Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи (СИ) - Булгава Татьяна - Страница 22

Помолвка стала не только личным событием, но и официальным заявлением для всей академии. Слухи разлетелись мгновенно: «Ректор женится на начальнике стражи!», «Они уже давно вместе, просто скрывали!», «Торнберг был свидетелем — значит, Совет в курсе и не против».

Ксавьер не опровергал и не подтверждал. Он просто ходил по коридорам с кольцом на пальце — простым серебряным ободком, который Лисса выбрала сама. На её руке красовалось такое же.

— Мы как голуби, — сказала она, когда они остались в кабинете одни.

— Голуби не носят кольца.

— Голуби не носят ничего.

— Тогда мы лучше голубей.

Она улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

— Что случилось? — спросил Ксавьер, заметив это.

— Документы, — она кивнула на сейф. — Они лежат там. Мы знаем, что правда может уничтожить людей. И ничего не делаем.

— Что ты предлагаешь? Выложить всё Совету? Прямо сейчас?

— Я предлагаю перестать бояться. Мы нашли доказательства. Мы знаем, кто виноват. Пора действовать.

Ксавьер подошёл к сейфу, положил руку на холодный металл.

— Если мы обнародуем эти бумаги, Фредерик лишится всего. Но вместе с ним пострадают и его внуки, и правнуки. Невинные люди.

— А твой отец? Он был невиновен, но его казнили. Где была справедливость тогда?

— Её не было, — тихо сказал Ксавьер. — Поэтому я и хочу быть осторожным.

— Осторожность — это хорошо. Но не тогда, когда она превращается в трусость.

Ксавьер резко повернулся к ней.

— Ты считаешь меня трусом?

— Я считаю, что ты боишься последствий, — Лисса не отвела взгляд. — И это нормально. Но нельзя позволить страху управлять тобой.

— А ты не боишься?

— Боюсь. Но я боюсь не за себя. Я боюсь за тебя. Если мы не раскроем правду, твоё имя так и останется запятнанным. Ты всегда будешь «сыном предателя» для тех, кто не знает истины.

Ксавьер молчал. Потом открыл сейф, достал дневник отца.

— Хорошо, — сказал он. — Завтра я созову Совет. И представлю доказательства.

— Я поеду с тобой.

— Нет. Ты останешься в академии. На случай, если что-то пойдёт не так.

— Что может пойти не так?

— Всё, — он посмотрел на неё. — Фредерик Дандар мёртв, но его союзники живы. Они не захотят, чтобы правда всплыла.

— Тогда возьми охрану.

— Возьму. И Геллу с Омэном.

— А меня — нет?

— Ты — начальник стражи. Твоё место здесь, — он взял её за руку. — Я не хочу рисковать тобой.

— А я не хочу, чтобы ты рисковал собой в одиночку.

— Я буду не один. Со мной будут брат и его жена.

— Это не одно и то же.

— Лисса…

— Не надо, — она высвободила руку. — Я понимаю. Но мне всё равно обидно.

Он хотел что-то сказать, но в дверь постучали.

— Войдите, — сказал Ксавьер.

На пороге стоял Торнберг — бледный, с дрожащими руками.

— Ректор, — сказал он. — Я только что получил письмо из Совета. Вас вызывают на срочное заседание. Завтра утром.

— О чём?

— Не сказали. Но гонец выглядел встревоженным.

Ксавьер переглянулся с Лиссой.

— Похоже, они узнали, — сказал он.

— Что узнали?

— Что мы нашли документы. Или что Дориан говорил правду.

— Как они могли узнать?

— У них везде есть уши, — Ксавьер убрал дневник обратно в сейф. — Торнберг, вы остаётесь за ректора. Лисса — начальник стражи. Мы с Геллой и Омэном едем в Совет.

— А я? — спросила Лисса.

— Ты — здесь. Будешь охранять академию. И тайник.

Она хотела возразить, но передумала.

— Хорошо, — сказала она. — Но если вы не вернётесь через три дня, я приеду за вами.

— Договорились.

На следующее утро Ксавьер, Гелла и Омэн выехали в столицу.

Лисса стояла на крыльце, глядя им вслед, и сжимала в кармане фиолетовую ампулу — последний подарок Геллы.

— Вернутся, — сказал Торнберг, встав рядом.

— Должны, — ответила Лисса.

Она повернулась и ушла в кабинет — ждать.

•••

Совет ведьмаков собрался в полном составе.

Ксавьер вошёл в зал, держа в руках шкатулку с документами. Гелла и Омэн остались снаружи — на случай, если потребуется подкрепление.

— Ректор Дандар, — начал глава Совета, старый ведьмак с седой бородой. — Вы были вызваны для дачи показаний по делу о… — он запнулся. — О вашем происхождении.

— Моё происхождение не является тайной, — сказал Ксавьер. — Я сын Эрика Дандара, казнённого по обвинению в измене. Но я здесь, чтобы доказать, что мой отец был невиновен.

Члены Совета зашептались.

— У вас есть доказательства? — спросил глава.

— Есть, — Ксавьер открыл шкатулку, достал дневник. — Вот дневник моего отца. А вот — письма его соратников. И показания людей, которые были свидетелями заговора.

— Кого вы обвиняете?

— Фредерика Дандара, моего дядю. И его сообщников: профессора Грейвза, магистра Арно, капитана Ирвина и других.

— Все они мертвы.

— Но их преступления — нет. И я требую посмертной реабилитации моего отца.

Глава 19. Свадебные хлопоты

Глава 19. Свадебные хлопоты

После возвращения Лиссы из столицы академия словно выдохнула.

Торнберг перестал ходить с каменным лицом и даже пару раз улыбнулся — сначала курсантам, потом преподавателям, а однажды, совершенно случайно, старой кошке Зельде, которая зашла в его комнату и устроилась на стопке рапортов.

— Она выбрала тебя, — заметила Лисса, увидев эту идиллию.

— Она выбрала мои бумаги, — проворчал Торнберг, но кошку не прогнал.

Котёнок Зельды — рыжий хулиган по кличке Порох — носился по коридорам, грыз сапоги стражникам и однажды умудрился забраться в кабинет Ксавьера и сбросить со стола чернильницу. Чёрные кляксы украсили важные документы, но Ксавьер только рассмеялся.

— Теперь у нас есть официальный талисман хаоса, — сказал он, оттирая бумаги. — Как у Геллы когда-то была она сама.

— Гелла не талисман, — возразила Лисса. — Гелла — стихийное бедствие.

— Академия выстояла.

— Академия выстояла благодаря нам.

Он поцеловал её, и Порох, сидевший на подоконнике, одобрительно мяукнул.

Свадьбу решили играть через месяц, в конце лета, когда учебный семестр закончится и курсанты разъедутся по домам.

— Меньше свидетелей, — объяснила Лисса.

— Меньше сплетен, — добавил Ксавьер.

— И меньше шансов, что Порох утащит обручальные кольца, — заметила Гелла, приехавшая помочь с организацией.

Омэн остался дома с детьми, но прислал подарок — старинный амулет Дандарского дома, который передавался от старшего сына к невестке. Ксавьер вручил его Лиссе.

— Ты теперь официально часть семьи, — сказал он.

— Я и так была частью, — ответила она. — Просто без амулета.

— Теперь — с амулетом.

Она надела его поверх рубашки, и холодный металл нагрелся от её тела.

— Работает, — удивилась Гелла. — Я чувствую магию.

— Это кровная связь, — объяснил Ксавьер. — Амулет признал её.

Лисса покраснела, а Порох попытался стащить амулет, но был схвачен за шкирку Зельдой и утащен восвояси.

За неделю до свадьбы в академию пришло письмо с юга.

Ксавьер вскрыл его дрожащими руками. Почерк был знакомым — неровный, торопливый, с вычурными завитушками. Дориан.

«Брат, поздравляю. Слышал, ты наконец решился. Она достойна тебя. Я не приеду — не хочу портить праздник. Но молюсь за вас. Прости меня за всё. Дориан».

Ксавьер перечитал письмо три раза, потом спрятал в ящик стола.

— Простил? — спросила Лисса.

— Простил, — ответил он. — Когда-нибудь.

Она обняла его, и они долго стояли молча, глядя в окно на закат.

Накануне свадьбы Лисса не спала.

Она бродила по академии, проверяла посты, говорила со стражниками, кормила кошек. Порох увязался за ней и требовал внимания.

— Ты тоже не спишь? — спросила она.

Котёнок мяукнул и запрыгнул ей на плечо.

— Ладно, пошли, — вздохнула Лисса. — Посидим на крыше.

Они поднялись на обсерваторию — туда, где когда-то Дориан пытался убить её. Теперь здесь было тихо и спокойно. Звёзды мерцали, ветер шелестел листвой.