«Незнакомка» с Руанской дороги (СИ) - Добрынина Елена - Страница 16

— Что ты, — усмехнулась я, — какие могут быть претензии? Я на осмотр пришла, как ты и велела. Тебя не было, покрывало мне твое понравилось, сама шила?

Этель закатила глаза.

— Нет, ну это надо же! — девушка положила связку дров на пол у двери, разулась, чтобы войти, и вдруг расхохоталась.

Слушая, как Этель заразительно смеется, я тоже не удержалась и улыбнулась.

— Почему ты смеешься, Этель? — не понимала я.

Девушка утерла выступившие слезы и, отдышавшись, смогла наконец ответить.

— Знаешь, я столько раз представляла, как встречу человека из своего мира. Фантазировала, как будет проходить эта встреча, наверное, миллион раз, а вышло всё совсем иначе. Мне и в голову не пришло, что в такой важный момент мы будем разговаривать об одеяле.

— Значит, это не кино? Не реконструкция? — в эту секунду во мне погасла последняя надежда на то, что я смогу выбраться из этого шоу.

Этель отрицательно замотала головой:

— Увы, но нет. Проверено на себе.

— Так, подожди, расскажи мне всё! — попыталась принять происходящее я.

Выходило плохо. От осознания своего положения захотелось разреветься. Голова шла кругом. Здесь, посреди XVII века есть люди, заброшенные из другого времени. Это — не сон и не постановка. Это... другая жизнь? Но в честь каких таких заслуг?

— Погоди с вопросами. — осадила меня травница. Оказывается, прямо сейчас я говорила вслух. — Пора заваривать чай. Нам предстоит долгий разговор.

Вопросов в моей голове, и правда, роилось много — не меньше тысячи. И все они пока оставались без ответа.

— Да какой чай? Этель, или как там на самом деле тебя зовут? Откуда ты здесь появилась? Кто ещё знает о тебе? Как ты с ума не сошла за эти годы? Кстати, а сколько лет ты здесь находишься?

— Тише, тише, Катерина, сейчас всё расскажу. Имей, в конце концов, немного терпения. — осадила меня девушка и налила в медный чайник воды. Она повесила его над печкой греться, а сама присела на лавку и начала рассказ.

— Мне было семнадцать, когда все произошло. Стоял июль 1979 года, я собиралась подавать документы в медицинский институт. Незадолго до этого не стало моей любимой бабушки, которая долгое время болела. Родителей к тому моменту я уже потеряла и после смерти бабули осталась совсем одна. Мне было очень плохо, но нужно было готовиться к поступлению в мед. Мы с бабулей мечтали, что я стану врачом и смогу её вылечить. В тот день я шла на консультацию. В сумке было несколько книг, тетради, шариковая ручка да карандаш. На перекрёстке, пока ждала сигнал светофора, я решила кое-что проверить в учебнике по физиологии, залезла в книгу и не заметила, что на пешеходов, стоящих кучкой у края дороги, летит потерявший управление автомобиль. Люди бросились в рассыпную, а я не успела. Помню глухой удар и темноту. Когда я пришла в себя, то обнаружила вокруг лес и себя, лежащей на полянке. Мимо прошли два крестьянина, но они меня не заметили, так как поляна заросла высокой травой. Говорили мужики на французском, а я толком не поняла, о чем они болтали. В школе французского мы почти не изучали, лишь в качестве факультатива, поэтому мне пришлось гораздо сложнее, чем тебе. Не буду пересказывать все двенадцать лет моей жизни здесь, но как видишь, в итоге я неплохо устроилась. — Этель обвела свои владения рукой. — У меня есть дом, скрытый от случайных путников, есть лес, который меня кормит, есть добрые друзья вроде тётушки Ги. Так что, мне грех жаловаться.

— Этель... Или, как тебя зовут?

— Раньше меня звали Наташей. Но бабушка всегда называла Натель. Я чуть подправила имя и стала Этель. И, пожалуйста, не называй меня настоящим именем никогда и старайся не говорить со мной по-русски. Во-первых, это опасно. Народ здесь тёмный, завистливый и злой. Вызывать лишнее подозрение не стоит. А во-вторых, тебе полезнее говорить по-французски. Если ты конечно, не собралась отправиться в Московское Царство. Но совсем недавно закончилась Смута, не думаю, что жизнь там безопаснее, чем здесь.

Я тяжело вздохнула, осмысливая полученную информацию. Значит, всё-таки не кино. Да уж, весёлого мало.

— Как ты с ума не сошла, когда поняла, что назад не вернуться?

Наташа-Этель пожала плечами:

— Да ничего особого. Там у меня не осталось никого, а тут мои знания очень пригодились. Не хочу хвастаться, но мази я варю отменные.

Тут не поспорить. Теперь понятно, почему лекарство воняло мне мазью Вишневского.

— И как ты примирилась с действительностью? — не отставала я. — В наше время общество развито гораздо лучше. Нет этих диких нравов, когда муж практически хозяин своей жене, будто она корова, а не любимая женщина.

— Ты слишком категорична, Катя, и тут можно жить, поверь. Главное, держаться в стороне от злых людей.

Теперь я поняла, почему травница жила отшельницей. В отличие от меня, попавшей на постоялый двор, она старалась меньше попадаться на глаза.

— А как ты узнала, что я тоже попаданка? Ох, ну и слово. — скривилась я.

— Мне, правда, приснился сон. Голос говорил, что нужна моя помощь. Я увидела женскую фигуру, а потом эта девушка обратилась ко мне на родном языке. — уклончиво ответила Этель.

— А как сюда могла попасть твоя сумка с книгами? — задала я новый вопрос.

— Сама не знаю. Но в момент аварии сумка болталась через плечо, а в ней лежали учебники и пособия для предстоящей консультации. С ними и переместилась.

— А ведь, у меня тоже была сумочка с мелочевкой. Но, когда я обнаружила себя в телеге, при мне не было вещей. — задумалась я и тут же задала следующий вопрос. — А в чем ты была одета, когда попала сюда?

— И тут повезло, я была в длинном летнем сарафане, а не в модных джинсах, например. Но у меня модных тряпок просто не могло быть — жили мы с бабулей без блата и родственников-дипломатов.

— Джинсы по блату? — удивилась я и тут же вспомнила. — Блин, точно! Мама же рассказывала про ваши времена, когда купить что-то интересное было невозможно.

— Ну, примерно так. — вздохнула девушка. — Но знаешь, я все равно скучаю по тем временам. Здесь нравы гораздо более строгие. Особенно по части мужчин.

При упоминании противоположного пола мысли мои ускакали к д’Эстре, и я даже выругалась про себя, что снова о нем подумала.

— С мужчинами держи ухо востро, Катюша. — предупредила Этель. — Особенно с одним, сама знаешь, о ком я толкую.

— Хватит, Этель, он мне не интересен. Да и не виделись мы больше. Наверняка, у виконта есть дела поважнее, чем таскаться за женскими юбками. Нэне говорила, что он женат на своей службе, так что, не о чем переживать. — убеждала я травницу так рьяно, будто старалась, в первую очередь, сама в это поверить.

— Как знать… — расплывчато ответила Этель.

— А как у тебя дом появился? — решила я перевести тему.

Не смотря на ответы, вопросов будто не становилось меньше, и я, наверное, могла бы опрашивать травницу пару суток без остановки.

— Нуу, — протянула Этель и поднялась, чтобы разлить кипяток по чашкам. — За всякого рода услуги разной величины и плата. Предыдущий наместник был так благодарен мне за спасение своей жены от родовой горячки, что велел построить избушку и одарил личной грамотой. Даже твой черноглазый виконт не смеет её отобрать.

— Он не мой. — буркнула я, делая вид, что Франсуа мне безразличен.

Этель усмехнулась, но ничего не сказала.

Травница рассказала, что попала сюда из 1979 года. Она ничего не знала ни про развал СССР, ни про перестройку, ни про 90-е. Об этом рассказала ей я — то, что помнила из воспоминаний мамы и тётки.

Девушка отлично разбиралась в физиологии людей и животных, знала лечебные травы и составляла лекарства. Она хорошо вязала, шила и умела варить мыло. В отличие от меня, которая могла виртуозно только ходить в пижаме по квартире, но, к сожалению, здесь мой опыт был не релевантный.

Мы проболтали несколько часов кряду и только из конспирации и чувства стыда перед тетушкой Ги, которой требовалась помощь одной бестолковой нахлебницы, я покинула хижину Этель.