«Незнакомка» с Руанской дороги (СИ) - Добрынина Елена - Страница 10

Избушка Этель приткнулась на самой опушке леса. К ней вела вполне себе обыкновенная дорога, чуть раскисшая от дождей. Сам домик мало отличался от деревенских каменных хибар, тут и там выстроенных на окраине деревни. У домика Луи дёрнул за поводья, вынуждая лошадку остановиться, и слез с брички.

— Пойдём скорее. Некогда мне с тобой возиться, дел невпроворот, — скривил рожу мой сопровождающий.

Руки он, разумеется, не подал. Сошёл сам и отправился к деревянной двери, ведущей внутрь. С трудом спрыгнув с телеги, так как тело всё ещё побаливало, я поспешила к домику Этель.

Дверь скрипнула и Луи, кашлянув, заглянул внутрь, не спросив разрешения.

— Эй, знахарка. Это я, Луи, приехал за настойкой для матушки.

— Входите. — услышала я, приближаясь к порогу.

— Я привёз с собой ту девку, как ты и велела. — отчитался мужик, остановившись в проёме.

Этель, не дождавшись, пока мы войдем, подошла сама и вручила Луи бутылек, заткнутый тряпичной пробкой.

— Вот лекарство. Пусть растирает свои колени утром и вечером. Да, впрочем, просто отдай это, твоя мать уже брала у меня настойку, сама всё знает. А где же Катрин?

— Тут, — недовольно ответил Луи и поморщился.

— Пропусти её. — приказала Этель строгим голосом.

— Это пожалуйста. Надолго ты её заберешь? Некогда мне ждать, ещё к мельнику ехать, Ги отправила.

— Так поезжай. Тебя никто не держит. — спокойно сказала Этель. — Катрин назад сама дойдёт, теперь она дорогу знает.

Луи кивнул и поспешил уйти из домика. На крыльце, где я всё это время стояла, он скривился и протиснулся мимо меня. Господи, какой неприятный тип!

— Заходи, Катрин! — услыхала я приглашение и поспешила войти в домик.

Где-то сзади выругался Луи, усаживаясь на бортик телеги. Я разобрала только "чертово отродье" и что-то связанное с колесом. Этель тоже слышала проклятия, но лишь усмехнулась:

— Ненавидят, а всё равно ходят. И беру недорого, и лечу лучше, чем лекарь-пропойца из замка, а всё одно — не нравлюсь. Входи, Катрин, да закрой дверь скорее, всё тепло выстудишь.

В домике Этель было уютно. Он был небольшой, в два окошка, но какой-то тёплый и родной. Прямо у входа я разулась, разглядев уличные ботинки Этель прямо у входа на тряпке. Кстати, местные не разувались, входя в дом, чистили ботинки от грязи, но входили обутыми. Девушка, заметив это, одобрительно кивнула головой. Кажется, у меня появился дополнительный шанс подружиться со знахаркой.

У Этель везде было чисто, пахло травами и мылом, а на окнах висели шторки-задергушки. Прямо, как у бабушки, отметила я, в деревне. Посреди я успела разглядеть грубо сколоченный стол и пару лавок, а в дальней части комнаты, у печки пристроилась кровать или что-то вроде неё.

— Садись на лавку, я тебя осмотрю. — приказала мне Этель и скрылась в приватной зоне за занавеской. Послышался плеск воды и я поняла, что девушка решила сначала вымыть руки.

Сегодня она осматривала меня бегло, как будто просто хотела удостовериться, что за ночь не стало хуже. Убедившись, удовлетворённо кивнула.

— Всё заживает быстро, Катрин, и это замечательно.

Девушка походила по комнате, доставая из шкафчиков и с полок склянки и свертки, и, в конце концов, дала мне баночку с мазью. Варево подозрительно знакомо пахло, но я не смогла вспомнить название. Девушка вручила мне банку и пояснила:

— Мажь этой мазью свои раны утром и вечером, прикрывай тряпицей, чтобы не испачкать бельё. Даю тебе гарантию — три-четыре дня и синяки сойдут, как будто их и не было.

Я послушно кивнула и спрятала склянку в карман накидки, что мне заботливо выделила Ги.

— Всё, можно идти? — спросила я.

Не могу сказать, что находиться в домике травницы было неприятно. Просто что-то смущало, возможно, сама Этель. Вроде и молодая девушка, а серьёзная, обладает каким-то фундаментальным подходом что ли ко всему. В общем, не так я себе знахарку во Франции семнадцатого века представляла.

— Может, чаю выпьешь? — предложила вдруг Этель. — С травками, я сама летом собирала и сушила.

Я пожала плечами, — почему бы и нет?

— Ну вот и прекрасно, — улыбнулась травница, будто радуясь моему согласию. — ко мне многие ходят, да только поговорить толком не с кем.

Этель принесла чайник, неожиданно изящные фарфоровые чашки и коробку с сушенными травками. Бросила прямо в чашки по щепотке заварки и залила кипятком.

— Пусть настоятся. А ты пока расскажи мне, кто ты и откуда.

— Если бы я сама помнила. — соврала я.

Этель хмыкнула, но ничего не возразила. Мне показалось, что она почувствовала ложь, но не скажешь же ей, что я из XXI века. Ещё в психушку упекут, если кто-то прознает о моём рассказе. Стоп! Прервала я собственный поток мыслей. Это кино и в нём есть сценарий. Неужели, я и правда, поверила сама в то, что нахожусь во Франции времён Галантного века? Какой сейчас год? Какое число и месяц? Стоило бы уточнить.

— О чем задумалась, Катрин? — прервала мои размышления травница.

— Понимаешь, я не помню даже, какое сейчас число и год. — сказала я печально и построила такую жалостливую моську, на которую только была способна. — Всё забыла.

Этель пристально посмотрела на меня и, спустя минуту, ответила:

— Сегодня 21 сентября 1625 года. Уж не знаю, как может помочь тебе эта информация. Но не зависимо от этого, я хочу сказать тебе кое-что, Катрин. — Этель неотрывно буравила меня взглядом серых глаз. — Что бы ты не вспомнила о своём прошлом, для окружающих лучше придумай историю, да пожалостливей. Например, как хотела сбежать от тирана-мужа или нелюбимого жениха куда-нибудь подальше — в Испанию или Америку.

— Зачем мне тогда порт на севере страны? — удивилась я. — Где Руан, а где Испания?

Этель усмехнулась.

— А действительно! Что ж, дело твоё, что говорить, но я бы не придумывала то, что можно проверить. У тебя чужой говор. И язык ты знаешь на троечку. Но и иностранкой лучше не называться, приставят шпиона, рискуешь закончить свои дни в тюрьме или на виселице. Если не хочешь, чтобы узнали о твоём прошлом, придумайте такую легенду, чтобы её нельзя было проверить. Совет показался мне резонным. Однако с чего вдруг местная то ли ведунья, то ли травница решила, что может давать мне советы? Это кино выходит на новый уровень.

— Лучше бы тебе не привлекать особенного внимания к своей персоне. А постоялый двор — не то место, где можно скрыться от любопытных глаз и ушей.

— Я понимаю, но что ты мне предлагаешь? — удивилась я.

— Ничего. Только тебе решать, как жить дальше. Просто будь осторожна. Мир больше, чем ты думаешь. И опаснее. Таверна тётушки Ги — лишь частица этого порой жестокого мира.

От предупреждений девушки стало не по себе, даже мурашки неприятные побежали по спине. Я отхлебнула чай из чашки. Он оказался неожиданно вкусным — в меру терпким, в меру сладким, в меру ароматным.

— Кажется, мне пора идти.

— Конечно, не смею задерживать. — Этель поднялась из-за стола и вручила мне маленькую плетенную корзинку.

— Здесь варенье и мёд для тётушки. И кусочек ромашкового мыла для тебя. Подозреваю, оно тебе пригодится. А просить у Ги постоянно не будешь.

Я прониклась добротой Этель. Местами она вызывала во мне странное чувство. С ней стоило держать ухо востро, но что-то было в ней в то же время родное и человечное.

— Спасибо большое, Этель, но у меня совсем нет денег.

— Это неважно. Придёт время, и ты выручишь меня. — Этель улыбнулась, обнажая ровные зубки.

— У тебя красивая улыбка.

— Повезло. Наследственность хорошая. — рассмеялась Этель, но тут же спохватилась. — Давай, Катрин, иди, тебе пора. Жду послезавтра на осмотр.

Я поблагодарила и, выпив ещё глоток вкусного чаю, отправилась восвояси.

Этель проводила меня, давая указания прямо с крыльца.

— Иди прямо до верстового столба и никуда не сворачивай. Сначала тебе встретится поворот на мельницу, потом сама деревня, а за нею уже и постоялый двор. Ну, удачи! — напутствовала меня травница. Повесив корзинку на локоть, что та Красная шапочка, я отправилась в обратный путь.