Спокойный Ваня 4 (СИ) - Кожевников Павел Андреевич - Страница 23

Как ни стремительно я двигался, часть стражников из задних рядов успела сбежать. Если тревогу ещё не подняли, то теперь поднимут обязательно. Нужно спешить. Я обернулся. Второй «ниндзя» в растерянности стоял посреди комнаты и не знал, что предпринять. Проскочить мимо меня он явно не рассчитывал. Жестом показал ему на меч, потом на стол и на выход.

Секунду «ниндзя» колебался, потом воткнул меч в стол по самую гарду и медленно пошёл на выход, демонстрируя пустые руки. Только у меня лимит доверия на сегодня закончился. Неожиданным взмахом руки я лишил его запястий и части головы. «Ниндзя» успел среагировать и рефлекторно поставил блок руками.

Оба меча я подобрал. Откачав энергию из рун и встроенного в рукоять накопителя, привёл клинки в нормальное состояние. Возможно, у них есть выключатель, но сейчас не время с ним разбираться. Мечи тряпками закрепил за спиной.

Осмотрел устроенное побоище. Жаль, времени маловато. Можно было бы соорудить устрашающий натюрморт из имеющегося подручного материала. Хотя…

Я нашёл голову султана. Его лицо почти не испачкалось в крови. Водрузил голову на стол. За волосы попробовал оттянуть скальп, чтобы разгладить морщины на лбу, но получилось не очень. Всё равно нарисовал на нём хорошо узнаваемую рожицу поросёнка с приоткрытым ртом. Вокруг и на щеках добавил совершенно бессмысленных, с моей точки зрения, знаков.

Получилось загадочно и таинственно. Надеюсь, страшилку для себя они сами придумают.

Назад я двигался проверенным маршрутом. Пару раз высовывал ухо из стены в укромных уголках. Дворец гудел. Топали и гремели доспехами стражники. Орало турецким матом местное начальство.

Рюкзак мне Хюсню не принёс. Я сразу подумал, что хорошего человека таким именем не назовут. Так оно и оказалось. Придётся распихать по карманам самое ценное, а остальное оставить.

«Может из рубашки узелок соорудить?» — Подумал я, выходя из стены в сокровищнице.

Но здесь удача мне улыбнулась. В сокровищнице, кроме меня, оказался ещё один, весьма шустрый господин. Запоздало вспомнил, что не видел активированного защитного поля. Что-то я расслабился.

Лотки с драгоценными камнями оказались опустошены. Мой соперник, громко сопя, перекладывал мешочки с артефактами из сейфа в большую сумку. Я не стал его отвлекать. Мужик работал шустро, как будто своё забирал. Под конец он даже рукой поводил внутри сейфа. Неужели здесь артефакт невидимости мог включенным лежать, или просто жадность не знает предела?

Уточнять не стал. Вряд ли он русский знает. Сломал турку шею, когда он начал распрямляться. Горловина сумки удобно завязывалась специальными шнурками. Ручек, чтобы за спиной её носить, к сожалению, не было. Глянул на тело. У турка вокруг талии был обёрнут неплохой пояс. Соорудил из него ременную систему для сумки и плотно притянул её к спине. Попрыгал. Не должна свалиться.

Следующей остановкой у меня значился местный защитный конструкт и «кровавый камень». Зайдя в стену, проверил, что всё закреплённое на спине, также перешло в сумеречное состояние.

Глава 12

В камере с защитным конструктом меня поджидал новый сюрприз. Уровень жидкости медленно понижался. Неужели и его решили оприходовать под шумок? Вроде бы времени не так много прошло с момента моего обнаружения и смерти султана, а уже растаскивают все ценности, до которых могут дотянуться.

Хотя есть вероятность, что конструкт хотят переключить в усиленный режим, чтобы убийца не сбежал. В любом случае стоит понаблюдать за развитием событий. Украсть его я всегда успею. Только тут до меня дошло. Турки, работающие на ключевых постах в правительстве, клятву верности приносили, но не абстрактному государству, а конкретному султану. Естественно, с его смертью ничего не мешает им растаскивать лакомые куски.

Воду сливает явно кто-то из посвящённых или наблюдающих за работоспособностью защитного конструкта. Если они хотят его спереть, значит есть соответствующая тара. Исключать присутствие «ока» в арсенале внешних наблюдателей тоже нельзя.

Тащить через камень штуковину, которая будет крутиться и светить в глаза, мне не очень хотелось. Пристроившись в уголке, я ждал развития событий. Воздух в камеру поступал вполне пригодный для дыхания, и скоро я перешёл на нормальное зрение.

Сверху заскрипел и защёлкал какой-то механизм. С протяжным скрежетом створки люка разъехались в стороны. Внутрь камеры проник яркий свет. Он светил только на конструкт, образуя на воде чёткое, светлое пятно. Наверху зазвучала басурманская речь. Говорил мужчина. Ему односложно отвечал ребёнок. Ну ясно. Взрослый человек сюда не пролезет. Я для интереса перевёл правую кисть в нормальное состояние и помахал ей в воде. В принципе тёплая. Не должен ребёнок простудиться.

Словно подтверждая мои слова, сверху спустилась верёвка. По ней, ловко перебирая руками и ногами, соскользнула маленькая девочка. Лет восьми-десяти, не больше. Вода упала до половины высоты камеры. Для ребёнка это было многовато, но она оказалась хорошей пловчихой.

Чтобы меня не заметили раньше времени, я отступил в стену, оставив снаружи только лицо с глазами. Предосторожность оказалась излишней. Девочка по сторонам не смотрела. Она сразу нырнула к основанию конструкта. Под водой сделала своё дело и вынырнула. Словно переключателем щёлкнула. Так быстро это произошло.

Я не успел проследить за её действиями. Но конструкт, продолжая медленно вращаться, начал складываться. Изогнутые ветви одна за другой вставали в другое положение, постепенно образуя сплошной кокон над светящимся «камнем крови». Периодически свет, бьющий сверху, перекрывала тень. Мужчина тоже следил за процессом.

Когда последняя ветвь встала на место, магическое свечение погасло совершенно. Над округлым «горшком» теперь высился «кактус» намного меньшего размера. Вода упала довольно низко, чтобы можно было разглядеть конструкт, а девочке спокойно стоять.

Сверху прозвучал приказ. Взяв конец верёвки, девчонка собралась обвязать ей «кактус» в самом тонком месте. Меня подобное развитие событий не устраивало.

Я вышел из стены и под дикий визг подхватил конструкт двумя руками. Собрался сразу нырнуть обратно, но в этот момент люк наверху с грохотом закрылся, а вода стремительно начала прибывать. Теперь девчонка орала, глядя не в мою сторону, а в сторону закрытого люка.

Полное отсутствие логики в поведении мужика меня изрядно удивило. Может он увидел мои руки и решил нас обоих утопить для верности? Странный тип.

Уйти, зная, что ребёнок здесь утонет, я теперь физически не мог. Не то у меня воспитание. Пришлось поставить конструкт в уголке и подхватить сопротивляющуюся девчушку на руки. До площадки между лестницами я её донёс быстро. Кричать она перестала, хотя находилась в сознании. Резкая смена обстановки вогнала ребёнка в ступор. Я опустил девочку на пол и на этом свою миссию посчитал законченной. Вытащить ребёнка из дворца я всё равно не смогу. Бросить её здесь или на улице, разница не сильно большая. Не с собой же её тащить. Возьмёт и раскричится у меня на руках в самый неподходящий момент.

Уговаривая себя, что поступил правильно, я вернулся за «кактусом». Камера почти заполнилась. Люк в потолке и не думал открываться. Вспомнил про верёвку. Её перерубило люком. Оставшегося конца хватило, чтобы закрепить конструкт перед собой на уровне живота. В сложенном положении он оказался не таким громоздким, как выглядел ранее. Ловкости мне это не прибавило, но хотя бы руки освободил.

Как не уговаривал себя пройти мимо, но на площадку, где оставил ребёнка, я всё же заглянул. Девочка стояла, прижавшись спиной к стене. Её окружило трое ухмыляющихся солдат. Не знаю, что они надумали, но в момент появления моего лица из стены, самый нарядный из них почти закончил обнажать оружие.

Я как знал, когда старался освободить себе руки. Сгрёб девочку и затащил в стену. Теперь следовало поспешить, пока у неё не кончился кислород в крови. Я бежал через камень вдоль коридора и отсчитывал про себя секунды. Ребёнок, видимо, понял, что я не самое ужасное из произошедшего за сегодня в её жизни. Если при первом переносе она пыталась брыкаться, то сейчас вцепилась в меня как клещ. В тот раз она, наверное, и не поняла, что мы прошли через стену. Для неё темнота в камере ничем не отличалась от темноты в камне.