Системный Рыбак 9 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 2

Ив молча подтолкнул конверт обратно к папе. Папа замер, потом убрал письмо во внутренний карман сюртука.

Через несколько минут когда объятья прекратились Морган Дайл пригладил волосы, приведя себя в порядок, и вопросительно посмотрел на все это время спокойно сидевшего на стуле Ива.

— Господин Винтерскай, я вам очень благодарен, но что мы будем делать дальше? Пусть долг и оплачен, но филиал больше не сможет продолжать такую же доходную деятельность как раньше.

Ив встал и посмотрел на них обоих.

— Морган, не переживайте. У меня есть план.

Глава 2

Морган застыл с приоткрытым ртом, а Элиза за его плечом смотрела на меня так, будто я только что вытащил из кармана живого феникса.

— План? — переспросил Морган осторожно. — Какой именно план, господин Винтерскай?

— Самый простой. Я собираюсь перезапустить ваш филиал с нуля, но сначала мне надо понять, с чем имею дело: бумаги, склады, причалы, контракты, долги и активы. Всё, до последней бочки и гвоздя.

Морган выдохнул и подобрался, будто после долгого нырка наконец нащупал ногами дно:

— Дайте мне времени до утра, и к рассвету я подниму вам всю отчётность за пять лет. Лично проведу по каждому объекту, и по каждой бочке отчитаюсь перед вами лично.

— Договорились.

Элиза за это время подошла почти вплотную к отцу и переводила взгляд с меня на Дину, которая на полу дожёвывала остатки предписания об аресте.

— А можно… — она торопливо кашлянула. — Можно её погладить?

— Попробуй, — по-доброму усмехнулся я.

Элиза присела на корточки и протянула руку. Дина тут же выплюнула размокший кусок предписания, ткнулась мордой ей в ладонь и подсунула макушку под пальцы. Задняя лапа у моей черепашки задёргалась так быстро, что я порадовался за прочность половиц.

— Она тёплая, — выдохнула Элиза. — И панцирь как бархат.

— Только пальцы внутрь пасти не суй, у неё с пастью своя политика, и обсуждению она не подлежит.

Элиза рассмеялась тихо и виновато, давая понять в этом коротком смешке, что она всё поняла.

С подоконника на происходящее снисходительно взирал Рид, свернув хвост калачом. Элиза перевела на него взгляд и улыбнулась.

— А его?

Я кивнул.

Она подошла осторожно, кончиками пальцев провела за ухом, и Рид прищурился и из его груди пошёл низкий гул.

Рид сам распахнул жёлтые глаза от неожиданности. Гул на секунду оборвался, но тут же возобновился явно против его собственной воли. Кот покосился на меня с возмущением, будто это я подставил его перед Диной.

Я с трудом удержался от смеха и подумал, что в этом доме давно никто не мурчал.

В коридоре застучала трость. Сухой звук шел вперемешку с осторожными шагами. Кто-то спускался сверху — медленно и упорно.

— Бабушка, — тихо сказал Морган и подобрался.

На пороге кабинета появилась пожилая женщина в тёплой шерстяной шали поверх домашнего платья. Невысокая, с белой косой вокруг головы, она держала спину на удивление прямо. Было видно, что такая выправка вошла у неё в привычку очень давно.

Сначала её взгляд нашёл управляющего.

Морган опустил голову.

Бабушка выждала паузу, давая шуму в кабинете улечься, а потом подошла и положила ладонь сыну на плечо. Морган выдохнул, и его плечи наконец расслабились.

— Кто наши гости, Морган?

— Мама, это Ив Винтерскай, старший партнёр филиала. Он полностью погасил весь наш долг.

Бабушка повернулась ко мне. Её серые выцветшие глаза смотрели на меня спокойно, по-стариковски, как у человека, повидавшего много занятных вещей и давно отучившегося им удивляться.

Я встал и слегка поклонился:

— Госпожа Дайл.

— Майя, — поправила она спокойно. — Бабушка Майя для тех, кто переступил порог. Благодарю вас за то, что вы пришли в нашу дверь в правильный час.

— Это мой долг как старшего партнёра. Если кровля у дома прохудилась, латает её сам хозяин.

Уголок её рта дрогнул, и я понял, что прошёл её маленький экзамен.

— А это что за чудо? — указала она кивком головы в сторону моей черепашки.

— Это Дина, единственная в своём роде. Безобидная, хотя и вечно голодная.

Бабушка хмыкнула и перевела взгляд на Рида, который успел вернуть себе вид каменного изваяния.

— Видали мы и постраннее. Морган, веди гостя наверх, а я распоряжусь, чтобы накрыли на четверых и ещё на двоих хвостатых. Вы голодны, молодой человек?

— Всегда.

— Хороший ответ.

Дина при слове «накрывать» сделала по кабинету круг с восторженным сопением, а Рид с подоконника спрыгнул и оказался у двери раньше всех нас.

— Тогда не будем заставлять зверей ждать.

Бабушка первой вышла в коридор, опираясь на трость, и мы потянулись за ней.

Лестница оказалась узкой и скрипучей. Морган шёл первым, бабушка поднималась сама, а Элиза подстраивалась под её темп.

Дина пыхтела позади и возмущённо сопела. Её лапы едва доставали ступеней, а панцирь то и дело задевал стены на каждом повороте.

За лестничной площадкой открывалась гостиная под низкими балками. У окна стояло потёртое кресло, развёрнутое боком к камину, а над камином висел большой портрет в тёмной раме.

Я замедлил шаг перед портретом. С холста смотрела молодая женщина, и её сходство с Элизой было просто поразительным. Улыбка на картине оказалась в точности такой же, какую я видел у девчонки всего полминуты назад.

Морган остановился рядом и негромко произнёс, как будто боялся потревожить портрет:

— Это Линнея, мама Элизы. Полтора года назад…

— Соболезную, — я кивнул, слова были излишни, тяжело терять близких, особенно когда у тебя на руках престарелая мать и маленькая дочь…

В гостиной было одновременно прибрано и пыльно, как бывает в домах, где мужчина старается изо всех сил, но не знает, с какой стороны взяться за наведение порядка. Женской руки здесь не хватало двумя руками сразу, и от этого щемило где-то под рёбрами.

Видимо, слуг не хватало для того, чтобы содержать такой большой особняк в ухоженном виде.

Из соседней двери донеслось бряканье посуды, и Дина тут же сменила курс. Мы прошли следом.

Столовая встретила нас тёплым светом масляной лампы и густым запахом картофельного супа, в котором угадывался лавровый лист. Пожилой дворецкий вкатил тележку: на ней дымилась большая фарфоровая супница, рядом стояли миска с чёрным хлебом и блюдо с тонко порезанной солониной.

По его движениям было сразу понятно, что в этом доме он служит уже лет сорок.

Морган виновато развёл руками:

— Простите за стол, господин Винтерскай. Последние дни в кладовой не густо.

— Ничего, у меня с собой ужин на всю нашу компанию.

Я активировал перстень. И из него появился увесистый кусок мяса гигантского крокодила, завёрнутый в холщовую тряпицу. Кусок лёг на стол с тихим «бум», от которого подпрыгнули две ближайшие тарелки.

Дворецкий замер с супницей наперевес.

— Майя, кому мне лучше передать рецепт готовки этого мяса?

— Сейчас я позову нашего Бертольда, — спокойно сказала бабушка, не отрывая глаз от куска. — Пригласи его, — сказала она дворецкому.

Он поставил тарелку на стол, поклонился и ушёл, а через минуту в столовую вошёл седой человек с белой щёткой усов, в чистом фартуке поверх простой рубахи.

— Госпожа звала?

— Звал господин Винтерскай. Слушай его, Бертольд.

Повар повернулся ко мне и коротко кивнул, ожидая.

— Нарежьте мясо крокодила толстыми медальонами по два пальца и обжарьте до корочки так, чтобы внутри осталось розовое. Соль крупная, специи дробить в ступке прямо перед подачей. И выйдите потом к столу, я хочу видеть, кто готовил.

Бертольд поджал губы, и я понял, что сейчас начнутся возражения.

— Господин… крокодилья мякоть жилистая. Её томят часами, иначе челюсть сломаешь. И сырого мяса в этом доме не подают, не серчайте на старика.

— Я понимаю ваши сомнения, Бертольд. И всё же поверьте мне один раз, так будет лучше.