Семейное положение: папа-дикарь (СИ) - Лесневская Вероника - Страница 59

— Малинка, — зову ее серьёзно. Смех резко обрывается, на том конце линии повисает тишина. — Расскажешь, что отец натворил? Чем тебя обидел? Каца опять привел?

— Давай не будем об этом, Тихон, — холодно перебивает меня, закрывая тему. — Ты только с папой отношения наладил, а я сама разберусь. С днем рождения, братишка.

Связь сбоит, сигнал теряется, голос сестры звучит обрывками — и нас разъединяют, не дав попрощаться. Я нервно рычу, постукивая пальцем по потухшему дисплею. Многозначительно переглядываемся с Лизой. «Все будет хорошо», — убеждает она меня одними губами. И тревога уходит.

— Прибыли, Елизавета Викторовна, — рапортует охранник за рулем, которого, между прочим, нанимал я. И только после этого вспоминает о своем непосредственном руководстве: — С днем рождения, Тихон Алексеевич.

— Да иди ты, коллаборационист, — ворчу на него, выбираясь из машины.

На автопилоте вытаскиваю Никитку из салона, помогаю выйти моей неповоротливой красавице — жене, а только после этого оцениваю обстановку. Так и застываю с открытым ртом, не поверив собственным глазам.

Когда она успела? Вроде бы, все время рядом со мной была… Впрочем, для рыжей бестии нет ничего невозможного.

— Вот почему вы с Салтыковым не позволяли мне на браконьера ходить, — растерянно произношу после ступора.

— Есть резиденция Деда Мороза, а у нас лучше! — радостно восклицает сынок, размахивая руками. — Резиденция папы Лешего!

— Здесь все начиналось, и я подумала, что мы обязаны восстановить это место, — мурлычет Лиза, прильнув ко мне и прижавшись животиком. Я обнимаю ее за талию, целую в висок, чувствую, как внутри нее копошится наша дочка. Свободной рукой притягиваю к себе Никитку, сжимаю крепко.

Хорошо, мать вашу! До рези в глазах.

Перед нами возвышается заново отстроенная сторожка, которая теперь больше похожа на домик для туристов. Перестаралась Лиза с красотой, по — женски подошла к вопросу, но приятен сам факт. Она ничего не забыла…

Воспоминания яркими, как пожар из прошлого, картинками проносятся перед глазами. Кажется, с тех пор прошла целая вечность. Тогда я считал ее своим наказанием, а сейчас жизни не представляю без взбалмошной огненной фурии и наших детей.

— Идем, все уже ждут, — ласковым шепотом зовет меня Лиза, вырывая из ностальгии. — Не бойся, Дикарь, сегодня я не в настроении жечь, — смеется она, потянув меня за собой.

На крыльцо модернизированной сторожки высыпают Салтыковы с двойняшками и Аня, по — свойски поздравляют меня, приглашают внутрь. В тесном, но чистом и уютном помещении нас встречают родители Лизы и… мои.

— С днем рождения, сын, — важно выступает вперед отец, протискиваясь мимо четы Салтыковых, и протягивает мне ладонь.

— Каким ветром тебя занесло в наши забытые богом края? — спрашиваю с легким сарказмом, сухо пожимая ему руку. — Это же не ваш уровень, господин министр. Увы, пятизвездочных отелей здесь нет.

— Зато есть иглу, Тихон, и мы уже выделили вашим родителям шикарный номер, — вклинивается Ярослав, чтобы разрядить обстановку. — Ещё понравится — и останутся здесь навсегда.

— Не дай бог, — роняю глухо, сохраняя зрительную сцепку с отцом. Он виновато опускает голову.

— Дорогой, — обнимает меня мама, чтобы успокоить, и нашептывает на ухо: — будь терпимее к папе, он и так не может оправиться после побега Алины.

— Сам виноват, — цежу сквозь зубы.

Отец, может, и не слышит четко, но читает по губам. Или чувствует мой настрой.

Атмосфера накаляется…

— Так, ну все, хватит, — недовольно прикрикивает на нас мой тесть. — Что за тухлые лица? Свои семейные разборки оставьте в Москве. У меня сегодня самый лучший зять родился, давайте выпьем за его здоровье!

— Вот это уже по — нашему! По — человечески, — поддерживает его Ярослав, дружески похлопывая меня по спине.

— Дедушка, я же тебя ещё со Снежком не знакомил, — спохватывается Никитка, ища повод, чтобы заговорить с дедом. — А ещё у меня дома соболь живет. Хочешь, потом покажу?

— Конечно, хочу, — с тоской вздыхает мой отец. — Я и так очень много пропустил, — и усаживает внука к себе на колени.

Градус напряжения снижается, как по волшебству. Мы собираемся за маленьким столом, который ломится от угощений, приготовленными нашими женщинами.

На протяжении всего обеда я присматриваю за подозрительно притихшей Лизой и сразу замечаю, когда она отдаляется от толпы. Следую за ней, как тень, оставляя гостей. Моя неугомонная жена сейчас на себя не похожа — устало садится в кресло у камина, сжимая в одной руке стакан с водой, а второй — обхватив низ живота. Вокруг нее беспокойно мечется хаски и настойчиво подвывает, будто хочет предупредить меня о чем — то.

— Все в порядке? — тихо уточняю, наклоняясь к Лизе. Впервые вижу, чтобы у неё батарейка села. Я аккуратно убираю взмокшие пряди с ее лица, костяшками пальцев провожу по горящей щеке. — Жарко?

— Тихон, ты только не рычи, пожалуйста, и не переживай, — вымученно улыбается она, морщится на секунду, берет передышку, а затем невероятно мило взмахивает ресницами. Я расслабляюсь, чтобы в следующую секунду получить удар под дых. — Вызывай скорую. Кажется, мы рожаем.

— Лиза.... — мой голос срывается и сипнет. — Здесь связи нет! Неужели никак нельзя без приключений?

— Прости, любимый, с днем рождения...

Она трогательно закусывает губу, мило дергает плечом, устремляет на меня совершенно чистый, невинный взгляд, а потом вдруг выкрикивает фразу, от которой все внутри сжимается:

— Ой, схватка!

Эпилог 3

Два года спустя

Лиза

— Не шуми, Тихон, — шиплю на мужа и завязываю ему галстук, чтобы он сам сгоряча не удавился узлом. К официально — деловому стилю в одежде мой медведь так и не привык, однако новый статус обязывает. — Если разбудишь Сонечку, придется всем вместе ехать на твое выездное совещание в хаски — центр.

За несколько лет питомник ездовых собак превратился в туристический центр «Северный ветер». Весть о необычном развлекательном объекте разлетелась далеко за пределы Магаданской области, идея заинтересовала столичных инвесторов, которые вложились в ее расширение, а также турфирмы, желающие включить это место в свой экскурсионный маршрут. Дикареву в итоге пришлось выбраться из своей раковины, встряхнуться и активно заняться новым бизнесом. Службу безопасности он тоже не бросил, ведь никто не защитит нас лучше, чем бывший сотрудник спецслужб. Дел у него теперь невпроворот, однако семья так и осталась на первом месте.

— Я не против взять вас с собой, — рокочет он, обхватывая мощными лапами мою талию, и рывком впечатывает меня в свое громадное, твердое тело.

Тихон за эти годы стал ещё больше и сильнее, а я после родов похудела и словно усохла. Контраст между нами разительный. Мне приходится приподняться на носочки, чтобы достать до его губ. Легкого касания хватает, чтобы Дикарь завелся и, сгорбившись, сам впился в мой рот глубоким поцелуем. Я отвечаю ему со всей страстью, на которую только способна.

— Зато я против! — фыркаю, хлопнув ладонью по стальной груди, а он улыбается так блаженно, будто я его погладила. — Вечером родители прилетают, будем отмечать ваш двойной день рождения. Так что мне надо подготовиться.

— Может, не надо? — лукаво прищуривается он, в очередной раз припоминая мне сюрприз в сторожке.

— Ты когда — нибудь забудешь об этом… неловком моменте? — обиженно поджимаю губы.

— Неловкий момент? — смеется хрипло и звучно. — Ты правда думаешь, что я смогу забыть, как появилась наша дочь?

И снова целует. Жадно, безумно, дико...

Признаться, я опасалась, что он на пушечный выстрел ко мне не приблизится после того, как ему пришлось вместе с родителями принимать у меня роды в сторожке. К приезду скорой бледный Тихон уже держал на руках завернутую в его кофту малышку, неотрывно смотрел на нее и, кажется, мысленно молился.

С того дня у нас растет настоящая папина дочка, которая привязана к нему сильнее, чем ко мне — родной матери. Если я для Сони молочная ферма, работающая по расписанию, то Тихон — чуть ли не божество. У нее даже первое слово было «папа», чем он до сих пор гордится. Дикарев в ней души не чает, твердит, что она моя копия — такая же рыжеволосая и непоседливая, с шилом в одном месте.