесь перед клиентами.

​— Ты не будешь ничего трогать без приказа! — рявкнул руководитель проекта.

​Валерия Аркадьевна встала и подошла к нему почти вплотную.

— Тогда вы продолжите идти на дно. И рынок это уже заметил.

​— Подпиши ознакомление, — кадровик протянула лист.

​Валерия Аркадьевна взяла ручку, поставила размашистую подпись и швырнула её на стол. Она вышла из переговорной, не дожидаясь, пока её отпустят.

​В коридоре снова воцарилась тишина. Она вернулась к столу, открыла ноутбук и, игнорируя все запреты, начала писать письмо тому самому клиенту, из-за которого её отстранили. Каждая строка была как пощечина — профессиональная, выверенная и сокрушительная. Нажав «отправить», она захлопнула крышку ноутбука.

​К ней подошла сотрудница из отдела кадров.

— Марина, ты понимаешь, что ты сейчас сделала? Это конец. Ты больше никогда не найдешь работу в этой сфере.

​Валерия Аркадьевна поднялась и закинула сумку на плечо.

— Ситуация и так была мертвой, — ответила она. — Я просто констатировала смерть.

​Она направилась к выходу, оставляя за собой разрушенную карьеру Марины и офис, который ещё долго будет приходить в себя от её «хамства». Валерия Аркадьевна вышла на улицу, и в этом чужом молодом теле ей впервые стало по-настоящему комфортно. Постановка была окончена, и её сценарий ей нравился гораздо больше.

Глава 24

Марина вошла в гостиную и сразу поняла, что разговор уже начался без неё. Воздух в комнате казался наэлектризованным, как перед сильной грозой, когда небо уже потемнело, но первый удар грома ещё не прозвучал. Максим стоял у окна, его фигура на фоне заходящего солнца выглядела напряжённой и резкой. Он сжимал телефон в руке так крепко, что костяшки пальцев побелели; казалось, он едва сдерживает желание швырнуть аппарат в стену.

​Алина сидела на диване. Её прямая спина и то, как она неподвижно сложила ладони на коленях, выдавали предельную степень защиты. Она не смотрела на Максима, её взгляд был устремлён куда-то сквозь журнальный столик. Между ними было слишком много тишины для обычной бытовой ссоры. Это была тишина выжженной земли, и именно это заставило Марину остановиться у входа, не решаясь вмешаться сразу.

​Аркадий, как всегда, сохранял видимость полного спокойствия. Он сидел в глубоком кресле в углу и медленно, с методичностью хирурга, перелистывал документы в кожаной папке. Он делал вид, что не слушает, полностью погрузившись в работу, хотя Марина заметила, как его взгляд время от времени поднимался и фиксировался на Максиме, оценивая уровень угрозы.

​Марина прошла к столу и поставила чашку рядом с папкой Аркадия. Она не стала задавать вопросов с порога — в этой комнате и так было слишком много слов, сказанных и несказанных. Максим резко провёл рукой по волосам, нарушая идеальную укладку, и наконец повернулся к жене.

​— Ты не можешь просто исчезать на весь вечер и делать вид, что это абсолютно нормально, Алина! — его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. Он удерживал ровный тон только колоссальным усилием воли. — Я звонил трижды. Телефон был вне зоны доступа. Ты понимаешь, что я мог подумать?

​Алина подняла голову. Её лицо было бледным, но взгляд оставался твердым. Она не отвела его, не опустила глаза, как делала раньше, когда подобные сцены заканчивались её слезами.

— Я предупреждала тебя утром, куда я еду, Максим, — ответила она негромко. — В том районе плохая связь, ты это прекрасно знаешь. И я не обязана отчитываться за каждую минуту своего отсутствия. Я взрослый человек, а не подросток на домашнем аресте.

​Максим сделал резкий шаг к дивану, но вовремя остановился, будто сам себя одёрнул. Он замер в паре метров от неё, его плечи тяжело вздымались.

— Речь не об отчётах и не о бухгалтерии твоего времени! — почти выкрикнул он. — Речь о том, что ты отдаляешься. Ты уходишь в себя, ты закрываешься, ты превращаешь наш дом в гостиницу, где мы просто пересекаемся в коридорах!

​Марина перевела взгляд на Аркадия. Тот едва заметно качнул головой, поймав её глаза. Этот жест означал:«Жди. Ещё не время».

​Алина медленно поднялась с дивана. Она поправила рукав своего кашемирового свитера, выигрывая драгоценную секунду, чтобы её голос не сорвался на крик. В её движениях сквозила усталость человека, который годами ведет одну и ту же войну.

— Я не отдаляюсь, Максим, — сказала она спокойно, глядя ему прямо в лицо. — Я просто перестала жить под постоянным, удушающим контролем. Я пытаюсь вернуть себе право на собственное пространство, где мне не нужно оправдываться за каждый вдох.