Лекарь из Пустоты. Книга 5 (СИ) - Майерс Александр - Страница 35

— И вы отказались.

— Конечно, отказался! Это было дело моей жизни. Я строил его двадцать лет! — почти выкрикнул Мещеринов и снова тяжело вздохнул. — Простите, ваше сиятельство. Эмоции.

— Всё в порядке, я понимаю, — успокоил его я.

Барон посмотрел за окно. Поправил воротник рубашки и продолжил, не глядя на меня:

— Через неделю начались проблемы. Сначала — проверки. Санитарные, налоговые, пожарные. Находили нарушения там, где их не было. Выписывали штрафы, угрожали закрытием.

— Знакомая тактика, — хмыкнул я.

— Потом начались жалобы. Бывшие пациенты вдруг вспомнили, что я их «неправильно лечил». Появились публикации в интернете и СМИ. Репутация, которую я строил годами, рассыпалась за месяцы, — голос Мещеринова дрогнул то ли от грусти, то ли от злобы.

— В итоге вы продали клинику?

— Пришлось. За те копейки, которые предлагали. Выбора не было — либо продать, либо обанкротиться и потерять вообще всё.

Илья Иванович посмотрел на меня.

— Вот такая история, граф. Банальная, в общем-то. Белозёров захотел — Белозёров получил. Так работает эта система, — он развёл руками.

Я кивнул. История действительно знакомая — похожее они сейчас пытались проделать со мной. Только цель была другой — заставить меня прогнуться под их условия и начать мошенничать с субсидиями. Хотя сейчас, возможно, у них появились и другие хотелки, ведь у меня хватило духа бросить им вызов и ресурсов сопротивляться.

У Мещеринова — не хватило, увы.

— Илья Иванович, я хочу предложить вам сотрудничество, — сказал я.

— Какое именно? — помедлив, спросил он.

— Скажем так, обмен информацией. Вы много лет работали в столице, знаете местные расклады. Знаете людей. Это ценно. Взамен я готов предложить контракт на поставки моих эликсиров. Кроме популярного «Бодреца», у нас ещё снотворный эликсир, а вскоре появится снадобье для иммунитета. Я предложу вам льготные условия, а первая партия поступит бесплатно. Это поможет вам привлечь клиентов и раскрутиться заново, — ответил я.

— Зачем вам это? Финансово это невыгодно, — Мещеринов нахмурился.

— Сейчас да, невыгодно. Но если вы встанете на ноги — у меня будет надёжный партнёр в столице. Человек, который благодарен мне, знает все подводные камни и может свести с нужными людьми, если понадобится, — объяснил я.

— А если Белозёров узнает?

— Он обязательно узнает. И тогда мы выступим против него вместе. Вы получите месть, а я смогу защитить свой род, — объяснил я.

Мещеринов долго смотрел на меня, явно взвешивая риски.

— Вы странный человек, граф Серебров. Большинство дворян на вашем месте искали бы выгоду. А вы предлагаете помощь незнакомому человеку.

— У нас общий враг. Это создаёт основу для доверия, — пожал плечами я.

— Хорошо. Я согласен! — решительно кивнул барон и протянул ладонь.

Мы пожали руки и улыбнулись друг другу.

— Договорились. Я распоряжусь насчёт эликсиров, мой юрист составит контракт. Илья Иванович, один вопрос напоследок. У Белозёрова есть слабые места? Что-то, чем можно воспользоваться?

— Слабые места… Даже не знаю. Он очень осторожен. Никогда не действует напрямую, всегда через посредников или своих вассалов. Компромата на него нет, даже не ищите. Но…

— Но?

— Он высокомерен. Считает, что неуязвим. Это может быть его слабостью, — ответил Мещеринов.

Я кивнул. Это было полезно знать.

— До встречи, ваше благородие. Надеюсь, наше сотрудничество выйдет плодотворным.

— Я тоже, ваше сиятельство, — произнес Илья Иванович.

Российская империя, город Санкт-Петербург, гостиница «Астория»

На следующий день началась шумиха.

Я узнал об этом из утренних новостей — Кирилл принёс планшет с открытой статьёй.

«Барон Ельцов: тёмный дух уничтожил моё имущество!» — гласил заголовок.

Интервью с Ельцовым занимало первую полосу столичного таблоида. Барон позировал на фоне пустого сейфа с выражением праведного гнева на лице.

«Это возмутительно, — цитировали его. — Неизвестное существо проникло в мой дом и уничтожило документы и денежные средства. Я требую расследования и компенсации! Такие вещи не должны оставаться безнаказанными!»

Дальше шли намёки — осторожные, но прозрачные. «Источники, близкие к барону» указывали на мой конфликт с Ельцовым. Упоминались «слухи о странных способностях графа Сереброва». Приводились «свидетельства очевидцев» с войны в Новосибирске.

Напрямую меня никто не обвинял — видимо, адвокаты Ельцова посоветовали быть осторожнее. Но любой, кто умел читать между строк, понимал, на кого намекают.

— Паршиво, — прокомментировал Кирилл.

— Могло быть хуже.

— Это как, господин?

— Могли бы подать на меня в суд. Ничего не доказали бы, но потрепали бы нам нервы. А это просто фоновый шум, — ответил я и принялся искать другие статьи.

Тема набирала обороты — несколько изданий перепечатали интервью, добавив собственные домыслы. Кто-то вспомнил историю с Мессингами и Измайловыми. Кто-то копал в сторону моего необычного целительского дара.

К обеду мне начали звонить журналисты. Им всем хотелось знать, правда ли это. Я отвечал одинаково: ложь, провокация, буду разбираться.

Но теперь я понимал, что слегка ошибся. Это не просто фоновый шум. Ельцов сумел раздуть неплохой скандал, который может сказаться на моей репутации. Дворянское общество, особенно в столице, весьма чувствительно к подобному, и отношение ко мне может измениться в худшую сторону.

Это плохо. И это удар, на который я должен ответить.

Ближе к вечеру позвонил Баум.

— Юрий Дмитриевич, я видел новости.

— И что скажете, Мирон Сергеевич?

— Возмутительно, вот что я скажу! Я знаю вас, работаю с вами. Вы честный человек. А это… Грязная провокация, вот что это такое!

— Спасибо за поддержку, ваша светлость, — искренне произнёс я.

— Не за что, Юрий Дмитриевич. Знаете, что? Я собираюсь дать интервью своей пресс-службе и публично выступить в вашу защиту. Скажу, что мой партнёр — человек чести, а все эти слухи — клевета завистников.

— Вы уверены? Это может ударить по вашей репутации.

— Моя репутация достаточно крепка, чтобы выдержать. И потом, когда такие люди, как Ельцов, начинают кого-то травить, приличные люди должны объединяться, — в голосе Баума послышалась улыбка.

— Благодарю вас, Мирон Сергеевич. Это много для меня значит.

— Пустяки. Мы партнёры. А партнёры поддерживают друг друга, — ответил он.

Мы поговорили ещё немного, после чего я поймал себя на том, как на лице сама собой появляется улыбка.

Белозёров думает, что давит на одиночку. Посмотрим, как он запоёт, когда поймёт, что ошибся.

Российская империя, Санкт-Петербург, особняк графа Белозёрова

Тимур Евгеньевич сидел за столом, медленно вращая в пальцах бокал с коньяком. Напротив расположился Ельцов, нервно постукивающий ногой по паркету.

— Баум, — произнёс Белозёров.

Одно слово, но в нём было столько яда, что Ельцов поёжился.

— Я не ожидал, что он вмешается, Тимур Евгеньевич. Баум обычно не лезет в такие дела, — пробурчал Арсений.

— Обычно — нет. Но Серебров его партнёр в алхимических делах. А ещё они собираются вместе открыть завода на Урале. Ты это знал?

— Слышал что-то…

— Слышал что-то, — Белозёров покачал головой. — Ты должен был знать точно. Должен был учитывать это, прежде чем поднимать шумиху.

— Но вы сами сказали…

— Я сказал — раздуй скандал. Я не говорил объявить войну роду Баумов! — граф резко встал и подошёл к окну.

За стеклом темнела Нева, по которой скользили огни прогулочных катеров. Красивый вид. Умиротворяющий. Совершенно не соответствующий его настроению.

— Князь Баум — не тот человек, с которым стоит ссориться. У него связи при дворе, деньги, репутация. Если он решит защищать Сереброва всерьёз — нам придётся отступить.

— Может, он просто…