Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии (СИ) - Калиновская Ника - Страница 11

Может, это из-за действия привязки? Я раньше её почти не замечала — максимум лёгкий зуд в районе интуиции, когда он приближался. А тут вдруг — бах! — и ощущение, будто между нами натянулась нить. Никаких сантиментов, просто прямая линия из магии, осознания и лёгкой неловкости.

Именно в этот момент магистр закончил читать свои почтенные формулы, и над сценой повисла тишина. Почти благоговейная. Даже скрипнувший стул где-то справа звучал как часть древнего ритуала.

— С этого дня, — торжественно произнёс мужчина, обводя нас взглядом так, будто сейчас вручит каждому по медали за выносливость, — вы не просто совершеннолетние представители своих родов. Вы — маги. Ваши силы пробудились, каналы очищены, а доступ к магическим источникам открыт. Дары рода возвращены владельцам.

На словах «дары рода» мой браслет слегка нагрелся — не так, чтобы обжечь, но вполне ощутимо. И как будто зашевелился. Очень в духе старинной семейной реликвии, которая долго притворялась невинным аксессуаром, а теперь решила внезапно вспомнить, что она вообще-то магический артефакт с характером.

Я всегда знала, что в нём что-то есть. Прабабушка намекала, мама молчала, но выразительно. А теперь я чувствовала это движение внутри — как будто браслет наполнялся. Не просто энергией, а чем-то... личным. Моим. И в то же время — древним. Словно поколениями женщины нашего рода ждали этого момента.

Вот тут и возник главный вопрос: каким боком сюда примешался он? Трофейный дракон, купленный отцом на аукционе, как какой-нибудь элитный чайник, только горящий. Формально — подарок. Фактически — большая непредсказуемая загадка. И стоило моему браслету ожить, как я отчётливо почувствовала — его присутствие усилилось. И нет, я не про запах. Хотя он, кстати, тоже вполне себе ощущался — какой-то терпкий, с ноткой надменности и жареного сарказма.

Я храбро стояла, пытаясь выглядеть так, будто всё под контролем, и абсолютно не думала о том, как вручают магические дары. А потом поймала себя на мысли, что стою-то я не одна. В смысле, на сцене нас было с десяток, и у каждого за спиной что-то находилось — артефакт, фамильный зверёк, магический фамильяр… МИртан, кажется, вообще получил в подарок шипящую плеть. Но угадайте, кто здесь был самым оригинальным?

Магистр подошёл к краю сцены, взмахнул рукой и объявил с нескрываемым энтузиазмом:

— А теперь, уважаемые гости, позвольте представить ещё один особый дар, преподнесённый нашему магу от самого Его Величества. Необычный, уникальный и, безусловно, запоминающийся. (Г)ибридный (А)ртефакт (Д)раконьей (И)дентификации, (Н)естабильный, (А)даптивный — (М)агический.

Он выдержал паузу, в которой народ попытался осмыслить всю глубину аббревиатуры.

— Или проще — ГАДИНА-М.

Толпа ахнула, кто-то прыснул со смеху, кто-то начал хлопать. А дракон — стоял за моей спиной и, кажется, судя по лёгкой вибрации воздуха, пытался не взорваться от гордости. Или от желания задушить магистра.

А я только качнула головой: вот моя взрослая жизнь и началась.

Один за другим мы сходили со сцены, каждый со своим новеньким даром, сияющими глазами и лёгким внутренним потрясением. Зрители поднялись с какой-то особой грацией, характерной для аристократии: вроде бы встали, но так, будто и сидели не по своей воле, а исключительно в знак глубокого ритуального уважения. Кто-то хлопал от души, кто-то — из вежливости, а кто-то — от радости, что это, наконец, закончилось, и можно идти завтракать.

Меня это сейчас волновало меньше всего.

Потому что я стояла напротив своего «подарка». Прямо передо мной — дракон. Или, если формально, обернувшийся дракон, спутник, хранитель, магическая привязка, объект подозрений и раздражения. Но по факту — двуногая ходячая загадка в человеческой обёртке, с глазами, в которых пылало пламя, и с выражением лица, которое отчаянно просилось в коллекцию «сделай мне хуже, я справлюсь».

Он смотрел на меня. Я — на него. И тут этот наглец наклонился чуть ближе и прошептал так, чтобы услышала только я — что, между прочим, ничуть не уменьшало наглости:

— Для эффектности могу забросить тебя на плечо и унести.

Ну разумеется. Принцесса, только что прошедшая инициацию, в наряде, в лучах славы и фанфар, — и на плече у чешуйчатого идиота, который путает романтику с похищением. Великолепный план, особенно если целью является немедленное дипломатическое осложнение и персональный скандал столетия.

— Не советую, — усмехнулась я, глядя ему прямо в глаза. — А то ещё надорвёшься.

Сказала — и развернулась. Так, как умеет только аристократка, получившая магию и сарказм одновременно. Спокойно, грациозно и чуть театрально. И ушла — не торопясь, не позволяя себе обернуться, не давая ему ни намёка на продолжение.

Пусть осознаёт. Переваривает. Думает, что хочет. А у меня, между прочим, только началось утро.

Я двигалась между рядами нарядной знати — плавно, с достоинством, на зависть всем портретным художникам королевства. Каждый второй в мантии, каждый третий в шелках, каждый первый, конечно же, считал своим долгом окинуть меня взглядом «о, это та самая». Ну да, я. Та самая. Наследница. Свеженькая, только после ритуала. С пульсирующим браслетом и прилагающимся драконом.

Бросила взгляд на отца — короткий, почти незаметный. Он стоял на возвышении, весь из себя величественный, торжественный и очень довольный собой. Полагаю, с его точки зрения утро удалось: дочь жива, магия раскрыта, сцена устояла.

Я вежливо взглядом пообещала ему, что мы это ещё обсудим. Не громко. Не с криками и королевскими драмами. Но — обсудим. Когда исчезнут фанфары, цветы, придворные улыбки и особенно — те, кто додумался сделать мне сюрприз из обряда, которого я панически боялась с самого детства.

Где-то на середине этой мини-процессии, когда я уже почти нашла идеальный баланс между «шаг величавый» и «не споткнись о шлейф», за спиной снова послышалось это ехидное дуновение наглости.

— Вот ведь напрашиваетесь, Ваше Высочество, — хмыкнул гад. И, конечно, не удержался от фирменной улыбочки — той самой, при виде которой у нормальных девушек подгибаются колени, а у меня — левая бровь стремится вверх, а правая ладонь к ближайшей тяжелой книге.

Он шёл рядом, будто ни в чём не бывало. Как будто не был минуту назад немым воплощением сюрприза, судьбы и головной боли в одной драконьей упаковке. Как будто ему действительно было весело. А может, так и было.

Вот только я теперь тоже умела играть.

Мы слились с общей толпой — яркой, цветастой, перегруженной духами, драгоценностями и мнением о собственной значимости. Все смеялись, чокались бокалами, переговаривались, словно не утро на дворе, а как минимум полдень и у них была пара лишних часов на подготовку. Нас окружили со всех сторон — как только я перестала двигаться, тут же образовался живой водоворот поздравлений, комплиментов, светской лести и откровенной любознательности.

— Поздравляем, Ваше Высочество! Такой сильный дар! Такой... необычный выбор спутника!

— Ах, это же он? Какой… колоритный экземпляр…

— Можно ли его... потрогать?

Некоторые, особо одарённые, пытались не только разглядеть мой «подарок», но и потянуться к нему руками. Возможно, их учили этикету, но точно не инстинкту самосохранения.

К счастью, «ГАДИНА-М» обладал удивительным даром останавливать чрезмерно восторженных особ исключительно силой взгляда. Или оскала. Это уж как кому повезёт. Первый же кавалер в перламутровой мантии, поигрывая кольцом, протянул пальцы — и мгновенно отдёрнул их, как будто в воздухе щёлкнули молнии. Мой дракон так мягко, почти вежливо оскалился, что на лице бедняги проступило выражение «ошибся дверью, до свидания».

И что самое удивительное — впечатлил он не только остальных. Меня тоже. Мужчина, надо отдать ему должное, умел вкладывать в свою улыбку и взгляд такой спектр эмоций, что у большинства сразу портилось настроение, а у особо чувствительных начинало сводить спину. Особенно доставалось тем, кого я, по доброй традиции, терпеть не могла, но обязана была с ними вежливо беседовать.