«Незнакомка» с Руанской дороги (СИ) - Добрынина Елена - Страница 15

Я надела старую кухаркину накидку на плечи, накинула капюшон на голову и, подхватив ведро, вышла через черный вход. Где-то за углом, у порога ещё слышалась бессвязная пьяная речь. Кто-то спорил там, но я не вслушивалась. Пробежала двор наискосок, вылила помои в выгребную яму и собиралась возвращаться обратно, когда услышала за каретным сараем разговор двух мужчин. Голос одного из них я признала сразу, от чего сердце мое гулко забилось под накидкой. Это был Франсуа.

— Зачем же так надираться, господин виконт? — спрашивал кто-то из его свиты. — Ни разу за столько лет не видел я вас в подобном состоянии.

— Это была она, Габриель, она! Я узнал её родинку. Огонь на галерее и она, совсем ещё девочка. — бессвязно бормотал виконт. — Как она могла выжить? А родинка, она точно такой формы.

Я замерла и прислушалась. Уж не про мою родинку он там втирал кому-то из сових сотоварищей?

— Мало ли родинок бывает на бабах. Да в таких местах, Сир... — собеседник Франсуа хмыкнул и пошло хихикнул. — Вам бы почаще с ними время проводить — запоминали бы не родинки, а кое-что поинтереснее.

Виконт что-то промычал в ответ, но я разобрала только «могла ли это быть она», «будто призрак увидел» и «может, она ведьма?».

Да уж, виконт решил залить свои проблемы вином. В принципе, ничего удивительного. «Хорошего же виконт мнения обо мне!» — разозлилась я. Только этого не хватало! Если пьяный бред распространится и на трезвое состояние Франсуа, я могу заиметь проблемы. Так, судорожно пыталась понять я, в XVII веке ведьм ещё жгли на кострах? Вроде бы нет, конечно, но испытывать на себе не хотелось.

— Давай, господин, пойдём уже почивать. — уговаривал виконта товарищ. — Добрая старуха Ги уже и постель постелила для главного из стражников королевской гвардии. Отдохнешь, выспишься, а завтра и не вспомнишь про родинку какой-то бабенки!

Правильно, топай, дорогой, и лучше тебе забыть обо мне и моей родинке.

Дождавшись, пока парочка удалится нетвердым шагом, я как можно тише побежала к чёрному крыльцу.

Заскочив в тёплую кухню, я поставила ведро на свое место. Трясло то ли от холода, то ли от осознания, что виконт считает меня кем-то другим. А может быть, чуть ли не ведьмой. А если он прикажет схватить меня, посадить в тюрьму и пытать? Я же попросту не выдержу пыток.

Но не признаваться же, кто я такая. Или согласиться на предложенную мне роль? Самое скверное — я не знала, что из этого лучше.

Глава 17. Любопытство — не порок

Спала я плохо и встала совершенно разбитой. Юта толкала меня в плечо, пытаясь разбудить, а я всё никак не могла разлепить глаза. В итоге кое-как я поднялась, оделась и поплелась умываться.

День мой начался довольно рано, едва рассвело, но, судя по пустой комнате, в которую нас отправили убираться, стражники уже умчались. Я выдохнула — к лучшему. Зато не придется сталкиваться с Франсуа. Наверное, ему было не очень хорошо после попойки, но мне-то что за дело до этого?

Мы с Ютой выбили матрацы, вымели полы и отправили в стирку кое-какие вещи. Прибираясь, я увидела на полу небольшое кольцо-печатку, недорогое, из тонкого серебра. Как оказалось, его потерял Паскаль. Девчонки-горничные шутили, что юный страж не отличился от своих сослуживцев в злоупотреблении вином, за что утром был нещадно бит кочергой тетушкой Ги прямо тут. Видимо, тогда юноша и потерял кольцо. Я показала находку хозяйке, но та надула губы и сказала, что она обижена на племянника, а потому, кто нашёл, тот пусть и отдаёт кольцо. Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться — так мила была тётушка в праведном гневе.

После уборки номера, в котором ночевали стражники, мы с Ютой поторопились на кухню — милая Нэне испекла для нас пирог в благодарность за вчерашнюю помощь. Тётушка Ги разрешила полакомиться выпечкой, но долго рассиживаться не разрешила. Дела требовали присутствия персонала, ибо гости вот-вот должны были проснуться.

Я, было, хотела вновь определить себя на кухню, но хозяйка напомнила о том, что сегодня день посещения Этель. А я совсем забыла об этом. В какой-то степени я была даже рада такому исходу дела, ибо от вчерашних трудов болели все мышцы.

По указанию хозяйки я сложила в корзинку кусок пирога и отрез ткани для травницы, оделась потеплее и вышла из таверны, чтобы отправиться на лесную заимку.

***

Домик Этель встретил меня тишиной и пустотой.

На мой настойчивый стук никто не откликнулся. Я толкнула дощатую дверь и оказалось, что та не заперта. Наверное, хозяйка избушки вышла за дровами или за чем-нибудь в лес. Кто ж знает, что может понадобиться в лесу травнице?

Я потопталась на пороге, снова позвала Этель, но, не получив ответа, решила-таки зайти в дом. Разувшись, поставила корзинку на грубо сколоченный табурет у входа и прошла в комнатку.

В домике всё было так же, как и в прошлый мой приход, — чисто и уютно. Тлели поленья в небольшой печке, на столе остывал котелок с обедом. В прошлый раз я разве что за столом успела посидеть, поэтому пока ждала Этель, решила обойти домик.

Я прошла по комнатке, осматривая владения Этель. Половицы заскрипели, напомнив о деревне. Жилище было похоже на дом доброй колдуньи из сказки.

Кажется, в прошлый раз зона спальни, притаившаяся в одном из углов комнаты, была скрыта за плотной занавеской. Именно поэтому тогда я и не заметила этот закуток. Сейчас же ничего не мешало рассмотреть обстановку повнимательнее.

Весь интерьер настолько отличался от постоялого двора, что оставалось только удивляться. На окошках горшки с геранью, мирно спящий котик на лавке, повсюду половики, одеяло на кровати в стиле «пэчворк», явно ручной работы — все это создавало особенную атмосферу.

Я подошла к кровати, рассматривая раскладку на покрывале. Кусочки ткани чередовались в замысловатом узоре, отчего совершенно разные обрезки смотрелись на удивление цельно. Надо же, какая аккуратная работа! А ещё меня поразили подушки, которые стояли друг на друге, будто нос ледокола торчал из лоскутного океана. В детстве, у бабушки в деревне именно так ставили подушки, когда заправляли постель. И обязательно покрывали накидушками — полупрозрачной или вышитой тканью. Я, словно очарованная, рассматривала закуток, который служил Этель спальней.

Рядом с кроватью пристроился маленький столик. На нем лежали очиненные перья и стопка сероватой, не самой дорогой бумаги. «Ого, подумала я, а травница-то грамотная!» Но каково же было моё удивление, когда рядом с письменными принадлежностями я углядела стопку книг. А вот это совсем дивно — даже у состоятельной тетушки Ги я не видела ни одной книги.

Подойдя к столику, я взяла одну из книг в руки. Честно говоря, мне казалось, что в прошлом переплеты были гораздо грубее. Но каково же было моё удивление, когда на обложке я прочитала вслух название на русском языке: «Дикорастущие лекарственные растения СССР, 1976 год».

Что? В голове даже поплыло от неожиданности. Во рту пересохло. Откуда здесь советский справочник? В XVII веке, во Франции? Я так растерялась, увидев книгу, что не заметила, как дверь скрипнула и кто-то вошел.

В тот же миг позади меня раздался возмущённый голос Этель, которая на чистом русском языке спросила:

— А разве мама не учила тебя, Катя, что нехорошо трогать чужие вещи?

Глава 18. Секрет Этель

Я дёрнулась и выронила книгу из рук. Та с грохотом шлепнулась на пол, так что пришлось поднимать ее, но это дало мне секундное преимущество. Кажется, я влипла. Что теперь говорить разгневанной Этель? Да и Этель ли она на самом деле?

— Привет, — решила не ломать я комедию и поздоровалась на родном языке. Раз уж она меня прекрасно понимает, не вижу смысла выдавливать из себя французскую речь. — Ничего не хочешь мне рассказать?

— Расскажу, когда нужным посчитаю. А ты не такая и паинька, как я погляжу. Рыскаешь по чужому дому, словно ищейка, ещё и мне претензии предъявляешь?