«Незнакомка» с Руанской дороги (СИ) - Добрынина Елена - Страница 9

— Если будет больно, ты должна говорить, хорошо? — попросила травница и я едва заметно кивнула.

— Перевернись на живот, Катрин. — попросила она, и мне ничего не оставалось, кроме как послушать.

Этель продолжила осмотр, постучала по почкам, как профессиональный врач и провела рукой по позвоночнику, от самого основания до копчика, ощупывая.

— Ну что, всё лучше, чем я ожидала. Почки немного застужены, но это может быть, как от холода, так и застарелое. Не могу так сразу сказать. Но подлечить надо. Немного нарушена осанка. Ты занимаешься сидячей работой? Можно вставать.

Я приподнялась и уселась на лавку. Сказать ей что ли, что работаю я в офисе, за компом по восемь, а то и десять, когда аврал, часов в сутки? Будет тут позвоночник искривлён! Наверное, нет ни одного офисного сотрудника, кто бы не страдал остеохондрозом. Но разве скажешь так?

— Не знаю, я потеряла память и ничего не помню. Тётушка Ги предполагает, что это муж отбил мне всю голову.

— Хм, — ответила девушка, усмехнувшись. — Иногда лучше начать всё с чистого листа. Что ж, вернуть память даже мне не под силу, а вот заживить твои синяки, да поскорее, это я могу.

— И на том спасибо! — вздохнула я.

Вышло натурально, будто я действительно расстроилась, что не вспомню события своей предыдущей жизни.

— А откуда вы знали, что я здесь?

Этель собирала какие-то предметы в свёрток, когда я задала свой вопрос. Она повернулась и на секунду задумалась, прищурив глаз.

— Сон приснился. Я их почти не вижу, а тут был цветной, красочный.

— И что же было во сне?

— Голос сказал мне, что придёт чужестранка и ей нужна будет моя помощь.

Это вполне укладывалось в сценарий. Голос, ага, как же.

— А больше голос ничего не говорил? — усмехнулась я язвительно, надевая на себя льняную рубаху.

— Нет, если что, то я обязательно тебе сообщу. — в тон мне ответила травница и позвала хозяйку. — Тётушка Ги!

Пока я поправляла одежду, в кухню вернулись Нэне и хозяйка постоялого двора.

— Ну, что скажешь, Этель?

— Всё лучше, чем могло быть. Немного простужена по женской части, но все кости и мышцы в порядке. А заживлявляющих мазей я дам. Пусть приходит ко мне в лес через день. Думаю, дней за десять управимся.

— Что ж, это отличные новости, девочки! — расцвела тётушка Ги.

— Пусть приезжает ко мне завтра. — вынесла вердикт Этель, обращаясь не ко мне вовсе. — Попроси Луи отвезти её, я как раз обещала его матушке средство от подагры. Дам Катрин мазей, чтобы синяки побыстрее сошли.

С этими словами девушка подхватила свою плетенную корзину, запахнула накидку посильнее и, распрощавшись со всеми присутствующими, покинула кухню.

Глава 11. Мудрые советы и неожиданная встреча

— Что такое жироли? — спросила я, как только дверь за знахаркой закрылась.

— О, это же грибы. Смотри, какие красавцы. Отличный улов, Ги. — радовалась, как ребенок, Нэне, показывая мне связку лисичек.

Я, конечно, не была знатоком и большим любителем «тихой» охоты, но уж лисички от шампиньонов или белых отличить могла.

— Честно говоря, я представляла Этель другой. — сказала я.

— Какой это? — непонимающе спросила тетушка.

— Не знаю, этакой старухой с крючковатыми пальцами. — рассмеялась я. — А она, вон, какая красавица и совсем молодая.

— Этель — умница. — с ноткой грусти изрекла хозяйка постоялого двора. — Сколько просила её, предлагала поселиться у меня, ни в какую. Из своей хижины на опушке леса не уйдёт добровольно. Не понимаю, почему... При таверне могла бы зарабатывать много больше.

— Правда? — удивилась я.

— Конечно. На заимку не каждый и дойдёт. А тут дорога, место проходное, людное. Гораздо больше могла б людей принимать, но упёрлась и всё тут.

Тётушки Ги расстроенно махнула рукой.

— Некоторым так легче. — попробовала я оправдать девушку. — Этель местная?

— Нет, появилась в наших краях лет десять, может, двенадцать назад. Ох, засиделась я с вами! — опомнилась вдруг тётушка. — А между тем, дел невпроворот.

— Тётушка, разрешите, я помогу Нэне? — спросила я.

Сидеть дальше в сарае не хотелось. Шастать по залу, попадаясь путникам, тоже не лучшая идея. А так, ближе к кухне, всегда будешь сыт. Работа в тепле, опять же, решила я.

— Сегодня отдыхай ещё, Катрин, а завтра, как вернёшься от Этель, дам тебе посильную работу. А пока просто отдохни.

Я не стала спорить. И хоть никогда не была трудоголиком, но и ничегонеделанием заниматься — такое себе. До вечера я осталась на кухне, болтала с Нэне обо всякой всячине, попутно выведывая сплетни. Однако кухарка оказалась не очень болтливой. Может, боялась хозяйку, а может, не доверяла мне. Это тоже могло иметь место. Однако всё же удалось узнать кое-что.

Деревня, рядом с которой находился постоялый двор, как и все земли в округе, принадлежала королю, наместником же на них был тот самый виконт д'Эстре. Он занимал какую-то важную должность в королевской страже при дворе, а потому часто отсутствовал, ибо служба требовала нахождения в Париже. Местные в д'Эстре души не чаяли и пели ему сплошные дифирамбы — мол, и честен, и ответственен, и справедлив. Про себя я б добавила, что он еще и чертовски красив. Именно таких мужчин в лично моём окружении не встречалось. Обычно это были или напомаженные, регулярно заглядывающие в модные барбершопы брутальные бородачи, либо расплывшиеся от домашних харчей, мягкие, как диванные подушки, семейные мужички. Наверное, именно поэтому мой не избалованный взгляд и зацепился за Франсуа.

Виконт был совсем не такой. Он напоминал киношных героев — смелый, гордый, любимец публики. А еще с ним непременно нужно держать ухо востро. Именно эта мысль посетила меня, пока я вспоминала о том, как Франсуа д'Эстре появился в моём сарае сегодняшним утром.

— Катрин, пойдём, дорогая, покажу твоё место. — заглянула на кухню усталая тётушка Ги, когда с делами было покончено. — Фух, ну и намаялась же я! Наконец, этот день завершился. Завтра у нас затишье, а вот ближе к ярмарке, опять поедут гости. Надобно тебе подлечиться, дорогая, была бы хорошая помощь Нэне на кухне.

— Я готова, — поднялась я с лавки. — готова помогать тебе и Нэне, сколько хватит сил.

— Вот и славно, а сейчас пойдём отдыхать, девочка. Завтра будет новый день и новые заботы.

Я ответила кроткой улыбкой и отправилась вслед за хозяйкой, чтобы увидеть свое новое пристанище.

На следующее утро я проснулась, как белый человек — в собственной кровати. Спалось не очень, матрас был жёстким и, похоже, набит соломой. Что ж, не самое лучшее, что могло быть, но спать на улице или в сарае было многим хуже, а потому я не роптала на судьбу. Поселили меня вместе с одной из горничных — молчаливой и бледной, как моль, девчонкой по имени Юта. Была она зашуганная, но юркая и скорая на работу. Кроме двух кроватей в комнатке также стоял большой и громоздкий шкаф, который к тому же запирался на ключ. Наших вещей в шкафу не хранилось, просто в хозяйских покоях негде было поставить, а потому его и определили в комнату горничных.

Точнее, не так. Юта, горничная и моя соседка рассказывала, что эта комната когда-то принадлежала хозяйской дочери, та вышла замуж и покинула родительское гнездо, а потому и стоял здесь с тех ещё времён добротный дубовый шкаф.

Юта хранила свои вещи в крохотном сундучке, который стоял под её кроватью. А у меня и вещей-то никаких не было. Отрез бархатной ткани, бывший когда-то моим платьем, мы с горничной очистили и решили выкроить из него верхнюю одежду. "Будет время, сказала Юта, пошьём тебе накидку из бархата, будешь чисто барышня" Я согласна кивнула, в душе надеясь, что моё пребывание здесь закончится раньше, чем из-под умелых рук девчонки выйдет утепленная накидка.

Обо всём этом я думала, пока после скорого завтрака противный Луи вёз меня на бричке к Этель. Со мной мужик не разговаривал, но это и к лучшему: кажется, наше неприятие оказалось взаимным. Луи показался мне злым, завистливым и жадным. А ещё он готов был льстить любому, кто хоть на толику превосходил его по положению. Я поняла это, когда по пути в лес мы встретили на дороге священника местной церкви. Луи очень мило с ним говорил, предлагал подвезти отче до домика в деревне, был готов даже сделать крюк. Святой отец отказался, так как хотел зайти к какому-то знакомому. Миновав Падре, Луи облил того с ног до головы помоями, совершенно меня не стесняясь. Говорил он с такой злобой, что я решила, впредь не связываться с этим мужланом.