Обменный фонд. Том 2 (СИ) - Линник Сергей - Страница 10

На гору я ехал не один — километров за десять до конца маршрута я догнал неспешно пыхтящий грузовик, пришлось пристроиться сзади и глотать пыль и копоть до самых ворот.

Какой бы у тебя ни был пропуск, машину всё равно осматривают, но у меня там по-прежнему ничего запрещённого. Даже обёрток от жевательной резинки. Пакет с моим вкладом в пикник заинтересовал проверяющих, но вскрывать содержимое и пробовать не стали. Да и кто бы им разрешил?

Колдфилд организовал барбекю недалеко от Фуллер Лодж — своеобразного центра Лос-Аламоса, где живущие здесь ставят спектакли своими силами и дают концерты самодеятельности. Борются со скукой, как могут. Народу собралось немного: трое мужчин и столько же дам. Я, значит, седьмой.

И сюда приехал после начала: мясо уже жарится. Женщины в сторонке готовят закуски, а мужики собрались вокруг жаровни. Одеты запросто — дамы в обычных платьях, одна, вон, даже передник поверх надела. У мужчин никаких галстуков, простые брюки, рукава закатаны до локтя. С дресскодом я не ошибся, значит. Специально оделся как простой парень, работяга без образования. А тут все так выглядят. Один, правда, в очках, но это никак не показатель ума.

— Привет, — сказал я, подходя к жаровне. — Извините, что отрываю вас от такого важного занятия, но у меня тут небольшой вклад в застолье.

— О, Лео! — улыбнулся Колдфилд. — Знакомься: Роберт Сербер, — показал он на очкарика. — И Кеннет Бейнбридж. Лео Морган.

— Рад знакомству, — я отдал пакет Нику и протянул руку будущим соратникам по застолью.

Оба от тридцати пяти до сорока. Сербер выглядел рассеянным: волосы торчат, очки всё время сползают, будто он надел чужие. Бейнбридж — наоборот, собранный, с цепким взглядом, как у человека, привыкшего проверять, а не доверять. Но стоило ему улыбнуться — и сходство с кабинетным чиновником исчезало. Руку они мне пожали, но без энтузиазма.

— Ого, тут «Баллантайн»! — радостно сообщил Колдфилд, заглядывая в пакет.

— Прихватил по дороге. Подумал, что пара бутылок лишними не будут.

Меня представили дамам. Впрочем, их больше интересовало приготовление закусок, и они только вежливо кивнули.

Пока Ник знакомил меня с женщинами на другом конце площадки, Сербер с Бейнбриджем говорили о чём-то, похоже, продолжили старое обсуждение. Впрочем, стоило мне вернуться, они это тут же прекратили. Кеннет открыл бутылку пива и вручил мне.

— Давайте, за знакомство. Пока не нагрелось.

— Спасибо, мистер Бейн…

— Э, так не пойдёт. Вы бы меня ещё профессором обозвали. Мы тут не в приёмной у генерала, давайте по именам.

— Я только за. Мистер и в конторе надоел.

— А вы в какой сфере работаете? — спросил Сербер, поправляя очки.

— Замки. Ремонт и вскрытие. Вот и здесь подряд получил.

— Все в один голос утверждают, что нет такого запора, с которым бы Лео не справился, — вставил реплику Колдфилд.

— Если не жалко замок — вообще без проблем, — добавил я.

— Тогда вам к Кеннету, — засмеялся Сербер. — Он по части… силовых решений.

И вдруг смеяться перестал, поняв, что сболтнул лишнее. Но я тут же начал рассказывать байку о миссис Брикс и её муже, не желавшем впускать жену домой. Неловкость сгладилась.

За столом о науке и слова не произнесли. Исключительно погода, скука закрытого городка, плохая еда и безобидные анекдоты. Впрочем, даже шапочное знакомство с такими ребятами дорогого стоит.

Я стараюсь выпившим за руль не садиться. Ни к чему это. Здесь можно жахнуть стаканчик, а потом колесить по улицам. И тебе ничего не будет, лишь бы прошёл ровно, когда остановят. Но рисковать не хочется. Колдфилд предлагал остаться, но я не захотел. Завтра понедельник, и если я не появлюсь в конторе, там могут подумать, что наступила свобода. А вставать на два часа раньше, чтобы добраться вовремя, не хочется. И вообще, дома даже унитаз удобнее, не говоря уж о постели. Когда теряешь, а потом находишь, то ценишь выше. И я поехал. Сам себе пообещал, что не больше сорока миль в час.

Хорошо мы посидели. На второй бутылке «Баллантайна» учёные согласились, что шотландцы делают лучший виски в мире. А когда женщины начали рассказывать анекдоты, которые слышали в дамских комнатах, градус веселья достиг максимума. Смеялись все. К счастью, аттракцион по вскрытию замков требовали не очень сильно, я удачно свернул с темы, выдав очередную байку. Короче, если я вдруг зайду в гости к Бобу или Кеннету, удивления это не вызовет.

Ехал я спокойно, включил радио, джазовую станцию, только чтобы не молчало. И вроде как начал потихоньку клевать носом. Даже подумал, что стоит остановиться и походить, а лучше — ещё и умыться. И вдруг ведущий объявил, что вот следующая песня — верный кандидат остаться в истории, так она хороша. И какой-то негр запел совершеннейшую чушь. Я даже сделал громче, чтобы убедиться, что не ослышался. Нет, так и есть. Он пел «Is You Is or Is You Ain’t My Baby». Я пытался понять, что это значит, но не смог. Отдельно каждое слово понимаю, а все вместе — нет. Помню, Чепмен говорил, что у чёрных язык упрощён максимально. Но такое… Вряд ли даже Марк смог бы это перевести. Всё здесь было неправильно, будто двоечник переводил с иностранного со словарём. Но сон пропал совсем, за что авторам этой белиберды спасибо.

Всё же надо было включить станцию с классической музыкой. Там, если поют, то на итальянском, совершенно непонятно. Но останавливаться, чтобы перенастроить приёмник, не хотелось, а на ходу этого лучше не делать. Да и следующая песня вполне пристойная оказалась, хорошо певица исполняет, что друзей дохрена, когда бабло есть, а если нет — то не очень. Жаль, прослушал, как её зовут, купил бы пластинку.

Когда я припарковался у себя во дворе, то заметил, что напеваю это ужасно прилипчивое «Is You Is». Куда мир катится?

Из почтового ящика, по случаю воскресенья почти пустого, я выудил среди разной ерунды записочку от общественницы, миссис Джералд, что один из моих билетиков оказался выигрышным, мне досталась вышивка, изготовленная силами девочек из приюта. За призом полагалось приехать в церковь.

Дело, конечно, приятное. Эту фигню можно кому-нибудь подарить. Уборщице, к примеру. Повесит у себя дома в рамочке и будет любоваться цветочками или голубями, кривовато вышитыми над непременной цитатой из Библии. Но ехать за произведением искусства специально не хочу. Пусть отлежится в церкви до следующего визита. Знаю я их — явишься во внеурочное время, так попытаются получить что-нибудь на халяву. А у меня деньги не на дереве растут, я за каждый доллар вынужден нещадно эксплуатировать пятерых мастеров, секретаршу и бухгалтера.

Утром поехал в офис. И застрял там до вечера. Вот как знал, что именно в этот день миссис Торнтон срочно понадобится к дантисту, и отвечал на звонки сам. Принимал заказы, договаривался о встречах с поставщиками, воевал с клиентами, решившими, что их обслужили не так быстро, как им хотелось.

Вечером все уже ушли, а я разложил на столе бархотку, вывалил туда кучкой свои инструменты, и начал малое техобслуживание: что-то просто протереть, потому что появилось мутноватое пятнышко, где-то подправить край, что-то отложить на замену. Домой спешить смысла нет, меня там никто не ждёт, а здесь удобнее. И успокаивает, даёт привести мысли в порядок.

Тихий стук в дверь я поначалу принял за какой-то посторонний шум, доносящийся с улицы. Но спустя минуту он повторился вновь. Теперь погромче. Но те же четыре удара с равным интервалом. Я встал и пошёл к двери. Очередная миссис Брикс? Но такие, как правило, сразу начинают с громкого заявления о своём визите. Значит, кто-то другой.

С улицы мне приветливо махал рукой какой-то хмырь лет сорока, одетый в бюджетный костюмчик и многое повидавшую шляпу. Думаю, в случае голодовки из неё можно будет сварить наваристый бульон.

— Вы что-то хотели? — спросил я, не отпирая замок. — Мы закрыты, приходите завтра, — и показал на табличку с часами работы, висевшую прямо перед глазами посетителя.