Правила волшебной кухни 5 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 33

Гости за соседним столиком, которые подслушивали каждое наше слово, оживились и начали скрипеть стульями, освобождая место для профессора. Причём делали они с таким воодушевлением, что… признаюсь, мне многое это сказала о префекте. По всей видимости, синьора Монгану в районе действительно уважают.

Но тут в дело вмешался сам Марио. Видимо, такое вот «щёлочное» зрение префект компенсировал хорошим слухом.

— Синьор Маринари, — подошёл он ко мне и сразу же протянул руку. — Прошу вас, прекратите этот цирк, — голос у него был тихий, но чёткий, как у человека, который привык, что все вокруг его очень внимательно слушают. — Я очень ценю то, что вы только что попытались сделать, но не приму ваше предложение. Я уважаю порядок и не требую к себе особо обращения. Я подожду.

Тут уж и я сам посмотрел на префекта с уважением. Человек с принципами — реальная редкость. А уж полностью адекватный человек в Дорсодуро — это вообще что-то невообразимое! И грех не попробовать с таким договориться.

О чём?

Да вот же… появилась мысль.

— Синьор префект, у меня к вам ещё одно предложение.

— Слушаю вас, Маринари.

— Что, если на сегодняшний день вы разрешите использовать мне всю улицу, как летнюю веранду?

Марио поднял кустистую бровь.

— Объясняю. Так вышло, что мы самую капельку переборщили с рекламой, и сегодня ждём в гости весь город. Как видите, мест уже не хватает, а ведь ещё не вечер. На улице солнце, тепло и хорошо, а столики я организую самостоятельно. И если это необходимо, уплачу за аренду в казну района.

— Фестиваль аномальной рыбы? — ухватил мою мысль префект. — Хм-м-м…

— Именно! Специальное меню, отличное настроение, и никакого мусора на улицах. Сам всё организую, сам всё проведу.

Моргана обернулся и махнул рукой, подзывая к себе молодого человека, что до сих пор «держал» его место в очереди. Внезапно оказалось, что это его то ли помощник, а то ли молодой протеже, и вместе они начали вслух прикидывать все «за» и «против».

— Если синьор Маринари действительно обязуется соблюдать все санитарные нормы и не мешать движению пешеходов…

— Обязуюсь!

— … то я не вижу препятствий, синьор Моргана. А фестиваль в Дорсодуро… ну… давайте будем честны, да?

— Да, — кивнул Марио. — Давненько к нам не приваливало столько туристов. Пускай они и не туристы вовсе. Ладно! — префект похлопал меня по плечу. — Делай, что должно, Маринари. Но учти. Если хоть кто-нибудь уедет с твоего фестиваля на карете скорой помощи от отравления, то тебе…

— То мне конец, — закончил я. — Понял, принял.

Я был не просто рад, я был в восторге. Мысли, блин, материальны! Хотел летнюю веранду — получил летнюю веранду, да ещё и собственный фестиваль в придачу.

— Синьор Маринари, а вы справитесь с таким количеством гостей?

— А вот это, синьор Монгана, при всём уважении, не ваша забота. Прошу прощения, но раз уж вы дали мне добро, то я не буду терять ни минуты.

— Действуйте, Маринари…

Следом я рванул на кухню, по пути уже набирая Рафаэле.

— Раф! — заорал я в трубку, даже не поздоровавшись. — Срочно! Делай что хочешь, но достань мне все уличные столы и стулья, что только сдаются в городе! Найди, займи, укради, мне плевать, но чтобы через час всё это было возле «Марины»!

— Синьор Артуро? — ответил мне заспанный голос. — У меня ведь сегодня выход…

— А-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА!!! — заорал я в трубку. — Ничего не хочу слышать! Знаешь, у меня на родине есть такая чудесная песня: «У пчёлок нету выходных, у них всё время будень! А совсем рядышком живёт ленивый жирный трутень!»

— Синьор Артуро, я не понимаю русский…

— Потом переведу! А сейчас выполняй! И да, ещё! Обзвони всех барменов понтонов, у которых сегодня выходной! Пускай срочно выходят на работу! У нас фестиваль, Рафик! Фестиваль!

Я сбросил звонок, засунул трубку в карман, а потом схватил Петровича за плечи, поднял над собой и заорал:

— ФЕСТИВА-ААА-АААЛЬ!!!

— Э-ка тебя таращит, Маринарыч, — вздохнул домовой. — Чего опять удумал?

— Скоро узнаешь!

И уже через полтора часа улица перед «Мариной» превратилась в нечто невообразимое. В нечто волшебное. В масштабное нечто! Рафаэле действительно нашёл всё, что сумел добыть — столы, стулья, скамейки и даже стопку шезлонгов. Ребята с понтонов расставляли всё это дело вдоль фасада «Марины» и дальше, дальше, дальше, до самого угла, где улица сворачивала к каналу. Посадка ресторана увеличилась, не соврать, раз в десять.

Джулия бросила зал и встала на помощь Конану и Прошке. Хозяйской рукою и гарканьем, она управляла толпой барменов, что на сегодняшний день экстренно переквалифицировались в официантов.

— Быстрее-быстрее-быстрее! — хлопала кареглазка в ладоши. — Мы не успеваем! Апероль за сорок пятый столик!

На кухне тем временем тоже творился кромешный ад, но ад моими стараниями организованный. Петрович уже принял свою судьбу и то, что ему придётся отработать весь день, но рук всё равно не хватало. Тогда мы послали бойца, то есть синьорину Женевру, в отель синьора Леонардо и пригласили на помощь Василия.

Рязанский домовой ворвался на мою кухню с ноги, и без лишних вопросов закрыл собой фритюр и часть холодного цеха. Много всякого со мной приключалось, но в таком темпе я ещё не работал никогда и было это… весело! Да так, что временами я чуть было не захлёбывался счастливым смехом!

Ну а особенно в те редкие моменты, когда мне удавалось вырваться на улицу и посмотреть, что там происходит. А происходил на улице полноформатный праздник. Люди сидели за столиками, пили вино, ели рыбу и смеялись. Парочка молодых ребят принесла гитару, и теперь на весь район звучали старинные итальянские романсы.

Господа гурманы, которые пару часов назад чуть было не подрались с моими постоянниками, теперь перемешались с местными, да так что не понять, где и чей стол. Ну а когда начало вечереть и зажглись фонари, на мою веранду так вообще какая-то немагическая магия рухнула. Счастье. Не то, которое испытываешь от заработка или успеха, не своё, а… общее. То, которое испытываешь когда делаешь что должен — кормишь людей и даёшь им тепло, уют и радость.

— Хорошо-то как, — выдохнул я, и пошёл на кухню…

Интерлюдия. Сазоновы

Эдуард Богданович метался по кабинету, как тигр в клетке. Обычно невозмутимое, хладнокровное лицо главы рода было искажено от ярости и… внезапно, от страха. Да-да. Весточка, которая пришла сегодня утром была не просто тревожной, а в какой-то мере даже смертельной. Сазоновыми заинтересовалась тайная служба Императора.

Почему?

Ответ лежал на поверхности — семейство, настолько глубоко овладевшее тёмными искусствами, постепенно задолбало не только своих ближайших соседей, но и всю Империю. Рано или поздно это должно было произойти.

— Ублюдки! — рявкнул Эдуард Богданович.

Мария Александровна тем временем сидела в кресле, сложив руки на коленях и глядя в одну точку.

— Как артефакты со скидкой у нас покупать, так мы лучшие друзья! — продолжал распаляться Сазонов. — Как в долг просить, так мы братья! Как заказывать убийство тёщи, так мы родственные души! А тут на тебе! Кляузы на нас строчат! Подозревают чего-то там!

— Дорогой, — тихо сказала Мария Александровна. — Ну ты же понимаешь, что расследование смерти князя Добрышкина всколыхнуло общественность. Слишком много шума, слишком много вопросов.

— И что⁈ — окончательно взорвался Эдуард. — Он же чмошник! Жил чмошником и чмошником умер! Потому что нечего было нам открыто угрожать!

Тут Сазонов-старший очень захотел ударить кулаком о стол, но понял что стол очень далеко, и потому вместо этого просто заорал:

— АААА!!!

— Это да, — кивнула Мария Александровна. — Без сомнения, дорогой, всё так. Но, согласись, что мы и сами виноваты. Сработали очень грязно. Наследили. И след этот ведёт прямиком к нам.

— Этого бы не случилось, если бы работу выполняла твоя дочь!