Мир жизни и смерти 11 (СИ) - Пуничев Павел - Страница 14

Начнёмс… Предположим это «нога», тогда вот это «бог», или «мог», или «рог»… Твою мать, так можно гадать вечно. Ладно, вот это точно «ты». Хотя нет, может быть ещё и «вы», и «мы»… Что же будет, когда я дойду до более длинных слов? Может пойти другим путём? У меня есть записи Лапочки и наша запись, где мы получаем от него задание. Зная, что из вещей он потом выбирал, можно найти их в тексте и с помощью опознанных слов попытаться разобраться и с остальными словами. Я выбрал новый текст, но как не искал, так и не нашёл там ничего похожего на шапку главного жреца или большой каменный член. Может капитан эти вещи называл как-то по-другому? Наверняка. Вот только знать бы как именно…

Мозги у меня совсем закипели, и я убрал текст, тут же осознав, что небесная хмарь вокруг нас почти растаяла, а впереди сквозь туман начали пробиваться яркие звёзды. Нереально яркие. Ещё пара мгновений и туман полностью растаял, а ночное небо раскинулось над нами от горизонта до горизонта, как и открытое море, по которому мы сейчас плыли. Правда небо ночным назвать можно было с трудом. Звёзд было столько, что было почти светло, создавалось впечатление, что какой-то великан запнулся и рассыпал лукошко с светлячками, засыпавшими своими телами всё небо. Роскошная луна огромная и яркая, как масляный фонарь не уступала звёздам, превращая ночь в сумрачный день.

Это было настолько красиво, что я тут же бросил своё нудное занятие и начал крутить головой, торопясь насладиться этим чудом. А оно открывалось всё глубже с каждой минутой, Млечный путь, превратившийся в свадебную фату, усыпанную миллионными алмазов, то и дело пересекали росчерки падающих звёзд.

Вроде, если на падающую звезду загадать желание, оно сбудется. Чтобы такое загадать? Чтобы этот шифр разгадался сам по себе? Или загадать желание, чтобы понимать капитана напрямую, без всякого переводчика? Или пойти дальше и сразу попросить, чтобы все старые боги уже угомонились и отправились в небытие, туда, где им самое место? Было бы неплохо, вот бы новые хозяева этого мира удивились такому повороту событий и тому, что мы справились, не прибегая к их помощи. А возможность этого никуда не делась, одна просьба, которую Новые боги обязались беспрекословно выполнить. Я прямо сейчас мог попросить их уничтожить преследующего нас ящера, и они сделали бы это, но это слишком мелко. В добытой Резаком книге было достаточно информации о нём, чтобы я был уверен, что мы и сами справимся. Меня больше волновали несколько коконов, которые всё ещё висели в пещере Зарождения, находящейся сейчас под замком, попавшим к нам из другого неведомого мира. Эти боги, лишившиеся большей части своих сил даже не родившись, ещё не определились с тем, кем им быть и какими силами они будут владеть. Когда нам суждено будет добраться туда — это придётся узнать на собственной шкуре.

Ладно, что там с желанием-то? Надо успеть пока звездопад не закончился. Чего мне там хочется? Я провёл быстрый мониторинг своих хотелок. Потом более тщательный и понял, что ничего особо не хочу.

— Зажрался ты, батенька, — пожурил я сам себя, — загадал бы хотя бы титьки богине Жизни помять, уж больно они у неё хороши.

В небе вспыхнула и погасла звезда, над горизонтом появился самый краешек ещё одной луны. Кровавая луна, повелительница разнообразной нечисти. Интересно это хороший знак или не очень? Иногда она нам помогала, иногда не очень, в любом случае надо быть осторожнее.

Я огляделся в последний раз, мысленно соглашаясь с Резаком, что в неверном лунном свете ванты корабля выглядят как переплетение жил, перила схожи с китовым усом или жабрами, а щупальца осьминога словно слегка шевелятся, скребя деревянными присосками по доскам обшивки. А вот дельфины с приходом ночи пропали, теперь и словом перекинуться не с кем.

Я горестно вздохнул, от жалости к самому себе и снова занялся расшифровкой текста. Дьявол, надо было всё-таки загадать умение разгадывать шифры, но нет, титьки богини ему подавай, понимаешь.

Прошли десяток кружек с горячим кофе, а на востоке начала разгораться заря, когда я понял, что больше уже не могу. Глаза закрывались сами по себе, а в голове стоял туман, сквозь который сплошным потоком протекал винегрет из букв, а результатом стала расшифровка лишь с самого первого нашего разговора с капитаном. Вернее две трети этого разговора. Самые длинные слова мне так и не дались. Ну и ладно, завтра над этим подумаю. Вернее, уже сегодня, но слегка попозже. А сейчас…

Спотыкаясь на каждом шагу, я добрёл до своей каюты, нырнув под бочок дружно сопящей сладкой парочке и тут же отрубился.

Необходимо хорошенько выспаться, так как расшифрованного хватило, чтобы понять, что с утра нам предстоит серьёзный разговор с капитаном.

Не сказать, чтобы в этот раз сон доставил мне какое-то удовольствие. Сначала это была просто чернота, куда я погрузился весь полностью без остатка, а затем она окрасилась в кровавые оттенки, выявляя вокруг меня смутную картину обступивших меня со всех сторон рёбер какого-то существа, меж которых была натянута полупрозрачная плёнка, по которой змеились многочисленные, ритмично пульсирующие вены и капилляры. Под моим лежащем телом ощущалась липкая влага, растёкшаяся по ужасно твёрдому и нервному полу. Я немного поворочался, пытаясь найти позу, в которой особо крупные шишки не врезались бы мне в бока и опять прикрыл глаза. Этот сон мне не нравился, так что я не собирался его смотреть. Это частично помогло: кровавая муть сменилась мутью серой, и я снова отрубился.

Почему я говорю, что помогло лишь частично, потому что, когда я получил чувствительный тычок от Снегиря и открыл глаза, обступающие нас со всех сторон гигантские рёбра никуда не делись, правда никакой крови и плёнки на них не было, были они старыми и выщербленными, словно пролежали не одно столетие, а кровавый оттенок им придавала высоко поднявшаяся луна.

— Это что за нах? Мы где?

— Непонятно, — шёпотом ответил Снегирь, пожимая плечами, — но предчувствия у меня от всего этого какие-то нехорошие.

— Удивительно, — не удержался от язвительности я, — с чего бы это? Мы же каждый раз просыпаемся внутри клетки.

— Дело не только в этом, оглянись потихонечку, кажется мы прибыли в финальную точку нашего путешествия. Там из моря торчит каменная платформа, а посередине её уж что-то больно похожее на алтарь для жертвоприношений. А наш корабль… Даже не знаю, он с каждой секундой изменяется всё больше.

Я поморгал глазами, наконец-то осознавая, что сон закончился и мы уже в реальности и что в этой реальности мы находимся не на корабле. Перестал пялиться на смыкающиеся над нами рёбра, приподнимаясь и оглядываясь.

Вся наша команда была здесь, лежали на костяном полу, сопя во сне или ворочаясь на бугристой поверхности. Сквозь узкие щели между рёбрами было видно, что опять стояла глубокая ночь, значит я проспал почти сутки. Впрочем, как и вчера, на чистом небе сверкало великое множество невероятно ярких звёзд, луна тоже стояла на горизонте, а её кровавая подруга поднималась всё выше, неспешно подбираясь к зениту. В её свете отчётливо была видна упомянутая рейнджером круглая платформа, со всех сторон спускающаяся к воде десяткам ступеней, а на вершине этой невысокой пирамиды действительно находился алтарь.

— Точно, жертвоприношение! Вот одно из тех слов, которое я вчера не смог разгадать.

За это признание я получил от Снегиря удивлённо-вопросительный взгляд, но ничего не стал объяснять — некогда. До того времени, как Кровавая луна займёт необходимое место на небосклоне, осталось совсем немного времени, а намеченный разговор с капитаном ещё так и не состоялся.

Я перевёл взгляд от алтаря в другую сторону и был вынужден согласиться со Снегирём: корабль явно изменился. Начать с того, что мы в своей клетке висели перед его носом, удерживаемые на весу парой щупалец осьминога, который не только ожил, но и изменился: вместо тела сейчас там был огромный глаз, с недобро взирающим на нас зрачком. Его щупальца, теперь выглядящие как уродливые реснички, тянулись и к нашей клетке и цеплялись за борта корабля. Правда и борта, и сам корабль тоже изменились, очертания оплыли, мачты изогнулись безвольными дугами, упавшие полотнища парусов приросли к доскам палубы, канаты и ванты начали врастать внутрь, уже не скрывая пульсировали, перегоняя внутри себя кровь или какую другую неведомую жидкость. Экипаж, словно в одном древнем фильме, тоже стал частью этого неведомого существа, медленно проваливаясь под палубу или тихо прирастая спинами к бортам. Один только капитан оставался на ногах в своей вечной неизменности, продолжая неспешно раскачиваться на своём кресле.