(не) Суррогатная мама (СИ) - Тур Злата - Страница 22

Мишка тут же полез потрошить коробку, а я вопросительно уставилась на Димку, убежденная, что это какая-то ошибка.

— Его зовут Макс, и он похож на твоего Мишку.

— Что? — я думала, что сказала это внятно, но вышло какое-то шипение. Я прокашлялась. — Какого черта он похож на Мишку! У нас нет родственников!

По спине пробежал холодок, и мне даже показалось, что ноги онемели и готовы подкоситься. Я оправдывалась перед Димкой, потому что даже в страшном сне не могла представить, что кто-то окажется в курсе нашей тайны. За Алика я вышла не только от безысходности. Не только от того, что некуда идти и не на что жить. Я боялась быть матерью-одиночкой. Девочка отличница, умница — красавица принесла в подоле. Позор! Но не это самое страшное. Меня в дрожь бросало при мысли, что малыш, как только научится говорить, спросит: «Мама, а где мой папа?!» А потом с бездной несчастья в глазенках будет смотреть на других детишек, которые идут за ручку с папами. Или на сидят на плечах у них…

Сейчас уже трагедии не произойдет, если мы уйдем от Алика. Вернее, когда уйдем… Другого я помыслить не могу.

— Алинчик! Ты переутомилась? Говорю, похож на Мишку. Или он на него. Только не говори, что тебе неведомо имя Макс.

От волнения, страха и смущения, перемешанных во взрывной коктейль, у меня, кажется, и уши запылали, а не только щеки. Димка, не страдавший излишней деликатностью, несомненно, увидев Макса, сразу сложил два и два и теперь будет требовать с меня правду, только правду и ничего, кроме правды.

У нас с ним сложились дружеские отношения. Я всегда могла ему сплавить Мишку, когда с мужем назревал серьезный разговор. А я его спасала от наездов Маши, его мамы. У них был двухкомнатный «номер», и в принципе, привести девушку он мог. Вот маменька периодически и запиливала его. «Ей уже бы и внуков пора нянчить, а он все за компом торчит».

И как только Маша включала бензопилу, Димка присылал мне SOS, и если я была дома, спешила на помощь. Один раз мне Алик даже сцену ревности устроил.

Черт! Алик, ревность, Макс… В голове словно включилась какая-то карусель, отчего совершенно разные мысли проносились в голове, не давая сосредоточиться.

— Давай ты не будешь задавать лишних вопросов, — я решила как-то увильнуть от темы. Но не тут-то было.

— Алинчик?! Маяковский получился? — нагло лыбясь, уставился он на меня.

— При чем тут Маяковский? — я опешила.

— «Крошка сын к отцу пришел.

И спросила кроха.

«Две полоски хорошо?

Папе стало плохо!»

Залетела, а Дед Мороз не обрадовался, а сейчас совесть замучила?

Димка совершенно не социализированный. Понятия «тактичность» и «нарушение личных границ» ему неведомы. Он сейчас даже не думает, что Мишка может услышать наш разговор и получить психологическую травму. Но, к счастью, сын с таким восторгом разглядывал коробку, пытаясь достать оттуда хоть одну машинку, что появись в комнате хоть сам Человек-Паук, он бы и на него внимания не обратил. А то, что меня сейчас ставит в неловкое положение, хотя уже догадался о главном, для него это вообще пацанские разговоры. Типа «А чо такова?!»

Стоп. В моей гудящей от свалившейся новости голове наконец сформулировался резонный вопрос.

— Димка, а почему он тебе принес? С каких пор ты стал моим доверенным лицом?

— Он сказал, что принес игрушку сыну старых друзей. А старый друг закозлился вдруг. Так он и сказал. Ага-Ага! Мне не надо заливать. Я сразу понял, что он папаша. Давай по чесноку, Мишка меня больше любит, чем Алика. Кстати, не находишь, что это повод нам пожениться?

Отмахнувшись от такого необычного предложения руки и сердца, сделала грозное лицо.

— Надеюсь, ты своими выводами не поделился с ним?! — я почувствовала себя на краю пропасти. Сердце замерло и будто забыло, как биться.

— Надейся, — невозмутимо ответил Димка, продолжая хлопать своими невинными глазками. И чтобы долго меня не терроризировать, тут же добавил: — Конечно, сказал.

Только что почти звеневшее напряжение вдруг ушло, оставив после себя пепел безнадежности. Без сил я практически стекла на диван и закрыла глаза.

— Ты Павлик Морозов…, - больше ничего в голову не пришло.

— Кто такой Павлик Морозов? Что-то мне подсказывает, что это негативный персонаж, — Димка не любил, когда ему что-то было непонятно, и сейчас вопросительно наклонил голову, как любопытный пес.

— Забей.

— В Яндекс?

— Димка, куда хочешь забей. Ты понимаешь, что мне теперь нужно будет искать политическое убежище?!

Я понимала, что просто так два стервятника не слетелись бы в мое нищенское гнездо. И теперь, когда Подгорский знает, что у него есть сын, а у них с женой по какой — то причине дети не получаются… Что если они захотят забрать уже готового ребенка?! Они же все получают, что хотят… Мне даже плакать не хотелось. И я еще думала, что устала на работе. Вот сейчас навалилась настоящая усталость. Оглушающая, лишающая желания шевелиться и что-либо делать. Будто бетонной плитой привалило. А впереди еще разговор с мужем. Внутренний голос соглашается со словами Макса, что Алик «действительно закозлился». Он это умеет…

— Эй, Алинчик! Ты чего?! — Димка никогда не видел меня такой прибитой и опустошенной, поэтому впервые в его глазах появилось выражение сочувствия.

— Сказала б я тебе…, - устало отмахнулась я.

— Не, ну а чего? Вы живете в нищете, а он, как сыр в масле катается. Пусть компенсирует моральные и материальные издержки. Право имеешь потребовать. — заявил Димка с выражением искренней убежденности на лице.

— Спасибо. Мы лучше пешком постоим, — у меня не было никакого желания что-то объяснять. Еще выдержать разговор с Аликом и можно выдохнуть. На сегодня с неприятностями будет покончено.

— Можешь прямо сейчас поиграть с Мишкой в машинки. Мне нужно узнать, какие еще сюрпризы день приготовил.

Собрав волю в кулак, я двинулась к себе.

Глава 14

Алик, как обычно, с нацеленностью на победу вел в атаку свою танковую бригаду. Увидев меня, он отвлекся, бросил сражение на произвол судьбы и приосанился. Как обычно, грудь колесом означала, что ему есть чем гордиться.

— Тут еще один Подгорский заезжал! Ну я ему показал, кто есть кто!

Удивительно! Как он не лопнул от самодовольства, пока меня не было. Или весь кураж в танчики вложил? В любом случае, смотреть на этого ощипанного орла удовольствия не было никакого.

— Алик. Давай без пафоса. Я устала, как конь на пахоте. И мне точно не до твоих подвигов. Давай коротко. Зачем он явился, — сразу я обозначила параметры диалога.

— Он мне подачку хотел кинуть. Представляешь! Дать бабла, чтоб я продал тебя!

— Что?!

Я, кажется, повторяюсь. Несколько минут назад я так же чуть не рухнула, как срубленное дерево, заорав «Что???» И опять… Мои нервы не выдержат. Я знаю, что он умеет приукрашивать, но чтоб такое в голову пришло, это уже, перебор.

— Алик, пожалуйста, давай без пафоса! И по существу. Давай только то, что он сказал, а не твои домыслы, — озвучиваю задачу.

— Я и говорю. Он мне предложил за тебя денег. Думает, если мы не богачи, так я родную жену продам!

— Алик! — я предостерегающе подняла ладони, словно защищаясь от абсурдной информации. — Что. Он. Сказал.

— Он предложил денег. Больше, чем ты получишь за суррогатное материнство. И чтоб я от тебя отказался. А я сказал, что подачки нам не нужны. Ты получишь деньги честно заработанные. И еще сказал, что мы любим друг друга…

Тут Алик примолк, но я его слишком хорошо изучила, чтоб не понять, что у него на языке вертится еще что-то.

— Ну говори уже, что еще.

— Я сказал, что у тебя с ним не было ничего серьезного. Легкая интрижка, чтоб позлить всех, кто за ним бегал, — облегченно выдохнул Алик.

Вот теперь я все знаю, что произошло тут без меня. И это полный капец. Муж предпочел получить деньги «честным путем», чтоб не брать подачки. Ну чо… Герой. За чужой счет. И тут же злость на него перекрывается мыслью — с какого перепуга Подгорский предложил деньги просто так?! Если хочет отказаться от моих услуг по этическим соображениям, то это явно не та сумма, которую предлагают в качестве компенсации. Увидел, кто является моим мужем и решил пожалеть убогую? Ведь он, как никто другой, понимал, что Алик — напыщенный неудачник. Просто пшик, прыщ, пытающийся дуть щеки пузырем. От этого мне становится совсем дурно. Если на собеседовании Подгорский еще мог подумать, что я иду на суррогатное материнство из любви к мужу, то теперь, пообщавшись с Аликом, понял, что любовь — это не про нас. И что? Тихим сапом подкралась головная боль. Сначала легонько сдавила виски, затем переместилась на темя и разлилась по всей черепушке. Я не выдержу.